Дети и прочие неприятности

Баба сопротивлялась отчаянно, не по-женски сильно. Кейм уже сто раз пожалел, что связался, но теперь одержать верх стало делом принципа. Он извернулся и со всей силы двинул головой куда-то вверх и вбок. Послышался характерный хруст ломаемого хряща – чей-то нос не выдержал, раздался хриплый вой, и Кейм тут же воспользовался некоторым замешательством противника. Двинул, не глядя, еще раз и опустился в серую дорожную пыль рядом с обмякшим телом. Баба лежала навзничь, залитая своей и его, Кейма, кровью. Что ж за сучье такое племя пошло? Добрых намерений не понимают? Вежливо же спросил. Дура! Он вздохнул. Прибить бы ее, да нельзя. Баба шевельнулась, Кейм подобрал свой посох и, недолго думая, стукнул ее по лбу – как на грех, ни одного более-менее безвредного плетения на ум не пришло. От злости все из головы вылетело. – Сделать бы из тебя зомби, – буркнул Кейм, – и никаких хлопот. Он подозвал коня. Достал из седельной сумки бечеву и связал бабе руки и ноги, подумал и засунул остаток мотка ей в рот. А то задумает голосить, а нервы и так ни к черту. Баба-то живая нужна, чтоб ее. Настроение испортилось совсем. Оно и так с утра было не очень, а теперь вот совсем никуда не годится. В таком состоянии Кейм не рискнул открывать телепорт, пришлось добираться до дома пешком по тайным тропам. К концу пути, наслушавшись воплей и проклятий – баба выплюнула-таки бечеву, Кейм был готов свернуть ей шею немедленно. – Молчи, дура! – рявкнул он, спихивая ее с коня на каменные плиты двора. Баба кулем упала набок, выругалась и попыталась сесть, извиваясь по шершавому камню. Цветастый подол задрался, обнажая худые волосатые ноги. Кейм засмотрелся: какие же уродливые! Поднял глаза выше и обомлел: – Ты что, мужик?! От активной возни верх сарафана разошелся по шву и теперь не скрывал широкой плоской груди, покрытой густой порослью. – Ну! – А какого дьявола вырядился, честных некромантов в заблуждение вводишь?! Зла на этого идиота не хватало, Кейм и так-то был не в самом лучшем расположении духа, а тот решил подлить масла в огонь: – Слушай, раз мы все выяснили, то давай ты меня отпустишь? Я никому не скажу… Кейм от души пнул самозванца по ребрам, потом пнул еще и почувствовал, как на душе становится легче. Мужик повалился набок и вроде как потерял сознание. Кейм наподдал носком сапога еще пару раз и пощупал пульс – живой – и потащил в замок. Если уж так получилось, то грех не использовать – алтарь нужно было подпитывать свежей кровью и жизненной силой хотя бы раз в семь лет. Неважно, что последняя жертва была не так давно, не пропадать же добру? – Куда ты меня тащишь? Кейм молчал. Отвечать смысла не видел. И водрузил жертву на покрытый щербинами черный алтарный камень. – А это что? – Я некромант, – сказал Кейм. С его точки зрения это все объясняло. Кейм занялся приготовлениями и перестал обращать внимание на связанного мужика. Как оказалось, зря: тот наподдал связанными ногами – Кейм почти успел увернуться, но не удержался, упал рядом, больно ударившись коленом об угол, и позорно заорал, ощутив, как смыкаются зубы на шее. Борьба оказалась яростной, но короткой - победа осталась за Кеймом. Он пощупал саднящую шею, пальцы тут же окрасились алым. – Сука, – прошипел Кейм и двинул кулаком в ненавистную рожу. Ударил со всей силы, под рукой снова хрустнуло, брызнуло во все стороны и закровило с новой силой, хотя и так уже на алтарном камне собралась лужица… Голова закружилась, и Кейм впал в какое-то оцепенение. Он словно со стороны наблюдал, как пульсирует, наливается пугающей силой холодный алтарь и капли крови, тут и там забрызгавшие шершавый камень, начинают светиться. Где-то ярко и отчетливо, где-то едва заметно и матово. Он точно знал, что нужно бежать. Спрыгнуть с алтаря и как можно быстрее оказаться подальше. – Сейчас рванет, – отстраненно произнес Кейм, но почему-то не сделал даже попытки пошевелиться. Тело не слушалось. – Ты… Мы… Того? – прохрипел мужик. Кейм кивнул и пригляделся: нет, на мужика не тянет, чуть за двадцать от силы. – Сделай же что-нибудь! Ты же некромант, ты все можешь! Я из дома сбежал, чтобы не жениться на постылой, любви хотел. Я, может, и не целовался ни разу! Алтарь низко гудел и пульсировал. Кейм смотрел на корчившегося на камне парня и думал о том, что день сегодня такой, все наперекосяк. Почему-то стало чуть не до слез обидно. – Я, может, тоже не целовался, – буркнул он. – Ты-ы?! Кейм так и не понял, как освободился от веревок его пленник. То ли напитавшаяся крови бечева ослабла, то ли какая другая сила помогла, но он вдруг дернул Кейма на себя… Солоноватым и железистым на вкус оказался их первый поцелуй. Кейм не знал, что от простого поцелуя с привкусом крови станет так жарко, так невозможно горячо и сладко. Твердый камень вдруг показался мягче пуховой перины. Сверху навалилось тяжелое тело и жадно шарили под мантией чужие руки. Кейм потерял голову от непривычных ощущений. Они зашли гораздо дальше поцелуев. От того, что жесткая, чуть шершавая ладонь так приятно скользила по возбужденному члену, Кейм совсем забыл, что они занимаются непотребством на алтаре. Все старался прижаться крепче, возмущенным стоном показывал, что недоволен, когда чужая рука переставала сладко ласкать ноющий от нетерпения член. И облегчение пришло внезапное и жгучее, брызнуло на голый живот горячим, опалило как пламенем. Напряжение в паху спало и стало до странности легко. В голове плыл туман, показалось даже, что побитое тело нежданного любовника выглядит привлекательно. Он сел. Алтарь казался сейчас обычным, ничем не примечательным камнем, чистым, будто только что вымытым. Странно это было. Ладно, кровь, допустим, стерли, пока елозили по камню, а вот последствия внезапной страсти куда делись? – Эй! – Заткнись, – Кейм не любил когда ему мешают думать, а подумать тут было о чем. Кое-что не давало покоя. – Как, говоришь, тебя зовут? – Микко. Спасибо, что спросил. И зачем тебе теперь мое имя? – язвительности и наглости этому Микко было не занимать. – Надо же знать с кем сочетался внезапным браком. – Что? – Что-что, – проворчал Кейм и встал, разминая конечности. Все же возраст уже не позволял долго кувыркаться на голом камне. – Смешали кровь на алтаре, испили кровь друг друга в ритуальном зале, окропили смешанным семенем древний артефакт… Вот и получили брак. Кстати, ты же не маг? – он вспомнил разное свечение капель крови. – Нет, – буркнул Микко. – Ну, хоть власть делить не будем. – Я тебя убью! – Сам бы убил. Мы не можем навредить друг другу, – поморщился Кейм, – я получу магический откат, если попробую, а ты просто умрешь. – Ладно, убедил. Только я одного не понимаю, – Микко с трудом сел и стал распутывать веревку на ногах, – на кой я тебе был нужен? Или сразу в жертвы? – Баба мне была нужна, а не ты. – Баба? – Что ты все переспрашиваешь! Баба! Младенца мне утром подкинули. С запиской, твой, мол, ребенок. Некогда мне с ним возиться, хотел няньку найти и разобраться, кто посмел мне отцовство приписать. А тут ты… Тьфу! Ты с детьми умеешь обращаться? То-то же! Вот что теперь делать? Микко захохотал. Кейм бы врезал ему наотмашь, чтобы заткнулся, чтобы пришел в себя, да куда уж тут. Откатом бы мигом накрыло. Оставалось только сцепить зубы и ждать, пока сам успокоится. – Что делать, как раз яснее ясного. Бабу ловить, – сказал, наконец, Микко. Кейм вздохнул. Оставалось надеяться, что следующая вылазка пройдет гораздо удачнее…