безумие
20 декабря 2015 г., 20:52
Стайлз идёт по немного грязноватому коридору псих.больницы, в котором ему приходится проходить практику. Он — вполне успешный ученик медицинского факультета города Бейкон Хиллс.
— Надо было идти на программиста, — вздыхает он, подходя к запертой двери. Там — одна-единственная пациентка. В соседних камерах такие же. Это крыло для буйнопомешанных, удивляться не приходится.
Вздыхает, но решительно открывает дверь и заходит.
— Ну-с, мисс Рейес. Добрый день, — стоит Стайлзу зайти, как Эрика приподнимается со своей кровати, насколько может. Стилински был единственным, на кого симпатичная, по сути, блондинка реагировала адекватно, насколько это понятие вообще применимо к людям с её диагнозом. Шизофрения, галлюцинации, суицидальные наклонности. Полный набор.
Стайлзу было немного жаль её, но после попытки напиться антиконвульсивантов, которые ей выписывали, разговоров про оборотней и попытки убить собственную мать во время полнолуния родственники сдали её сюда. Кажется, даже с облегчением.
Сначала она лежала в обычной палате, с другими пациентами, но после того, как она перегрызла горло одному из своих невольных соседей [опять же в полнолуние] её было решено перевести сюда. Всё это Стайлз узнал из её мёд.карты и из разговоров других докторов.
— Здравствуйте, мистер Стилински.
Зрачки у Эрики расширенные и взгляд расфокусирован из-за седативных, которые ей колют, а язык определённо как ватный. Улыбка получается вялой, зато в искренности можно не сомневаться. Хоть это радует.
— Как ты провела день?
Стайлз старается говорить мягче, присаживаясь на шаткий стул. Рейес вовсе не выглядела умалишенной. Пока что. Но даже если бы она и попыталась что-нибудь сделать, она не смогла бы.
— Не знаю. Я много спала. Мне снился Айзек. У него такая красивая фамилия. Лейхи.
Блондинка мечтательно улыбается, видимо сон ей понравился. Стайлз неопределенно хмыкает, но слыша знакомое имя, замирает.
— Лейхи? — Брови практиканта ползут вверх. Айзек Лейхи был другом и сокурсником Стайлза, но практику проходил в другой больнице и Эрика ни разу в жизни его не видела. Это было немного жутковато, на самом деле.
Девушка кивает и тянется к руке Стайлза, но не достаёт: мягкие, но крепкие наручники ограничивают движения. Парень вздрагивает, но в глазах больной была какая-то мольба. Повинуясь внезапному порыву, Стайлз берет её за руку и Эрика начинает лихорадочно шептать:
— А ещё там были вы. Вы целовались с рыжей кричащей девушкой. И там был смуглый парень, примерно вашего возраста. У него были горящие красным глаза и кривая челюсть. И там был волк. Большой. С щетиной. Дерек. Да, кажется, Дерек. И темнокожий волк. Он назвался мне другом. И волки. Много волков, — блондинка с неожиданной, для девушки на седативных, силой стискивает его руку и все, что Стайлзу остаётся — кивать. Признак безумия был налицо. Но, что его больше волновало, так это то, с какой точностью Эрика описывает его знакомых. Лидию, Скотта, Дерека, Бойда. Было в этом что-то пугающее.
Эрика внезапно замолкает, как перестаёт хлестать вода, когда заворачивают кран, и откидывается на подушку, выпуская его руку. Стайлз потирает её, представляя, какие на утро будут синяки.
— Эрика, — осторожно зовёт практикант, но та даже не поворачивает головы. Спит, понимает Стайлз. Всё, что ему остаётся — выйти и закрыть за собой дверь.
