Ты мой кислород

Просыпаться было отстойно, голова ужасно болела, и мне ужасно хотелось пить. Но это можно было бы стерпеть, если бы не воспоминание о вчерашних словах Гермионы. После этого мне не хотелось вставать, но сообщение от Виктора, который писал, что если не подниму свою задницу за 10 минут, то буду иметь проблемы с начальством, поменяли мои планы остаться в кровати и умереть. Как только я открыл глаза, и попытался встать, то тут же понял, что нахожусь не у себя в дома, а лежу на диване в гостиной своей подруги. Гермиона укрыла меня пледом, и приготовила зелье от похмелья и бутылку простой воды. Это было весьма странным, если вспомнить ее вчерашние слова. У меня появилась надежда, что может не все потеряно, что может мне все это приснилось. Но нет, это был не сон, и это я понял, как только увидел ее. В глазах подруги больше не было той особой искры. — Хорошо, что ты проснулся, — обычным голосом сказала Грейнджер. — Микаэла, звонила, и сказала, чтобы мы были, — она посмотрела на часы, — вот сейчас. Я знал, что со своим босом спорить нельзя, ибо эта такая женщина, что любит наказывать за непослушание. Иногда я думал, как она заняла такую должность, если мы ловим людей похожих на нее. Пришлось быстро выпить зелье, и почистить зубы, чтобы хоть как-то скрыть запах алкоголя. Перед использованием портала, подруга направила на меня палочку, и выгладила мою одежду. Ну вот опять ее привычное отношение ко мне, но это все равно не радовало меня. Я протянул ей руку, мы всегда путешествовали через порталы вместе, поскольку она не редко теряла равновесие и падала, но Гермиона сделала вид, что не заметила моего жеста. В итоге она бы упала, если бы я ее не поймал. — Спасибо, — вежливо произнесла Грейнджер, и практически отпихнула меня от себя. — Это так мило, — послышался голос начальницы. — Сейчас попросту вырвет. — О, не завидуй, Мики, — вышло более язвительно нежели я предполагал, чем вызвал смешок Крама и младшей Уизли. Мы сели за круглый стол, и я приготовился к тому, что сейчас буду получать за свои косяки. Гермиона, что обычно сидела возле меня, осталась стоять,желая тем самым показать, что больше не принадлежит нашей команде. — Чему тут завидовать, Поттер? — начала женщина. — Тому, что ты испортил операцию, и подверг опасности лучшего работника нашей организации. — Я… — Да мне плевать, что ты мне хочешь сказать, — уже на подвышенных тонах сказала та. — Дестроук жив. А знаешь, что это значит? Я догадывался. Он ненавидел меня, и был готов на все лишь бы уничтожить меня, вот только если раньше он не знал на, что можно надавить, то теперь я сам предоставил свое слабое место ему на блюдечке. Я все еще видел перед глазами, как он приставил нож к горлу моей Гермионы, как она боялась, и думала, что это конец. — Он будет преследовать меня, — отозвалась Гермиона. — Именно, Грейнджер, — ответила женщина, оборачиваясь к ней. — Поэтому будет лучше если ты все же останешься с нами. Я посмотрел на подругу с надеждой, хотя ее было не много, ведь если Гермиона что-то решила, то переубедить ее уже просто невозможно. — Я сама могу за себя постоять… — Но Миа, — хотела было сказать что-то Джини, но Гермиона не позволила ей. — Я уже все решила, — отрезала она. — Пришла только за некоторыми своими вещами. И она вышла. Тут же все взгляды стали направлены на меня. Они все смотрели на меня обвинительным взглядом, будто я и сам не знал, что накосячил. Джини пнула мое кресло ногой, и кивнула в сторону Гермионы. — Иди к ней. — Да, послушай эту рыжую, — в своем стиле ответила Микаэла. — Включи все свое обаяние, и сделай так, чтобы она не ушла. Эта девушка мне нужна, и ты хоть пол за ней вылизывай, хоть угрозами ее тут держи. Мне все равно, раз ты не можешь думать прежде чем что-то делать, то теперь расплачивайся. — Я говорил, как тебя ненавижу? Направившись за подругой, я не знал, что мне нужно будет сделать или сказать. Моему поступку не было прощения, или оправдания. А когда я увидел ее, как она прислонилась к стене, и пытается совладать со своими чувствами, то понял насколько сильно я сделал ей больно. За долю секунды я оказался возле нее, начал вытирать ее слезы, даже целовал лицо, не в состоянии что-либо сказать. — Не прикасайся ко мне, пожалуйста, — настойчиво отпихивала она меня, когда немного успокоилась. — Пожалуйста, еще раз я просто не вынесу этого. — Но я люблю тебя, — продолжал я, все сильнее прижимая ее к себе. — Правда люблю. Я знал, что она не верила мне, и лишь сильнее пыталась вырваться. От ее близости я потерял голову, и вчерашнее желание обладать ею вернулось. На несколько секунд, я потерял самообладание, и просто вжал ее в стену и начал целовать ее, сжимать ее талию, чем наверняка причинил ей боль. — Я хочу, чтобы ты была моей, — едва выговаривал я, пытаясь отдышатся. — Хочу чтобы ты была моей женой.