Обо всём и понемногу

Дерек привык просыпаться рано. Часов в пять или шесть утра, когда солнце только встаёт. Заваривать кофе, читать что-то. Никто не знает, но Хейл очень любит хорошие книги. Раньше, ещё когда была жива мать и особняк был цел, у Дерека был свой шкаф с книгами. Что Талия смогла, так это привить сыну любовь к хорошей литературе. Но он совершенно не привык к тому, что рядом кто-то спит. Что подушки запорошены солнечно-жёлтыми волосами, как земля первым снегом. Что тихое сопение окажется таким уютным и, Дерек боялся себе в этом признаться, необходимым. Взгляд скользит по обнаженному женскому плечу и задерживается на лопатке. Там, на молочно-белой коже — тонкая нить шрама. Как зачарованный, Дерек тянется к нему. Едва заметно проводит кончиками пальцев по следу и поспешно отдергивает руку, когда Эрика хмурится во сне. Ему не хочется будить её раньше времени. На часах половина шестого и у неё есть ещё два часа, что бы выспаться. К тому же, во сне блондинка совершенно не похожа на себя. У Эрики словно было множество масок: утренняя, когда она ходит в его рубашке на голое тело, заваривает себе чай и готовит им завтрак. Целует его, смеётся и сидит на кухонной тумбе, по-детски болтая ногами и выдаёт всякие глупости. Предучебная, когда она суматошно носится по лофту, до невероятности забавно пытается надеть на себя все вещи сразу и одновременно с этим привести себя в порядок. Выпрашивает у него поцелуй и едва ли не бегом бежит на утренний автобус до колледжа. Дневная, когда она зубоскалит со своими друзьями, дерзит преподавателям и скучает, строча бесконечные конспекты. Вечерняя, когда она приходит в лофт, швыряет сумку в угол, ничком валится на кровать и выдаёт вечное «Я так устала, чёрт бы все побрал, Хейл!». Отказывается от ужина, пытается его разговорить, делает слабые попытки веселиться. И только во сне она была без них. Безмятежное, расслабленное лицо, никакого напускного веселья или чего-то лишнего. В такие моменты Эрика кажется ему идеальной. От размышлений его отвлекает возня на соседнем месте. — Доброе утро? — Эрика сонно морщится, зевает и потягивается, пытаясь прогнать остатки сна. — Который час? — Ещё рано, ты можешь поспать. — Дерек усмехается, когда Рейес со стоном падает обратно на подушки и бормочет что-то про «ненавижу долбанных жаворонков». И тут Дерек замечает шрам на бедре. — Эрика, — голос у Дерека тихий, в нём — монолитное спокойствие. — Чего тебе надо? — бурчит блондинка, недовольно приподнимаясь на локтях, одной рукой удерживая простыню на груди. — Откуда у тебя эти шрамы? — Он приподнимает бровь, взглядом указывая на бедро. — Дерек. Давай не сейчас, ладно? Я спать… Уже не хочу, — Эрика нехотя садится на кровати, демонстрируя ему спину и весьма соблазнительные ямочки на пояснице. Находит около кровати его рубашку и без всякого стеснения встаёт, что бы надеть её. — Пошли уже. Я накормлю тебя завтраком, Хмур. Одна только Рейес смела звать его так. Только ей он позволял это делать. И он идёт. Ворчит, конечно, для вида, но идёт. А блондинка на кухне уже крутится, чайник уже поставлен на плиту, разогревается сковорода для завтрака. — Хмур. Достань молоко из холодильника. — Эрика пританцовывает под какую-то глупую, но энергичную песню, играющую на радио и шустро нарезает хлеб. Дерек протягивает ей требуемое и получает за это поцелуй в скулу. Рука сама ложится на бедро блондинки, кончиками пальцев очерчивая шрам, который все не даёт ему покоя. Откуда эти шрамы у неё? Дерек не знает, как ещё спросить, а Эрика определённо не хочет ему рассказывать. Всё, что Хейлу остаётся — гадать и выдумывать все новые варианты или вовсе забыть про эти шрамы и спокойно жить дальше. Больше Дерек Эрику не спрашивает, но по утрам взгляд всё-таки невольно задерживается на лопатке и на бедре блондинки. И уж с этим Хейл ничего поделать не может, как бы ни старался.