Varulven

***

Собравшись наконец с мыслями, Уилл надел на Вишну ошейник и прикрепил поводок. Размышления размышлениями, а потребности пса ждать не могли. Он и так проявил невероятную выдержку и участие. Ласково потрепав ретривера по холке, Уилл спустился вниз. — Доброе утро, — осторожно поприветствовал он миссис Смит. Старушка дружелюбно ему улыбнулась; в ее руках непрерывно двигались спицы. — Доброе, мистер Грэм, — добродушно ответила она, подмигнув псу. — Как прошла ночь? — стараясь говорить как можно спокойнее и не выдать своей тревоги, поинтересовался Уилл. — Ничего странного не было? — Все замечательно, — весело ответила она, но после посерьезнела. — Вас беспокоят недавние убийства, мистер Грэм? Признаться, меня тоже, — старушка понизила голос до таинственного полушепота. — Одна моя знакомая — ее сын работает в полицейском управлении — рассказала мне о том, что недавно нашли еще два тела. Ужасно изувеченные. — Она покачала головой. — Когда мы с мужем только переехали сюда, это был замечательный тихий городок. — Она вздохнула. — А что сейчас? Убийства, кровь. Криминальную хронику страшно смотреть… — Еще раз вздохнув, миссис Смит улыбнулась. — Но у нас хороший, спокойный район, поэтому можете не тревожиться. Недавно ко мне приходили полицейские, спрашивали о вас. Я сказала им всю правду — что не знаю более порядочного гражданина, чем вы. — Старушка подперла сухой ладонью щеку, оторвавшись от вязания. — Спасибо, — вежливо поблагодарил Уилл. На самом деле он был искренне благодарен, хоть и не очень уверен в том, что офицеры поверили всему сказанному. В любом случае его интересовало не это. Он был уверен, что, если бы прошел мимо миссис Смит в одном исподнем, она наверняка обратила бы на это внимание и сочла «чем-то неординарным». Но в ее взгляде он не видел ничего странного, она смотрела на него так же, как и всегда. И — что не менее важно — она ни о чем не спросила. — Приятной вам прогулки, — пожелала женщина, возвращаясь к рукоделию. Уилл лишь кивнул, выводя уже начавшего поскуливать от нетерпения Вишну на улицу.

***

Свежий воздух окончательно прояснил его мысли. Почувствовав себя намного лучше, Уилл решил придерживаться плана. Он съездил в колледж, надеясь договориться насчет своего короткого отпуска. Заведующему кафедрой хватило одного лишь взгляда на его лицо, все еще болезненно-бледное, с темными кругами и заострившимися скулами, чтобы осторожно поинтересоваться самочувствием и подписать заявление. Уилл не стал ничего спрашивать об Эбигейл: перед отъездом он проверил свой телефон, надеясь, что хотя бы это не было частью бреда. И оказался прав. Сообщение по-прежнему значилось в прочитанных, а его собственное — доставленным адресату. Конечно, было скверно, что Эбби решила пропустить занятия в самом начале года, но с другой стороны — она обещала все объяснить, когда вернется. У Уилла не было причин не доверять ей, даже если он не совсем одобрял ее действия. Взаимное доверие — это важно. Этим нельзя так просто пренебрегать. Уилл размышлял об этом, когда набирал номер доктора Лектера. Уже было одиннадцать часов, и он, испытывая легкую вину, надеялся, что Ганнибал не спит. — Да? — ответивший ему голос не был сонным или раздраженным. Так же спокоен и собран, как и всегда. — Это Уилл Грэм. Доктор Лектер, я… — он замолчал, отчаянно пытаясь подобрать слова. — У меня был приступ лунатизма. Молчание. — Ты ранен? — наконец негромко спросил Ганнибал. — Нет, я в порядке. И я бы хотел встретиться. Вне графика. — Разумеется, приезжай. Я буду ждать тебя. Уилл успел пробормотать какие-то слова благодарности, прежде чем повесить трубку. Что ж, если в его жизни и существовал человек, которому он мог довериться без оглядки и в ком мог быть на сто процентов уверен, то этим человеком определенно был доктор Лектер.

***

— Прости, — начал Уилл, едва только перед ним открылась дверь. Он держал в руках бумажный пакет со свежевыпеченными эклерами, купленными во французском кафе по пути сюда. Протянув подарок, Уилл поднял глаза, встретившись с заинтересованным взглядом Ганнибала. — Не извиняйся, Уилл, — мягко, но настойчиво произнес доктор Лектер, принимая пакет, — никогда не извиняйся за то, что пришел ко мне. — Он отстранился, позволив Уиллу, который с легкой нерешительностью переминался на пороге, войти. Дождавшись, пока Уилл разденется, Ганнибал провел его на кухню, минуя столовую. Войдя в нее, Уилл слегка поежился. Кухня болезненно напоминала операционную. «Рай перфекциониста», — с содроганием подумал он, вновь взглянув на Ганнибала. Он не помнил, чтобы хоть раз видел доктора Лектера одетым неофициально. Как, например, сейчас. Темно-бордовый короткий шелковый халат и шелковые брюки, из-под которых виднелись аккуратные закругленные носки домашних тапочек, — совершенно непривычный, но по-прежнему элегантный и утонченный вид. Только Ганнибал мог выглядеть безупречно даже в домашнем костюме. Решив, что так откровенно пялиться — слишком грубо, а он и так чувствовал себя неловко из-за того, что нарушил выходной Ганнибала, Уилл перевел взгляд на ровные ряды светлых шкафчиков и кухонных приборов, располагавшихся, видимо, в каком-то определенном порядке. Назначение половины из них было Уиллу неизвестно. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался доктор Лектер, заваривая чай. — Лучше. — Уилл кивнул, опустившись на высокий барный стул. — Я принял лекарства. Ночью было совсем скверно. — Ты что-нибудь помнишь? — Ганнибал поставил перед ним небольшую аккуратную чашку с блюдцем и точно такую же пару — перед собой. — Практически ничего, — хмуро произнес Уилл, — я помню, что как-то оказался в… лесу? Парке? Не уверен… — он слегка замялся, — но это место мне точно незнакомо. Не думаю, что бывал там прежде. — Вот как. — Доктор Лектер кивнул и встал напротив Уилла, распаковывая бумажный пакет. Он аккуратно достал небольшой пластиковый контейнер с угощением и странно улыбнулся. — Liebesbeine*, Уилл? Спасибо. — Одним легким движением он открыл крышку, поставив пирожные на стол. — Что-то еще? — Мне кажется, я видел волков. Но в окрестных лесах их истребили лет двести назад. Возможно, это были большие собаки. — Он пожал плечами. — Либо мне показалось. Я действительно не уверен. — Он провел ладонью по лбу. — Ты помнишь, как вернулся домой? — Доктор Лектер сел за стол напротив Уилла и переплел пальцы, опустив их на металлическую столешницу. — Нет, — Уилл покачал головой, — я не помню ни того, как оказался в лесу, ни того, как вернулся. Если бы не земля, — он поморщился, вспоминая свой липкий ужас, — я бы не догадался, что вообще уходил из дома. Думаешь, это может повториться? — Уилл прямо взглянул на Ганнибала, не зная, какой ответ услышит, но приготовившись к любому. — Я не могу сказать наверняка. Возможно, все ограничится одним случаем, а может быть, приступ повторится. Нельзя делать поспешные выводы. — Ганнибал поднялся на ноги, взяв прозрачный чайничек с заваркой, стоявший рядом с плитой. Встретив слегка недоуменный взгляд Уилла, он улыбнулся. — Это синий чай из Таиланда. Его изготавливают из бутонов тайской орхидеи, известной как «мотыльковый горошек». Я добавил немного мяты, уверен, ты почувствуешь себя лучше. Уилл с легким сомнением смотрел на то, как его чашка наполняется темно-синей жидкостью. В конце концов он лишь пожал плечами — если бы Ганнибал хотел его отравить, то давно бы это сделал. Машинально подув на кипяток, Уилл сделал глоток. Вопреки необычному виду, чай оказался вполне «чайным». Хотя сладковатый аромат был необычным, как и вкус — Уилл был уверен, что ничего похожего раньше не пробовал, но тем не менее и то и другое оказалось приятным. Доктор Лектер тем временем успел поставить на стол небольшое блюдо и с помощью кулинарных щипцов переложить на него эклеры. — Ты хочешь, чтобы я связался с Чарльзом? — опустившись наконец на свой стул, прямо спросил Ганнибал. Имя нейрохирурга остро резануло слух, и Уилл замер. — Ты считаешь, что это необходимо? — осторожно спросил он. — Я думаю, ты считаешь это необходимым, Уилл, — ответил Ганнибал. — Если тебе кажется, что ты теряешь над собой контроль, что, возможно, нуждаешься в лечении, то тебе стоит пройти обследование. И я могу договориться об этом. Тебе сделают эхоэнцефалографию, томографию, возьмут анализы крови. Возможно, тебе придется лечь на стационарное лечение — в худшем случае. Тебе стоит подумать, кто бы мог присмотреть за твоим псом. Уилл чуть нахмурился: что-то в словах доктора Лектера его царапнуло. — Ты думаешь, что это лишнее, — догадался он. — Я — да. Я думаю, что ты в полном порядке, Уилл, просто требуешь от себя слишком многого и за крайне короткий срок. — Ганнибал сделал глоток чая, положив каждому из них по эклеру. — Ты находился в коме три недели. Но пришел в себя фактически с минимальными последствиями. Большинству пациентов везет намного меньше, но ты и сам видел достаточно. В больнице. Уилла передернуло. Он видел. Это были не самые приятные воспоминания. — И что ты предлагаешь? — мрачно поинтересовался он. — Продолжить терапию, — спокойно произнес Ганнибал. — Если приступ повторится, я выпишу тебе таблетки, и… — Я вышел через балкон, Ганнибал. Доктор Лектер пристально, не мигая, посмотрел на него. — Тогда я выпишу их сейчас. И возможно, тебе следует повесить на балкон замок. Ганнибал странно улыбнулся, но Уилл так и не смог понять, шутит он или серьезен.

***

В этот раз Ганнибалу не удалось полностью развеять его тревогу. Уилл не мог перестать думать и беспокоиться о том, что с ним произошло. Возможно, ему действительно стоило принять предложение доктора Лектера и провести обследование, пусть и лишь для собственного спокойствия. Но что-то внутри упрямо твердило, что Ганнибала это оскорбит. Хотя их отношения были околодружескими, тем не менее доктор Лектер очень щепетильно относился к своей компетентности. Сказать ему, что Уилл желает обратиться за помощью к другому специалисту, значило усомниться в этом. Уилл решил подождать. После встречи с Ганнибалом он сразу же отправился в аптеку, где купил выписанные лекарства. Доктор Лектер объяснил, что медикаменты влияют на фазы сна, в результате чего вероятность возникновения приступа становится минимальной. Значит, все будет в порядке?.. Уилл размышлял об этом, сидя в небольшом, но уютном кафе, где терпко пахло кофе и апельсиновой газировкой. Гомон человеческих голосов и приглушенный смех заполняли собой пространство, сливаясь с тихим, ненавязчивым пением радио. Уилл задумчиво смотрел в окно, наблюдая за серыми и безликими прохожими, снующими туда-сюда по дороге. В выходной людей было больше обычного, но сегодня Уилл чувствовал себя комфортно рядом с ними. Наверное, было бы здорово выбираться сюда с кем-то. Не с Ганнибалом, конечно, он для этой роли не подходил совершенно. Его даже представить в стенах такого кафе было сложно — Уилл невольно улыбнулся, попытавшись это сделать. Воображение, обычно отличающееся живостью, наотрез отказалось видеть подобное. Сделав еще один глоток капучино, Уилл задумался о словах Ганнибала. Все еще убежденный в том, что ему требуется отвлечься от насущных проблем, доктор Лектер пригласил его провести совместный вечер — сегодня в соборе Святого Павла планировался концерт органной музыки. Уиллу даже само сочетание казалось неправильны. «Собор», «святой» и «концерт». Святость и развлечение, а концерт он считал развлечением, как-то не вязались между собой. К религии Уилл относился сдержанно. Ни одна из конфессий не была ему по-настоящему близка. Он бывал в церквях, католической и англиканской, но скорее из любопытства, чем в поисках своего духовного «я». И он понятия не имел, как к религии относится Ганнибал. Верит ли он в Бога? Важно ли это для него? Порой Ганнибал отпускал неоднозначные комментарии, но Уилл не был до конца уверен в том, что трактовал их верно. Поначалу Уилл хотел отказаться, но потом решил: почему бы и нет? Находиться в квартире в одиночестве ему сейчас совершенно не хотелось — слишком тревожно. А в компании Ганнибала он мог, пусть и недолго, ни о чем не беспокоиться. Уилл вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть других пациентов Ганнибала. Какие они? Похожи ли на него? Помогает ли доктор Лектер каждому из них так же, как ему? Воздействует ли на них… так же? Впрочем, наряду с любопытством Уилл прекрасно понимал, что вряд ли готов узнать ответы на эти вопросы.

***

Они договорись встретиться возле собора в семь. Ганнибал уже был там. Ждал его. Уилл слабо улыбнулся, поприветствовав его кивком. — Ты здесь первый раз, Уилл? — поинтересовался доктор Лектер, когда Уилл чуть склонил голову, рассматривая светлый каменный собор. Он был действительно большим, даже громоздким, выполненным в легко узнаваемом готическом стиле: со шпилями-башнями, увенчанными фиалами, стрельчатыми арками и высокими многоцветными витражами. Наверху можно было различить небольшие круглые окна, скорее всего, служившие своеобразным декором здания. Но самым ярким, невольно привлекавшим к себе внимание пятном было окно-роза, располагавшееся прямо над порталом соборных врат и особенно выделявшееся на стене нефа. Огромное, кажется, больше десяти метров в диаметре, оно было украшено причудливым фигурным переплетом и напоминало распустившийся цветок. Уилл замер, ловя детали, кусочки разноцветного стекла, что вбирали в себя закатный свет, переливаясь в нем так… красиво. — Да, — кивнул Уилл, все еще не находя в себе сил оторвать взгляд от витража. Проследив за его взглядом, Ганнибал улыбнулся. — Она прекрасна, не правда ли? — тихо произнес он, наклонившись к Уиллу. — Если присмотришься к ней, то увидишь числовые пропорции. Золотое сечение. Закономерность Фибоначчи. — Теплое дыхание чуть-чуть задело шею Уилла, незащищенную воротником куртки. — Сердцевина цветка символизирует присутствие Бога. «…Вот так соборов окна-розы встарь, Взяв сердце чье-нибудь из тьмы кромешной, Его бросали богу на алтарь»*. Ганнибал издал короткий, едва различимый смешок. Уилл не был уверен, что ему не почудилось. Прищурившись, он обернулся, внимательно посмотрев на доктора Лектера, но тот уже стоял на небольшом расстоянии от него. — Пойдем? — Ганнибал вопросительно взглянул на него. — Концерт скоро начнется. Уилл лишь кивнул, последовав за ним. К моменту их прихода в соборе уже было порядком посетителей. Пахло дорогими духами и ладаном, так терпко, что на мгновенье у Уилла слегка закружилась голова — от запахов и высоких потолков. Они оставили верхнюю одежду в гардеробе, пройдя в огромный зал. Равновеликие нефы здесь сливались в единое пространство, а ребристый свод терялся на недостижимой высоте. Уилл тихо выдохнул, вновь чувствуя настойчивое, тягостное давление чужого великолепия. Похожее он ощущал в доме Ганнибала. Такое же, как и то, что он чувствовал, находясь рядом с ним самим. Ганнибал выбрал один из первых рядов длинных дубовых скамей, так, чтобы они могли видеть и величественный высокий алтарь, и орган. Здесь не было центрального освещения, только подсветка и сотни свечей, создававших эффект легкого полумрака. Люди неспешно наполняли зал. Они тихо покашливали, едва слышно что-то шептали, по мраморному полу стучали тонкие каблуки, шелестели платья. Тихо скрипело дерево, а затем вновь — шепот и запах ладана… Уилл снял очки, прикрыв на мгновенье глаза. — Все в порядке? — едва слышным шепотом спросил Ганнибал, наклонившись к нему; на мгновенье Уилл смог ощутить исходящий от него аромат парфюма. — Да, — так же тихо ответил он, снова надев очки. Ганнибал отстранился. — Просто давно не был в церкви. — Если почувствуешь себя некомфортно — скажи мне, — попросил доктор Лектер. В его голосе не было напускного участия или излишнего, навязанного дружелюбия, приправленного слащавой, лживой заботой. Просто искреннее дружеское и, возможно, профессиональное беспокойство. Уилл кивнул. Отчего-то он не сомневался, что все будет в порядке. К началу концерта в зале не осталось свободных мест, все скамьи были заполнены. Как только к инструменту вышел органист, шепотки разом смолкли и воцарилась торжественная тишина. В чинном приветствии поклонившись зрителям, мужчина сел за инструмент. Кто-то тихо кашлянул, Уилл же на мгновенье задержал дыхание. За секунду до того, как заструилась музыка. И это… Это было великолепно. Уилл никогда не чувствовал ничего подобного: мягкие, плавные переливы, то вздымающиеся до ирреальных высот, то низвергающиеся вниз, напоминая то тихий ручей, то бурную реку. Так тонко, изящно и красиво. Это был Себастьян Бах. Величественную, тяжелую музыку насквозь пронизывали чувства. От мучительной скорби до светлой возвышенности. На языке нот мелодия шептала о жизни и смерти, о верности и прощении. Уилл совершенно забыл и о времени, и о пространстве, полностью погрузившись в потрясающее исполнение. Бах сменился Вивальди, когда к алтарю вышла тонкая юная девушка, облаченная в строгое, наглухо закрытое черное платье и державшая в руках скрипку. Теперь это был союз, дуэт. Течение музыки сменилось: композиции стали легче, быстрей, но все так же были исполнены драматизма и горькой печали. Атмосфера торжественной мрачности окутала собор; теплое дрожащее пламя отбрасывало десятки плавно скользящих, танцующих теней. И когда напряжение наконец достигло своего пика — зал разразился овациями. Люди рукоплескали таланту гениев, прошедшему сквозь века, и творцам, что говорили на их языке с помощью клавиш и струн. Уилл не сразу осознал себя стоящим среди этих людей, плечом к плечу с Ганнибалом. Аплодисменты не желали стихать даже тогда, когда маэстро покинул инструмент и дважды поклонился, — это напоминало легкое помешательство. Нескончаемый оголтелый восторг сотни людей, чьи сердца в этот миг бились в едином ритме гармонии. Уиллу казалось, что он мог чувствовать каждое внутри себя. Затерялось ли среди них сердце Ганнибала?.. Уилл повернул голову, встретившись с ним взглядом. В глубине темноты расширившихся от удовольствия зрачков Уилл увидел нечто, что не смог до конца понять. Было ли это чистое, незамутненное наслаждение? Пылало ли оно так же в его собственных глазах?.. Он чувствовал, как горит его тело и жар концентрируется в голове, пульсируя в такт сердцу. Все казалось совершенно иной реальностью, иным спектром чувств. Таков мир Ганнибала?.. Выйдя на улицу, они спустились по широким массивным ступеням, вдоль которых стояли статуи святых, молитвенно сложивших руки. Их лица со слепыми глазами были смиренно опущены, выражая не то скорбь, не то вечную печаль — столь сильный контраст с тем восторгом, который испытывал Уилл. Он, кажется, слегка дрожал, не то от холодного воздуха, не то от переизбытка зашкаливавших ощущений. Уже подойдя к машине, Ганнибал остановился и, обернувшись, внимательно взглянул на замершего Уилла, с чьих губ срывалось частое, слегка сбитое дыхание. Стянув с ладони кожаную перчатку, доктор Лектер протянул руку, накрыв лоб Уилла. — У тебя жар, Уилл, — его голос звучал мягко и слегка размыто, теряясь в низких вибрациях. — Я отвезу тебя к себе. Уиллу нечего было возразить, да он и не хотел. Кожаный салон автомобиля пах чем-то неуловимо легким и приятным. Это был одеколон Ганнибала?.. Здесь совсем не было посторонних ароматов: ни терпко-горького запаха сигарет, ни приторно-сладкого — дешевых ароматизаторов. Он едва услышал короткий щелчок, с которым доктор Лектер пристегнул его ремень безопасности. В ушах нарастал слабый гул, вид за окном слился в одно неоново-серое пятно — смешение зданий, людей и огней. Уилл не знал, сколько они ехали, он совершенно абстрагировался от времени, все еще слыша мелодичное звучание органа. Или это было лишь его воображение?.. Он не почувствовал, когда машина остановилась, лишь услышал хлопок дверцы, когда Ганнибал помог ему выйти из автомобиля. — Все в порядке, — слегка пошатываясь, произнес Уилл, — я могу идти сам, я… — Он запрокинул голову, упершись взглядом в небо, сплошь усыпанное сияющими звездами. — Это… — начал он, но осекся, неспособный подобрать подходящие слова. Под подошвами ботинок что-то хрустнуло. Снег?.. Он его не заметил… — Идем, Уилл. — Доктор Лектер коснулся его предплечья, ведя за собой в дом. — Тебя лихорадит. Уилл слабо помнил, как Ганнибал привел его в гостиную и усадил в кресло. Все размывалось, слегка искажаясь. Он видел, как доктор Лектер опустился перед ним на колени, как закатал ему рукав рубашки, коснувшись пальцами запястья и прикрыв глаза. Считая… пульс? — Дыши, Уилл, — низкие вибрации успокаивали — Уилл послушно дышал. Тонкие пальцы вновь накрыли его лоб, ненадолго. Затем он почувствовал, как что-то туго перетянуло плечо и острая, мгновенно проходящая боль пронзила локтевой сгиб. Ганнибал, припавший на одно колено, что-то ему… колол? — Ч… что это? — едва выговорил Уилл. — Тебе станет легче, — мягко ответил доктор Лектер. А потом кто-то завыл. Высоко, пронзительно и сильно. Ганнибал не шелохнулся. Жуткий протяжный вой не желал стихать. Уилл вздрогнул. Это… — Т… ты слышишь? Ты тоже… слышишь?.. Теплая ладонь коснулась его щеки, большой палец огладил чуть ниже скулы. И в следующий миг Уилл едва успел ощутить крепкую хватку у основания своей шеи. — Спи, Уилл. Глаза Ганнибала в неверном свете сверкнули позолотой. Вой слился в монотонный высокий писк. Голова налилась тяжестью, и, окончательно вырванный из реальности, Уилл погрузился в глубокий сон.