Пару слов о возмездии

Скажем так: этот бонус – подарочек моим читателям. Да, для нелюбителей МПРеГа лучше не читать. :) Утро начиналось как всегда. Северус поправил красную свечку, которая так и норовила покоситься, некрепко держась в сложенной горкой рыбе, прибавил к композиции свёрнутые причудливым кружевом дольки лимона и отошёл в сторону – взглянуть на своё творение со стороны. Безупречно! Интересно, Гарри вспомнит, какой сегодня день? Скорее всего, нет – Поттер не держал в памяти даты, полностью в этом полагаясь на Северуса. Однако праздникам он радовался с огоньком, с задором, неизменно выпрашивая себе подарки, даже если это был день рождения Снейпа. И, конечно, его в этом баловали. Двадцать пятое августа, утро которого бывший профессор зельеварения, как обычно, провёл на кухне, в их семейном календаре значилось Днём Омоложения Дамблдора. Конечно, следовало обозначить его как-то иначе. Может, Днём Обретения Свободы или Днём Обретения Нового Дома, но звучало это совсем глупо, и они, не сговариваясь, выбрали более нейтральное название, пусть и тоже глупое. Да и Дамблдора, много чего привнёсшего в их жизнь, хотелось уважить скромным праздником. У других для шуток и розыгрышей был День дурака, а у них за столь короткий срок появились свои традиции: двадцать пятого августа они вместе и неизменно поздравляли Альбуса яркой открыткой с не очень приличным текстом и отправляли подарок. Сам Снейп никогда бы не дошёл до того состояния, чтобы так поддразнивать Дамблдора, но Гарри, будто отбросив стыд, как использованный пергамент, находил в этом не сравнимое ни с чем наслаждение. Каким при этом становилось лицо директора Школы Чародейства и Волшебства, к сожалению, рассказать не мог никто, но Поттер с удовольствием фантазировал на эту тему. И правда, Альбус не сетовал на такие знаки внимания, но каково было ему получать афродизиаки или трактаты о сексе, красочные и по-восточному пышно оформленные, – Северус примерно представлял. В ответ Дамблдор писал полные благодарностей письма и намекал, что вторую молодость тратить на политику не собирается. А значит, их подарки пригодятся. Зачитывая эти письма, Гарри приходил в восторг и торопился доказать Снейпу, что зрелость – тоже отличная пора для интимных приключений, затаскивая его на ближайшую поверхность и проявляя небывалую прыть. В целом Сингапур оказался тем местом, где Северус всегда мечтал жить. В отличие от соотечественников, на их новой родине никто никого не преследовал за экзотический вид, а магические расы почитались наравне с божествами. Им не строили храмов, но так и норовили прикоснуться, чтобы обрести здоровье, удачу или покаяться в грехах. Гарри всё равно стеснялся своей внешности, и лишь самые проницательные маги угадывали в нём не просто человека. Их маленький домик, упиравшийся огромным окном в джунгли, являлся целым миром для двоих, и не заметить катастрофы в этом мире было невозможно. Поэтому Северус понял сразу, что случилось что-то поистине ужасное. Стоило по обыкновению заорать: «Завтрак готов!» – как предчувствие резануло по нервам. Гарри не ответил. Всегда (Северус ещё не помнил исключений) из спальни неслось: «Уже иду!» – и по лестнице, громко топоча, слетал Поттер, по инерции цеплялся за Снейпа и подставлял для поцелуя губы, мимоходом погладив поверх брюк снейповский член. Северусу приходилось прилагать усилия, чтобы сдержаться и не устроить вместо завтрака ещё один раунд секса. Да, так было всегда, но в это утро на его крик ответила тишина. Заталкивая дурное предчувствие куда-то подальше, Северус поднялся наверх сам. Дом они выбрали небольшой, но двухэтажный: на первом располагались кухня и гостиная, на втором – спальня и ванная. И спальня, где обычно нежился Гарри до завтрака, пустовала. Северус заколотил в двери ванной комнаты. – Гарри! Завтрак на столе. За дверью зашуршали, тихо, почти беззвучно всхлипнули, но потом бодрый голос Поттера ответил: – Да, я сейчас спущусь. Он и правда спустился почти сразу. Пряча красные глаза, постоянно нервозно одёргивая одежду, Гарри выглядел подозрительно. Он старательно улыбался, натужно подыскивал какие-то темы для разговора, из-за чего и выглядел человеком с нечистой совестью. Чувство чего-то непоправимого висело в воздухе удушливой влажностью. Снейп грустно улыбался – в чём мог провиниться Гарри, он точно не знал, но догадывался. Вокруг них постоянно крутились местные жители: приезжие англичане не были какой-то диковинкой, но вот поселившиеся вдали от цивилизации и не в фешенебельном отеле – определённо были. И некоторые из местных лезли из кожи вон, чтобы понравиться молодому и симпатичному Поттеру. Позавчера Северус спугнул младшего сына соседей справа. Завидев Снейпа, тот дал дёру, будто перед ним не человек, а по меньшей мере тигр. Неделю назад Поттера осаждал какой-то торговец, но, по мнению Северуса, на торговца незнакомец походил мало – больше на хастлера. От этого Гарри отбился сам. Северус ждал, когда прошлое ещё сильнее потускнеет, и Гарри обязательно закрутит роман с каким-то молодым, смазливым и знойным мальчишкой. И, похоже, дождался. А красные глаза и нервозность вполне объяснимы: гипертрофированная совесть Гарри мучает его и не даёт сказать Снейпу, что их история любви плавно подошла к завершению. И пора по жизни идти порознь. Весь день Снейп ловил подтверждения своей догадки: Гарри выбирался из-под руки, когда он его обнимал, уходил от прикосновений, якобы пытаясь что-то разглядеть поближе или жалуясь на жару. Днём, когда жара становилась совсем уж невыносимой, они всегда устраивали сиесту – чарами заставляли дуть в окна свежий морской ветер, а сами (в том виде, какими создала их природа) валились на семейное ложе, дремали, разговаривали или лениво и сладко любили друг друга. «Как всегда» не получилось: Гарри скривился и, заявив, что у него от магии осыпается чешуя, ушёл в ванную – «на минуточку», но назад вернулся, когда пришло время ужинать. К вечеру Северус устал. Устал делать вид, что его всё устраивает. Устал от собственных мыслей, которые твердили, что Гарри уйдёт – не сегодня, так завтра. Устал от разгорающейся собственной ревности, твердившей, что нужно валить и доказывать, что такого любовника, как он, ещё надо поискать, раз уж всё остальное не стоит внимания Поттера. Устал от неопределённости. Выбрав момент, когда Гарри задумался о своём, бессмысленно глядя на широкие банановые листья, колышущиеся на ветру, Северус подошёл и мягко обнял его со спины, не давая ускользнуть на этот раз: – Ты сегодня не похож на себя. Есть что-то, о чём мне следует беспокоиться? – И, чтобы развеять все сомнения, Северус лизнул Гарри за ухом. Поттер в его руках задрожал, замотал головой, отрицая, но пискнул и задышал чаще. Он всегда заводился… загорался… возбуждался от двух поцелуев и одного прикосновения к члену. Прикосновения ещё не было, но и без него Гарри потёрся задом о снейповский пах, выпрашивая капельку плотской любви. В кои веки Северус не порадовался такой сверхъестественной страстности – кошка в течке, которой всё равно, кто её трахнет. Впервые Снейпу хотелось не ласкать своего мальчика, а взять грубо, чтобы не думал, что рядом не человек – тряпка! Риск потерять Гарри горячил кровь лучше афродизиака. Хотелось заклеймить и показать неизвестному разлучнику, что Поттер принадлежит ему. Весь, от иллюзорных неряшливых волос и до кончика чувствительного хвоста. Северус не поцеловал, а укусил мочку уха, крепко стиснул тонкое запястье и настойчиво сгрёб член и мошонку Гарри в горсть. Поттер застонал и дёрнулся. «Наверняка ему больно», – злорадно подумал Снейп, но, тут же ужаснувшись собственным мыслям, постарался загладить мимолётную боль, целуя изгиб шеи так, как делал это всегда. Поттер вывернулся и отшатнулся, прижимаясь спиной к оконному проёму. Не надо было читать его мысли или учиться распознавать эмоции по лицу. Всё было и так предельно ясно – он прятал виноватый взгляд. Обнять? Пожалеть? Заставить наконец поговорить? Нет, ревность толкала не на это. Ударить. Размазать кровь по припухшим губам. Сдавить руками тонкую шейку. Встряхнуть так, чтобы клацнули зубы. – Значит, ты всё уже решил за нас… – Северус развернулся, чтобы не поддаться тому разрушительному чувству, не навредить Гарри. Нужно было просто уйти, успокоиться, подумать, как жить дальше. Уже сейчас, сгоряча, наметились два варианта: остаться в Сингапуре – арендовать небольшую хижину и продавать зелья, на которые был спрос, или возвращаться – Альбус сетовал в последнем письме, что зельевары нынче пошли бестолковые. Первый вариант нравился больше – от перспективы бросить Поттера одного почему-то заныло сердце. Да, в Англии с ним рядом будет Альбус, но что с того Северусу. Всеми мыслями он всё равно останется здесь, рядом с Гарри, а туда вернётся пустая оболочка, кукла, выполняющая всё бездушно и механически. – Северус… – Поттер каким-то непостижимым образом оказался впереди. Он стоял, расставив широко руки и полностью перекрывая единственный выход. В его глазах стояли непролитые слёзы. – Не уходи. Я не вынесу этого. Он бросился к Снейпу, обнял его изо всех сил, принялся целовать сквозь одежду, а потом медленно, будто обессилев, стал опускаться на колени. – Ты же хочешь? Я знаю, что хочешь! – Гарри судорожно распутывал завязки, рвал их непослушными пальцами, сдерживая всхлипы и прикусывая губы от отчаяния. Всё же справился, достал полувозбуждённый член Снейпа и принялся облизывать его, не сводя испуганных глаз с ничего не понимающего любовника. Северус был сбит с толку, ошарашен таким поведением. Да, Гарри не был зажатым девственником, охотно делил постель и удовольствия, но откуда такой надрыв? Слёзы? Прощается? Последний раз – на память вместо колдофото? В каких бы растрёпанных чувствах ни был Снейп, но его член затвердел: невозможно остаться спокойным и не возбудиться, видя, как Поттер, едва справляясь с собственным дыханием, то заглатывает его, то ласкает самым кончиком высунутого языка, проводя от основания головки до самой щели уретры. И всё это – не опуская и не прикрывая наивно распахнутых глаз. Северуса прошибло разрядом, похожим на электрический. Он отстранился, рывком поднял Гарри с колен и, подхватив под ягодицы, усадил на широкий подоконник. Любовник Поттера, может быть, его и получит, но только после того, как все поттеровские отверстия будут сочиться его, Снейпа, спермой, а сам Гарри станет напоминать ягуара пятнами засосов. Заклеймить, связать, не отпускать от себя ни на миг – пусть они умрут от истощения, но так просто Гарри не уйдёт. Поттер не сопротивлялся, хотя его никто и не спрашивал: одежда, которую Снейп срывал, шалея от возбуждения и ревности, вылетела в окно, и обезьяны, узрев яркие тряпки, уже таскали их, оглушительно вопя. А Северус, пригвоздив Гарри к подоконнику, мял ягодицы, покусывая и целуя беззащитный живот. И только когда его палец погладил текущий анус, Поттер попытался оттолкнуть Снейпа. Это было всё равно что пытаться сдвинуть остров: Северус и не заметил этих жалких потуг. Разукрасив грудь Гарри засосами, он перевернул его на живот и укусил за шею. – Не надо, – Поттер спрятал лицо в ладонях и всхлипнул. Северус поцеловал укушенное место, его ладони куда мягче прошлись по груди, сползли на живот и ниже: стояк Поттера никуда не делся. – Ну что ты? Я сделал тебе больно? – немного лицемерно спросил Снейп и вместо укуса оставил яркий засос. Гарри всхлипнул ещё раз, изгибаясь: палец Северуса кружил по головке его члена, размазывая капли предсемени. – Нет… там… Я – урод! – Плечи Поттера задрожали. Очень давно Северус не слышал такого от Гарри: ему казалось, что тот уже принял и свою внешность, и их отношения. – Так что же «там»? – А может, и не было никакого любовника? Злость испарилась, исчезла, но теперь Снейпу впору было прятать виноватый взгляд. Он игриво лизнул выступающую косточку на бедре. – Поиграем в доктора? Доктор Снейп посмотрит, поставит диагноз и поцелует, чтобы не болело… Северус поднял одну ногу Поттера себе на плечо и замер, глядя в его промежность. Ещё вчера вечером этого точно не было – в этом Снейп мог поклясться: ни он, ни Гарри ещё не дошли до той стадии, когда секс превращался в рутину по расписанию и в миссионерской позе. «Там» выглядело, как второй анус: те же размеры, та же сжатая «звёздочка». Северус мотнул головой – может, привиделось. Нет, пульсирующее отверстие никуда не делось. Наоборот – от явного возбуждения края его блестели, и наружу выползла ленивая вязкая капля. «Дотрахались…» – подумал Северус, но в ответ на испуганный взгляд Гарри припал ртом к неизведанному анусу и запустил в него язык. «Звёздочка» легко разошлась, и смазки стало больше. Поттер вскрикнул и задрал ногу выше, открывая любовнику лучший доступ. Два одинаковых отверстия – за мелкими нюансами – сбивали с толку: Северус не мог решиться, в какое ему хочется сунуть язык, а в какое – пальцы. Гарри глухо стонал, дёргал задницей, напрашиваясь на продолжение, но Снейп не мог оторваться от двух дырочек, экспериментируя, какая из них лучше растягивается, где ароматнее смазка и от ласки какой Поттер так оглушительно орёт. Был забыт даже хвост. На очередном тесте Гарри толкнул Северуса пяткой в плечо, развернулся задницей кверху и прошипел: – Да трахни ты меня уже! Садист! – Северус прихватил загривок губами и погрузился на всю длину члена в щедро предложенную задницу. Гарри облегчённо выдохнул, завозился, подставляясь под ритмичные толчки. Впервые в жизни Снейп пожалел, что у него не два члена: ему хотелось опробовать оба отверстия. Оба, приятно сдавливающие пенис, мокрые от смазки и призывно пахнущие можжевельником. – Что ж ты делаешь? – Гарри шипел, хныкал, но инициативу использовать оба по очереди поддержал низким вибрирующим стоном. Северусу казалось, что он попал в сон – фантастичный, яркий и развратный до самой последней его минуты. Гарри всхлипнул и задрожал. На подоконник потекли капли почти прозрачной спермы. Северус последовал за ним, кончая в новое отверстие и тараня пальцами сокращающийся анус. – И что «доктор» Снейп скажет? – Гарри продолжал лежать на подоконнике, раскинув руки и ноги в стороны. – Ты меня укатал полностью. Никогда не думал, что медосмотры такие утомительные. – Всё, что нужно, работает. И работает без сбоев, – Северус лениво целовал плечи и щеку Гарри и думал, что, наверное, не стоит мальчику лежать на животе. – Тебе не понравилось? – Тебя не пугает, что я продолжаю меняться? – Гарри жалобно скривился, и его глаза снова заблестели. – Нет, мне это нравится, но целитель тебе не помешает. – «Доктор» Снейп? – Гарри приподнялся на локтях и призывно оттопырил задницу. Из новоприобретённого отверстия по мошонке протянулась тонкая ниточка спермы. Снейп облизнулся. – Нет, на этот раз обычный целитель. Хотя я с удовольствием ощупаю тебя… Гарри хихикал и кокетничал, выпячивая животик, чтобы показать, какой он у него. Северус улыбался, легонько щипал Поттера за бока, но всё-таки уговорил его перелечь на кровать. Чарами он не пользовался – всё равно с Гарри большая их часть действовала как-то неправильно, а пропальпировал живот любовника. Он был твёрдым и впалым. Снейп понимал в ядах и зельях, но слабо представлял, каким должен быть живот беременного существа. Гарри, заметив, что Северусу не противно к нему прикасаться, похихикал, затянул его в кровать, подлез под руку, свернулся калачиком и спокойно засопел, словно и не стоило беспокоиться о всяких лишних отверстиях. Снейп такой беспечностью не отличался. Целителей было двое: старик с хитрыми глазами и парнишка, почти ровесник Поттера, который оказался переводчиком, – вероятно, вдобавок к обучению лекарскому делу. Старик без церемоний взял сухонькими ладонями лицо Гарри и начал его рассматривать, а потом бодро что-то залопотал. Северус поднаторел в местном наречии, но и для него это лопотание было понятно не больше, чем язык птиц. – Снимайшь мащкировку, – выдохнул помощник лекаря, но Снейп успел заметить его раздвоенный язык, мелькнувший между мелкими, ослепительно-белыми зубами. Гарри неуверенно глянул на Северуса, поёжился и закрыл глаза. Снейп жадно следил за преображением, но ему не нравилось, что так же жадно смотрели на его Гарри и целитель, и помощник. Когда трансформация закончилась, старик снова залопотал, то указывая на рога, то проводя рукой по чешуе. Помощник кивал, но дотронуться не решался – всё оглядывался на нахмурившегося Снейпа. – Расьдевяйщя, – просипел парнишка, на всякий случай отходя от Северуса подальше. Да, на Гарри магия действовала странно, но Снейп надеялся, что его Ступефай на этих двоих всё же сработает, если они примутся приставать к Поттеру. Словно услышав его грозные мысли, старик воздел к небу руки и залаял, как бродячая собака. Сноп света, сорвавшийся с его пальцев, ударил Гарри в живот. Северус остолбенел: свет нисколько не повредил любимому, но на пол от Поттера легла густая тень. Обычная тень, которую он, как и любой материальный объект, отбрасывал в солнечную погоду. И всё же не совсем такой была эта тень: там, где у силуэта находился живот, светился шар, похожий на солнечного зайчика или круглый аквариум. И этот «аквариум» был обитаем – крошечный человечек с широким хвостом свернулся калачиком в ещё одном круге, напоминающем контур яйца. Гарри взвизгнул, а Северус, хоть и подозревал, но всё же сел мимо стула. – Девощка, – довольно прошипел парнишка. Поттер поднял на Снейпа сияющие глаза: Мерлин с ним, с хвостом, девочка же! Отверстие оказалось прорезавшимся яйцекладом, и, как объяснил шепелявый переводчик, процесс откладывания совсем близок. Снейп заметался по дому, бросился в магический квартал, забыв о ревности, и притащил домой террариум с песком. Поскольку ожидалась девочка, песок в террариуме был розовым и сладко пах фруктами. Поттер сморщил нос, но промолчал, а старикашка-целитель щерил острые иглоподобные зубы и лопотал, командуя, где должен стоять «инкубатор». За этой суетой ни Гарри, ни Северус не заметили, как остались одни. О том, что целитель и его помощник им не приснились, говорила батарея мешочков на столике, под каждым лежала бумажная напоминалка – как и что принимать, написанная, на удивление, нормальным английским языком. Если Северус и думал, что Поттер будет биться в истерике и требовать избавить его от такой немужской участи, то просчитался: Гарри сиял. Он впервые сам настрочил, а не просто продиктовал письмо Дамблдору, делясь радостью, которая его, вероятно, распирала. – Ты не против, если Альбус станет крёстным? – внезапно спросил Гарри и снова рухнул на кровать, счастливо глядя в потолок. – И все же не могу поверить: откуда? Северус подобрался к лежащему Поттеру ближе, долго подбирал слова, объясняя, чем может закончиться безудержный секс вообще и в их случае – в частности. Лекция не удалась: Гарри то и дело прерывал её, чтобы вставить физиологические описания некоторых моментов, отчего на самой главной части – на зачатии – Северус замолк: ёрзающий Гарри не вызывал желания поговорить. Чего-то другого – да, хотелось, но стоны и вскрики вряд ли можно было назвать разговорами. К тому же лекция по половому воспитанию уже давно запоздала, но, кажется, никто особенно не огорчался.