Случайности не случайны

«Физически я чувствовала себя очень слабой и разбитой, но куда хуже была моя душевная подавленность — подавленность, заставлявшая меня все время тихо плакать.»       От лица Йена:       Музыка назойливо клубилась в воздухе, от нее уже болела голова. Но я подумал, пусть уж лучше болит голова, чем сердце. Густой запах алкоголя не мог разогнать даже Пол, который открыл все окна в доме, все, что только было можно открыть.       Я полез в ящик стола за старой пачкой сигарет, которую не трогал уже лет шестнадцать, когда Рэмси устало произнес:       — Не смей, — он выдохнул, стоя в дверях балкона и смотря на меня. Его волосы были взъерошены, а под глазами виднелись синяки. — Хелена придет и увидит тебя в таком состоянии. Вот лучше полюбуйся на себя! Он бросил на столик у дивана свежую газету, на первой странице которой красовалось моё фото в халате и ботинках.       — Она не придет! — разворачиваясь к другу, ответил я. — Её нет в городе! И убери эту гадость…       — Как нет? Ах, дааа, твое шоу в аэропорту видела не только она, теперь и вся Америка, — протянул лучший друг. — Тем более ты просто не имеешь право напиваться.       — Чувак, расслабься, я никому ничего не должен, понимаешь? — заплетающимся языком проговорил я и плюхнулся на диван, пуская сигаретный дым в воздух. — Она ушла и не вернется… Нет… Нет, сэр… Не после того, что я сделал…       Пол подошел к дивану и сел на корточки, взяв мое лицо в ладони:       — Эй, посмотри на меня, эй, — начал друг, заставляя смотреть на него. — Вспомни, что Том и Бутч тоже пережили нечто подобное.       Я кивнул ему, надеясь, что теперь он отстанет, но нет. Дудки.       — Но они прошли через это. Целых три года они были порознь, чтобы всё же понять, что должны быть вместе.       — Мои поздравления…       — Эй, Йен, — он опять заставил смотреть на него. — Когда-то я тоже разрушил хорошие отношения, но…       — У них, по крайней мере, не было тогда детей! А я своих подвёл! — закричал я на него, вяло и лениво растягивая слова. — Я ужасный отец и место мне уж точно не рядом с ними…       — Кстати о детях. Ты помнишь, что в одиннадцать их нужно встретить в аэропорту? — он сел рядом на диван.       — Эээ, да… — неуверенно ответил я.       — Осталось полчаса… Давай бегом в душ.       — Но я не могу…       — Чего?       — Я не могу их встретить.       Пол изогнул бровь, с серьезным видом смотря на меня.       — Мне кажется, я знаю, зачем вам эта ситуация… — он посмотрел на меня и встал с дивана.       — Чего? — непонимающе переспросил я, приподнимаясь.       — Я сам их встречу, — решил Пол Рэмси, надевая куртку. — До того времени, когда они будут здесь, у тебя будет ровно час. Я позвоню Пейтрин и попрошу приехать пораньше.       — Спасибо.       — Твоя задача протрезветь и выглядеть, как человек, а не как… — он махнул рукой и вышел из комнаты.       Я подождал пять минут, слушая, как Рэмси заводил свою машину, и залпом влил в себя остатки виски. И почему же этот горький яд не помогал моим ранам…       От лица Алёны:       — Сколько планируешь пробыть здесь? — спросила меня Эдна, наливая себе в кружку чай.       Мы завтракали, а значит, Йен прямо сейчас встречает близнецов. В груди кольнуло.       — Думаю поехать туда завтра.       — Почему не сегодня?       Я посмотрела на неё. Конечно же, я соскучилась по детям, но я пока не готова видеть его. Но буду ли готова завтра?       — Не могу пока его видеть, — ответила я, допивая свой чай.       — Понимаю.       — Ощущение такое, будто Вы меня гоните. У Вас какие-то дела?       — Нет, что ты. Просто на днях обещались приехать Боб и Дэна с детьми. Они хотят меня с кем-то познакомить. Я думаю, мой старший внук собрался жениться.       — Как… здорово, — а что? Какое ещё слово уместно? Это действительно здорово. — Не то, что мы…       — И вы помиритесь, я-то уж знаю, — заботливо успокоила меня Эдна.       — Не думаю…       — Такая пара! — она встала из-за стола, собирая тарелки. — Вы так любили, так понимали друг друга! — в какой-то момент мне показалось, что она сейчас начнет петь. — Одна ошибка не может разрушить всё это…       — Да… — измученно проговорила я, вздыхая.       Мое тело, моя душа, мой разум, всё уже хотело вернуться к нему, всё стремилось ощутить его присутствие снова. Но этой грустной светлоте вдруг помешала тьма вперемешку с болью.       Она возродилась в моей голове, вставая на ноги, выпрямляя свою спину, показывая всем своим естеством, что с ней нужно считаться. Эта тьма подчинила себе моё сердце, показывая все самое ужасное и жестокое, что я успела разглядеть за те секунды, пока находилась в спальне. Она разрисовывала и додумывала в мельчайших подробностях каждое его действие, каждое слово, каждое прикосновение к ней… Я подняла глаза на Эдну, и она замолчала, до этого не переставая что-то говорить. Видимо мои глаза выражали всю душевную боль, и она просто не сумела произнести ни слова.       Молча поднявшись, я пошла назад в спальню. Я позвонила своей маме, я рассказала ей всё. Мы спустя многие годы снова плакали вместе.       — Мам, я не знаю, что мне делать… Какая-то часть меня, уж больно, сильно рвется к нему, но другая, другая холодна и неприступна. Она хочет разорвать всё, что было.       — Я сама не знаю, что и посоветовать тебе, милая… Никогда не думала, что с тобой произойдет та же история… — клянусь, она вспомнила отца. — Меня в этой поганой ситуации волнует вот какой вопрос: почему ты поехала к его матери, а не ко мне?       — Он догадался бы, где я, в два счета, а так…       — И что ты этим добилась? Не думаю, что он бегает по аэропортам, обрывает всем знакомым телефоны и всё такое. Скорее всего, он просто напился и где-то лежит.       — Думаешь? А впрочем, это неважно. Завтра я буду в Нью-Йорке и со всем разберусь.       — Будь мудрой, не устраивай сцен. Мужчины этого не любят.       — И не собираюсь, пока, мам.       От лица Йена:       Я уже был трезв и брился, когда пришла Пейтрин и начала уборку. Я поблагодарил ее, прекрасно понимая, что она тоже скоро узнает какой я козел…       — Мистер Сомерхалдер, мне нужно уехать на неделю. У моего младшего сына свадьба.       Я так и замер с бритвой в руках, вспоминая, как Алёна шла ко мне вся с белом и такая счастливая. А я разрушил всё это…       — Конечно, поезжайте, — кивнул я. — Я закончу, и выдам Вам зарплату за месяц вперед, хорошо?       — Да, спасибо сэр. Пойду собирать вещи.       Чуть позже я провожал Пейтрин на крыльце.       — Удачно съездить. Передавайте «привет» Марку.       Она села в такси и уехала. Буквально через пять минут Пол привез детей. Они налетели на меня, обнимая и крича. И даже от серьезности Джо не осталось следа. Я смеялся вместе с ними, обнимал и целовал. Наши с Полом взгляды встретились, и он кивнул мне, прекрасно понимая, что я был еще счастливее, обнимая ее.       — Эм, ну я пошел. Пока Сомерхолики! — он так всегда называл детей.       — Пока дядя Пол. Спасибо! — сказали они хором, и когда Рэмси уехал, повернулись ко мне. — Где мама?       Я застыл, не знаю, что именно ответить. Слава Богу, Моук и Ницше спасли меня, подойдя к детям. Близнецы отвлеклись на них минут на пять, а к тому времени я уже готов был дать ответ.       — Она задерживается. Она вернется завтра, — на самом деле я даже не знал, вернется ли она.       — Хорошо, а пока что мы распакуем вещи. — Рейна хлопнула в ладоши, беря свой чемодан. — И подарим подарки.       — Тавтология, — закатил глаза Джо, поднимаясь наверх.       — Не бурчи, — я слегка ткнул его в спину чемоданом. — Я помогу вам всё разобрать.       Весь божий день я был занят с детьми, безмятежно смотря какие-то мультики и фильмы, постоянно что-то вытаскивая из холодильника. Мы даже спели в караоке, но когда заиграла песня «Американский шум», я буквально сел на пол, краем глаза наблюдая, как дети поют эту песню.       Пока Рейна прыгала на диване с микрофоном, ко мне подошел Джо.       — Пап, знаешь, может, вы с мамой считаете меня занудой, но на самом деле, я очень проницательный, — он убрал волосы у меня со лба.       — Я знаю, милый, — я обнял его.       — А ещё я видел мамин чемодан в вашей спальне. Ты чего-то не договариваешь, это я точно знаю.       — Ах, Джо… — я положил подбородок на макушку сына, поглаживая его по спине. — Если бы я мог подобрать слова…       — Ты можешь, пап. Ты ведь актер. Это у тебя в крови. Ну, типо того.       — Почему вы сидите здесь? — Рейна приблизилась, недоуменно осматривая нас с Джо. — Тебе плохо, пап? Голова болит? Может, сердце?       — Нет, Рей, не такой уж он старый, — собственнически обнимая меня, ответил Джозеф.       Я засмеялся, протягивая руку к дочери.       — Ну, спасибо, удружил.       — Прости, пап, но тебе и правда не тридцать пять. И даже не сорок.       — Джооо, — укоризненно протянула Рейна, садясь рядом со мной. — Папа прекрасно выглядит, да, пап?       — Да, — кивнул я, целуя ее в лоб. — Может, хватит говорить о моем возрасте?!       — Хо-ро-шо, — ответили близнецы.       В караоке заиграла песня Рианны «Останься» и я грустно ухмыльнулся, думая, как это сейчас кстати.       — Так что случилось? — подала голос Рейна.       — Да, пап, мне ты так и не ответил. Что произошло?       Две пары разных глаз смотрели на меня: одна голубая, вторая бурая.       — Ваш папа очень плохо поступил, дети. Я очень сильно ошибся, мне нет прощенья…       Они обняли меня, что-то бормоча. Я закрыл глаза, растворяясь в этом запахе, уюте и этой теплоте, потому что сердце подсказывало мне, что скоро всего этого у меня не будет.       От лица Алёны:       В моих излюбленных наушниках играла «Lifehouse — You and Me», а я забиралась в самолет, сжимая в руках сумочку. Завтра утром я увижу его, я увижу их.       Было ужасно страшно, но я пересилила это чувство. Мне нужно было вернуться, ведь там как никак был мой дом, мой муж, мои дети.       Сев в кресло, я закрыла глаза, позволяя всем гнусностям вновь прийти в мои мысли.       Я приняла решение, и я возвращаюсь домой, чтобы его осуществить.