Дети и прочие неприятности

Жить с Микко оказалось сложно — он, как заправская женушка, кинулся устанавливать свои порядки и на недовольство Кейма не реагировал. — Не проклянешь, не убьешь и не навредишь никак! — на все упреки отвечал он. Кейм ненавидел себя и свой длинный язык, но поделать уже ничего не мог. Хорошо хоть, этот болван разобрался с проблемами младенца — нашел кормилицу. Правда с чего-то решил, что им есть чем платить за услуги этой неряшливой дебелой молодке. И на все доводы, что не по средствам, что монет едва-едва в обрез хватит на зиму, фыркал похлеще иной норовистой лошади и говорил, что, мол, зарабатывать надо. Специальность, мол, позволяет. А того, тупица, не понимал, что некромантов не то чтобы не привечают, а вообще стараются обходить стороной. Да и какая польза в крестьянском хозяйстве от некромагии? Ну, разве что кто тайком попросит разузнать где покойный батюшка горшок с серебрушками зарыл, вот и весь заработок. Как ни крути, а некромантия наука скорее прикладного характера и адепты ее в силу разных причин, склонны к аскетичному существованию. И ночному образу жизни. А вот поди объясни непутевому, что на супружеский долг нет ни сил, ни желания. Да и откуда ему взяться, когда все мысли только о том как бы выспаться. Ни тебе концентрации, ни внимания. В таком настроении Кейм и обнаружил в ритуальном зале на алтаре дорогого супруга. — Ах ты гад! — Ты что, Кеймушка? — растрепанная голова приподнялась с подушки. — белены объелся? — Вот как дам тебе сейчас, белены! — Кейм погрозил посохом и выругался непотребно — это ж надо так сильнейшего некроманта обозвать. — Ну вот точно чего-то съел. Мне кажется мясо было с душком… — Ты какого черта здесь делаешь? — Дык где ж еще поспать-то, Кеймушка? Здесь тихо, спокойно. А наверху в башне ветер воет, мыши летучие так и шныряют. Боязно мне! — Да и занял бы другую комнату, мало ли их в замке, бестолочь! — Страшно мне, — стоял на своем Микко, — вот хоть ты и говоришь, что в замке ни зомби, ни прочей нечисти нету, а вот прям и глаз сомкнуть не могу. Все мерещится невесть что. Может души невинно убиенных? — Микко душераздирающе зевнул. — А здесь, значит, хорошо? — Ага, спокойно так. — И давно ты тут почивать изволишь? — Третью ночь. Кейм почесал затылок: вот что делать с такой великовозрастной бестолочью? На алтаре ему спокойно и не мерещится ничего. Он посмотрел на сонного мужа, на матрас, который эта образина приволокла в подвал и вздохнул, потом махнул рукой: — А ну, двигайся! — он устроился рядом, подгреб ближе к себе расслабленное тело мужа, накинул на обоих одеяло. — Во-от, в кои-то веки как все нормальные люди ночью в постели, — пробормотал Микко уже засыпая. Только такой недалекий человек как он мог подумать, что сон на алтаре, предназначенном для темных ритуалов это нормально. Кейм усмехнулся и, убаюканный ровным дыханием под боком, тоже отключился. Как-то с тех пор так и повелось — в спальню в башне заходили только за одеждой. Кейм не позволил поставить сундуки с барахлом в ритуальном зале: и так приходилось вечно матрас с одеялом убирать с алтаря, не хватало еще превратить ритуальный зал вообще не пойми во что. — Ну Кеймушка, ну жалко тебе что ли? Ноженьки болят по пять раз на дню в башню бегать! — Ничего, здоровей будешь. — Ой, вредный ты, Кеймушка! — Какой есть, мне по рангу положено. — Давай хоть для постельного ларь поставим, а то ты же прямо на пол кидаешь! — Убирай лучше, и ларя не надо будет. — Убирай, пеленки стирай, я в прислуги не нанимался, — пробурчал Микко и бочком двинулся к двери. — Найти бы надо кого. Кейм без интереса посмотрел ему вслед: вот ведь послало провиденье на дороге сокровище. Не избавиться теперь. — Кто к нам пойдет? Да и платить нечем. В полнолуние пару зомби сделаю, будет тебе помощь. — Господи! Да за что же мне такое наказание-то?! — заголосил Микко. — Боюсь я покойников, чтоб духу их не было в нашем доме! Лучше бы придумал как денег добыть, некромант недоделанный! — Сам бы и придумал, — возмутился Кейм уже в пустоту и привычно почесал затылок: вариантов добычи было немного. И как бы нежный муженек не боялся и не сопротивлялся присутствию мертвой прислуги в доме, а деваться все равно некуда. Бабе опять же за месяц плату задолжали. Жаль, что поднятым покойникам не поручишь младенца. Кейм позволил себе немного помечтать, как было бы хорошо, тихо и спокойно, совсем как раньше, но пришлось идти собираться на работу. Идея, посетившая его голову, была далека от праведности и законности, можно сказать даже больше — дурно пахла. Но разве некроманту к запахам привыкать? Вот пусть и муженек привыкает… — Грехи мои тяжкие, — причитал Микко, держась за спину. — Что на этот раз? — Из-за твоих побрякушек безвинно пострадал! Кейм закатил глаза: дурень, как есть набитый дурень! — Ты что цацки в деревне пытался сбыть? — Что я совсем без ума что ли? — возмутился Микко. — В городе, да ярмарка сегодня. Совсем я с тобой одичал, дней недели и праздников не различаю! — Ближе к делу, — процедил Кейм. — Дык я и говорю: ярмарка! Народу много и из деревни были. Кум старосты увидал, значит, ожерелье и как закричит: «Бей гробокопателя! В этих бусах тещу мою покойную хоронили!». Ну, я за нитку дернул, камушки рассыпались и пока народ кинулся собирать, сбежал. Но вот булыжников в спину все же прилетело. — Значит, денег нет и не будет, — подвел итог Кейм и загрустил. Вот как жить с мужем, бабой и ребенком без денег? — Может, огородик какой развести? — Разведи, — согласился Кейм. — Мотыги в сарае. — Зомби своих отправь. У меня спина не гнется после каменюки. — Стухнут на солнце быстро. — И что? Новых сделаешь! Кейм хмыкнул, быстро же мнение у муженька поменялось о поднятых покойничках-то. Устав от общения с супругом, он спустился в подвал. Наверное, стоило наведаться на городское кладбище, поднять пару-тройку покойников посвежее, да и хоронили зажиточных купцов не в пример богаче. Та и одежду продать можно, а то и золотые цепи-кольца попасться могут. — Дожил, покойников обираю, — пробормотал Кейм, — хотя с другой стороны им-то уже не надо. А мне семью кормить, что б ее! Утром его встретил злющий Микко. — Наконец-то! Подержи свое чадо, а я козу попробую подоить, — и сунул мокрого младенца в руки. — Что случилось? — А то и случилось, — остервенело дергая за козье вымя, ответил Микко, — баба смылась, говорит что такие у нас тут страсти творятся, что никаких денег не надо. Я под это дело козу с ее родни слупил, пригрозив твоим гневом. Вот скажи, папаша, нахрена ты дитя-то завел? Вернул бы матери, давал бы денежку малую и все были бы счастливы. Ты же собирался ее найти. — Не мой это ребенок. — Как так? — опешил Микко. — А чей? — Откуда мне знать? — пожал плечами Кейм, разглядывая темный пушок на головке младенца. — Подкинули. — А найти эту кукушку, да мозги вправить? Ишь, чего удумала! — Где ее найдешь? Вряд ли из наших кто осмелился бы. Проездом кто-то был, да подкинул по незнанию. Я пытался, но никаких следов. — Тогда может того, в приют сдать? — Тебя самого в приют сдать! Мозгами подумай, каково в сиротском доме расти. — Можно подумать в доме некроманта лучше. — Ты-то не некромант. Примером будешь. Хорошим. — Угу. — Семья у нас или не семья? Уж всяко ни ты, ни я рожать не соберемся. А так вот, готовый ребенок. В старости опора и утешение, — откуда у него такие мысли взялись Кейм и сам не понял, но Микко вроде речь понравилась и он заулыбался. — Тогда надо дитю имечко придумать. — Давид? Как тебе? — Э-э? Мне кажется для девочки не слишком подходит. — Это девочка? — Кейм вытянул сверток на руках и попытался рассмотреть что-то в лице малышки. — Не расстраивайся. Кто-нибудь и мальчика подбросит, будет у нашей Денизы братик. А не подкинут, так сами украдем. Подумаешь, делов-то. Кейм застонал и, положив новоявленную дочь на скамью, ретировался, чтобы не прибить бестолкового мужа на месте — удумал тоже, детей красть! Мало хлопот и так как будто. — И с чего это она Дениза? Диана — вот достойное имя для дочери некроманта, — выкрикнул он из окна. — Дениза! — гаркнул в ответ Микко. — Красивое имя. — Диана! Дениза-Диана проснулась и заревела — ей было все равно как называться, главное, чтобы кормили вовремя.