Обо всём и понемногу

В лофте шумно от музыки и множества людей, пахнет алкоголем, весельем и аконитом [наверняка протащили порошок и самокрутки]. Эрика выходит, закрывая за собой тяжелую задвижную дверь и, прислоняется к ней лбом. И почему всем кажется, что она обожает такое? Ах да. Она сама это создала, спасибо выскочке Мартин. Рейес очень устала, на самом деле. Хотелось тишины пополам с покоем, а волк в грудной клетке тыкался носом прямо в центр грудной пластины, той, где сходятся рёбра, требуя уйти. Она в кои-то веки не стала его травить. Одергивает непомерно короткую юбку и боковым зрением улавливает движение. На автопилоте проверяет стайные каналы и натягивает привычно-пошлую улыбку. — Что, Кудряшка, решил передернуть, воображая задницу Арджент? — Щерится, не зная зачем. Айзек — не Вернон. С ним не тянет делиться покорёженным, гниющим нутром. С ним приходится быть сукой, буквально ненавидя себя за это. Потому что у него внутри все в разы хуже. — Прекрати, пожалуйста, — Айзек вздыхает. Он сидит на полу, опираясь локтями на согнутые в коленях ноги. У него тихий и совсем трезвый голос. Наверное, это и заставляет её замолчать и перестать улыбаться. — Это же твой день рождения и твоя вечеринка, Лейхи. Что не так? — Неловко садится рядом, чувствуя благодарное тепло по самым краям связи. — Никогда не любил все эти шумные сборища, знаешь, — качает головой, шумно выдыхая. От него разит почти такой же усталостью, что и от Рейес. Они оба устали казаться. Обоим хочется быть. — Знаю. И тем не менее. С днём рождения, Кудряшка, — Эрика целует Айзека в щеку и легко приглаживает ему волосы, сама не зная зачем. Просто. Чтобы было. Порой это бывает нужнее воздуха.