А мы не ангелы, парень.

      Тимон затягивается так, что добрая часть сигареты исчезает сразу же, а пепел падает ему на колени. Он купил себе пачку впервые за год, пообещав растянуть ее на месяц, но прошло всего две недели, а пустая коробочка уже лежит, смятая, в ведре, а Тимон жадно выкуривает последнюю сигарету и пьет кофе, как наркоман, чашка за чашкой. Ему все это сложно. Он не привык.       Симбе сегодня тринадцать. Симба прожил с ними год, и, кажется, проживет еще столько же, и Тимон вроде как не против, он уже даже любит этого «рыжего негодника», но нервов и денег, чертовых денег тратится просто немеряно. Тимон закрывает глаза руками и прислоняется к двери, за которой Пумба весело поет «С Днем Рожденья Тебя» и режет тупым ножом самодельный торт. У них даже нет для него подарка. У Тимона в пальцах ломается сигарета. Помнится, для него тоже не всегда находился подарок.       - А Тимон?.. – роняет за дверью Симба, и Тимон распахивает двери, будто он – главный гость, которого все ждут, хотя на самом деле он обычный пахнущий дешевыми сигаретами жилец этой маленькой комнатки.       - Уже здесь, - улыбается Тимон и обнимает ставшего родным мальчишку.       Он помнит, как тогда, когда они пригласили его пожить, он шарахался первое время. Как спросил, «а нет ли у вас мяса?», на что получил смех и почти грустное «единственное мясо на этой кухне, малец, это тараканы, но мы еще не настолько оголодали». Помнит его кошмары, когда он будил их обоих и дрожал, как лист на ветру.       Тимон помнит все-все. И Пумба тоже.       Симба выглядит счастливым, но, все же, одиноким. Тоска в карих глазах нет-нет, да сквозит, да так, что сжимается сердце у всех троих.       ***       - А как же школа? – спрашивает как-то Пумба, пока Симба сидит в наушниках и разбирается в его коде, учась писать такой же. Тимон хлопает глазами и заливается смехом.       - Друг мой, вот тебе школа чем-то помогла? В век интернета можно научиться всему самому, а уж диплом я ему достану, если припечет. Школа ему…       Пумба вздрагивает и, кажется, даже скрипит зубами, вспоминая издевки одноклассников «Ха-ха, жирный кабан!» и желание сбежать, где-нибудь укрыться, но такого места просто не было, даже дома никто его не опекал. И он все бросил, сгреб накопленные деньги, закинул в сумку одежду и ноутбук, оставил записку и уехал. И никто его не искал. Так же, как никто сейчас не ищет Симбу. Никаких ориентировок, объявлений или новостей. Ничего. Как будто малец и правда оказался выброшен на улицу.       - Пумба! – как-то обрадованно кричит Симба и едва не падает со стула, перегибаясь навстречу к другу. – Кажется, я нашел ошибку!       И светится весь такой, глазами сверкает.       - Малолетний вундеркинд… - хмыкает Тимон и оставляет их одних, он все равно ни черта сам в этом не понимает, ему бы на работу, дурить покупателей и обворожительно улыбаться девушке-кассирше, которая ни за что не променяет своего крутого бойфренда на худощавого плута вроде него. У них все так же туго, но Тимон устраивается на третью работу, и более-менее все идет ровно.       Симбе четырнадцать. Он разбирается в коде Пумбы и решает проколоть ухо, наплевав на антисанитарию и то, что Тимон прокалывал ухо только один раз, и то сам себе.              ***       У Симбы слишком милая улыбка и притягательные веснушки, рыжая, нестриженная уже пару лет грива и харизма, которую никто на памяти Тимона не переплюнет. Симба ловит взгляды проходящих мимо девушек, дарит им улыбки и гордится сам собой, тихо посмеиваясь над «великовозрастными братьями».       Симба пропадает по вечерам, и они думают, что у него свидания и вообще возраст, но Тимон все равно просит скидывать хотя бы одну СМСку раз в три часа, чтобы они не бегали и не искали. Но в один вечер Симба не отвечает даже на звонки, и у Тимона с Пумбой медленно едет крыша. Они носятся по округе, зовут, ищут, сбиваются с ног и едва не плачут. Симба больше не слабак, но ночью легко наткнуться на толпу ублюдков, которые придерутся к длинным волосам и серьге в ухе. Тимон знает это.       А он возвращается под утро, в пыли и уставший, и улыбается, пока едва не получает в глаз от Тимона, которого Пумба вовремя придерживает. Тимон ругается, на чем свет стоит, не выбирает слов и просит его отпустить, чтобы «вбить в его башку хоть немного ответственности». Симба грустно и виновато смотрит, а затем достает из кармана потертых джинсов мятые бумажки.       - Я знал, что нам не хватает на оплату квартиры… - шепчет он, пряча глаза за челкой, и руки его дрожат. – И решил, что ночку можно поразгружать фуру с приехавшим мясом. Телефон сел… Простите.       Тимон замирает, и Пумба отпускает его, зная, что он уже спокоен, если не считать того, что растрогался больше него самого. Тимон кладет ладони на плечи Симбы и просит прощения, обещая держать себя в руках, но только если сам Симба будет о таком предупреждать.       Симба кивает и вкладывает деньги в руки старшего брата.       - Ах да, - вспоминает он и протягивает Пумбе сумку, с которой вернулся. – Следуя урокам и традициям брата-Тимона, я стащил немного мясца. Не на одних же пельменях с тараканами жить.       Тимон не знает, смеяться ему или рыдать от умиления.       Симбе пятнадцать. Симба тратит первую в жизни зарплату на тех, кому обязан жизнью.              ***       У них дома еще больше теперь валяется всякого хлама, и многое из этого – бумажки, всякие мелкие бумажки с цифрами, искусно выведенные девичьими пальцами. Симбе шестнадцать, и он «чертов соблазнитель», с великолепной улыбкой и манерами. Тимон уже даже подозревает, что мальчишка голубой крови.       У Симбы складываются отношения даже со сварливыми бабками у подъезда, которые шипят на Тимона и мило улыбаются Симбе, качают головой и причитают «вот бы твой брат был таким же хорошим».       - И вам не болеть, старые вы кошелки, - щерится Тимон и уворачивается от удара трости. – Мозги совсем уже, видимо, высохли…       Старушки ругаются и грозятся вызвать милицию.       Симба живет с ними уже четыре года, и Тимон даже не может себе представить, что утром об него больше никто не будет спотыкаться по пути в ванную. Этот рыжий «подкидыш» принес в их жизнь слишком многое, а уйдя – заберет все, без остатка.       Они хотят верить, что он их не бросит.