Глава 28. Десять лет спустя.
10 мая 2014 г., 19:52
«Ничего не происходит напрасно, все является подготовкой к следующей сцене.»
От лица Алёны:
Слава Богу, лето кончилось, и наступила осень. Грандиозное время года для меня: участие в недели моды, выход в свет мультфильма, участие в каком-то музыкальном и кулинарном шоу, а ещё нужно будет съездить в некоторые страны и представить мультфильм там. И открытие бутика не за горами. Сказать по правде, ещё весной я наивно предполагала, что со всем этим мне поможет Йен, но так как жизнь не совещается с нами, а просто делает действия, то на его помощь рассчитывать мне не пришлось.
Как ни странно он общался с детьми всё чаще, забирая их в заповедники, кино, кафе и парки развлечений или просто с ночевкой, но при этом ему удавалось никак не контактировать со мной. Зато сегодня с утра, пока я обсуждала свет, звук, и декорации вместе с Лили и помощниками арт-директора, на всех телеканалах, радио, в соц.сетях и газетах большими красными буквами кричала надпись «Нина Добрев и Йен Сомерхалдер снова вместе спустя пятнадцать лет! Кто может сказать, что судьба обошла их? Это невероятно!»
Я закатила глаза, случайно увидев, как несколько девушек-гримеров с затаенным дыханием смотрят интервью Колтона Хейнса, утверждавшего, что Йен и Нина вместе еще с начала лета. Колтон, такой Колтон.
— Это же просто абсурд! — не выдержала я, резко разворачиваясь в другую сторону.
— Да, ты права! Розовый свет — полное фуфло! — поддакнула Лили.
— Что? — буркнула я, хмурясь.
— А, ты про это… — она тут же всё поняла.
— Кстати Лили, как там дела у…
— Всё хорошо. Работает. Вот улетел сегодня в Париж на переговоры.
— Какие к черту переговоры?! А детей он куда дел? — удивилась я, вообще не зная про это.
— Они полетели с ним. Я же говорила тебе на той недели. Да и дети тоже. Да и Йен наверняка ска…
— Мы не общаемся, — отрезала я. — Это наше общее решение. Мы долго к этому шли.
— Ну да, шли. А точнее ползли. Ты — путешествуя по Европе, а он — изнуряя себя работой и сексом с Ниной. Слышала бы ты его после этих ночей! Его чуть ли не тошнило. А ещё…
— Прекрати! — я повысила голос на Лили, выставив руку перед собой.
— Ладно, забыли. У нас много работы.
***
Я до сих пор помню последние слова Йена и ту боль, что атаковала меня тогда. Удивительнее всего, что я не воспринимала наше расставание всерьез до последнего разговора. Я думала, всё скоро закончится, мы, будто проснемся от кошмара в нашей большой постели, а дети также мирно спят за стенкой. Радость детей после встреч с отцом передавалась и мне. Я была благодарна Богу, что любовь Йена к детям не уменьшилась из-за наших проблем. Погрузившись в работу с головой, в домашние хлопоты, новые отношения, я почти и не думала о недавно воссоединившейся паре. В последнее время рядом был Дима. Он перевелся в больницу Секокуса и снимал номер в городской гостинице. Он стал весомой частью моей новой жизни. Время с ним будто стирало время, которое я провела с Йеном. Я не узнавала его. Не было больше того обиженного и злобного мальчика, способного выразить свои эмоции, лишь через боль. Сейчас же это был взрослый полный радости и любви мужчина, глаза которого светились, как и раньше, но не было в них чего-то отталкивающего. И, наконец, я начала видеть в нём того человека, с которым хотела быть. От лица Йена: Нина улетела в Париж как раз перед началом нью-йоркской недели моды. И, слава Богу. Мне не нужны сцены по поводу того, что я собрался на шоу Хелены. Мне не надо было что-то специально узнавать о ней, ведь все социальные сети трубили об этом уже недели две. Поужинав с близнецами, я отвез их к Джессике и Полу. На открытие недели моды была ужасная давка. Но все, как ни странно происходило в гармоничном хаосе. Пройдя ковровую дорожку, ряды фанатов и журналистов, я, наконец, очутился там, где проходили все дизайнеры, участвующие в неделе моды. Третьей шла Алёна, и я по обыкновению затаил дыхание. «Хелена! Хелена! Хелена, я люблю тебя! Хелена!» — вот что кричали фанаты, вызвав у меня улыбку. Она выглядела потрясающе: лазурное струящееся платье, белые лодочки и клатч в левой руке, мягкие локоны и едва заметный макияж, в прочем как всегда. Ведь ей никогда не требовалась косметика, чтобы стать яркой. Она была такой от природы. Но тут я заметил то, что не видел раньше. Её тело было не просто стройным или худым, оно было тощим. Лицо, с когда-то округлыми мягкими щеками, стало строгим и болезненно-бледным. Одно меня порадовало: она избавилась от этих дред. Но, видя её такой, меня сковал страх. «Это я сделал с ней? Или он? Или это она сама?..» — эти вопросы буквально рвались с языка. Она выглядела как скелет, обтянутый кожей, выглядела беззащитно. И это заметил не только я. Да как я вообще не увидел этого раньше?! В аэропорту? Дома? Я хотел подойти к ней прямо сейчас, но тут объявили начало и все направились в зал. Хелена выступала третьей. Её коллекция лето-осень удивила меня своей свежестью и легкостью, потому что, видя ее состояние и зная про все то, что произошло за последние полгода, я ожидал чего-то более мрачного и грозного. Я следил за моделями во все глаза, и когда автор вышла на сцену, клянусь, я аплодировал громче всех. Наши взгляды встретились, ещё раз потрясая меня её внешностью и тем, как эта женщина влияет на меня. Я всё-таки решил поговорить с ней. От лица Алёны: Свет от прожекторов в этот раз не ослепил меня и не вогнал в ступор. Я вышла на поклон, под гул оваций и заулыбалась. Мой взгляд облетел весь зал с благодарностью и счастьем, когда я заметила его в первом ряду. Ну, конечно же, ведь я сама посадила его туда. Йен смотрел на меня, не моргая, и в этом взгляде была такая обеспокоенность и гордость, что меня передернуло. После показа он нашел меня в банкетном зале и отвел в сторонку. — Это было потрясающе. Ты произвела фурор, — он едва коснулся моего острого плеча и тут же убрал руку. — Я был сражен. — Спасибо. Я рада, что тебе понравилось, — я искренне улыбнулась ему, угадывая, о чём же сейчас пойдет речь, и поэтому решила спросить первой. — А где твоя девушка? — Кто? — Где Ни.? — А! Да, Нина, — он провел рукой по волосам. — Она в Париже. Это… это неважно. Неважно. — Да, — кивнула я и тут же получила встречный вопрос. — А где твой… друг, да? — Дима, — подсказала я. — Он на дежурстве. — Где? — в его глазах показались смешинки. — Он работает охранником? — Нет, он врач. Хирург. — Что ж, может он зашьет мое сердце? — с издевкой спросил бывший муж. — Не думаю. Он пока слишком занят — зашивает моё. Мы оба замолчали после этих обоюдных «ударов», осознав насколько глупо и низко ведем себя. И Йен, а так часто бывало, первым нарушил это молчание: — Как… дела? Близнецы не болеют? — Ты сегодня виделся с ними. Если бы они болели, то остались бы дома. — Да, точно. — Ты избегаешь меня? — спросила я напрямую, давно желая услышать ответ. — Решаешь все вопросы через Лили или детей. — Да… Нет… Я не знаю, — он вновь провел по волосам. — А ты? Ты тоже не особо идешь на контакт. Почему? — По-моему, ты ясно дал мне понять, что для тебя было бы гораздо лучше, если бы тогда мы не встретились. Или я что-то путаю? — Я… — он осекся, не зная, что сказать. — Что с тобой произошло за это лето? Я имею в виду, твое тело. — А что со мной не так? — Что не так?! Когда ты последний раз взвешивалась? — он положил ладони мне на плечи. — Скажи мне. — Не помню. А что? — Ты выглядишь, будто весишь от силы сорок килограмм. — Это так плохо? — Да, если рост составляет 1,67 м. Я переживаю за тебя. — Не стоит, — я убрала его руки. — Я большая девочка и… — Я не сомневаюсь, но и ты меня пойми. Если что-то случится с тобой, то я… — То ты будешь воспитывать детей вместе с Ниной, а меня и в прямом смысле будто и не было, — я развернулась и начала уходить. — Я не это хотел сказать! — он схватил меня за руку и притянул к себе, сказав на ухо. — Твоя смерть не сделает меня счастливым, — наши глаза встретились. — Почему же ты веришь в ложь, но отрицаешь правду? Его вопрос повис в воздухе, а мы смотрели друг на друга, и казалось, весь мир замер в ожидании моего ответа. — Возможно, потому что ложь приятней, — и он отпустил мою руку.***
После этого разговора прошло недели две, и Йен все так же не общался со мной на прямую. Но сегодня был день рождения сына Рианны, и Йен вел близнецов на праздник. А я? Я осталась дома, сославшись на легкое недомогание. Когда он пришел и ожидал, пока дети соберутся, мне пришлось сидеть с ним и… общаться? Если это можно так назвать. — Как дела? — Хорошо. А у тебя? — Нормально. — Все ещё с этим врачом? Он хоть не обижает детей? — Да, Дима очень любит их. А вы все еще снимаете фильм? — Да, и я всё ещё с Ниной. Дети, спускавшиеся со второго этажа, буквально спасли нас. После того, как я проводила их, в дверь раздался звонок. Наверное, что-нибудь забыли и вернулись. Но нет. На пороге стоял Дмитрий. В его руках был букет белых роз, на нем самом светлая рубашка, на губах улыбка. Всё как полагается. — Привет, ты одна? — Да, проходи. — Это тебе, — он вручил букет, всё так же улыбаясь. — Спасибо. Я закрыла дверь. Мы направились в столовую, пили чай, разговаривали, и в какой-то момент разговор зашел о наших взаимоотношениях. — Мы довольно давно встречаемся… — начал Дима, играя ложкой. — Мы же встречаемся? — Да, конечно, — наконец согласилась я, мысленно простаивая варианты развития этого разговора. — И ты больше не замужем? Ты в разводе, ведь так? — Всё так, к чему ты клонишь? — Я просто давно хочу поцеловать тебя. Очень давно, — он наклонился ко мне и осторожно примкнул к губам. Я прикрыла глаза. Первый раз он целует меня, и должна сказать это у него неплохо получается, но всё же всем телом я ощущала, что он хочет большего. А готова ли я? Могу ли я вообще когда-нибудь заняться с кем-то сексом, кроме Йена? Видимо Дима решил это проверить, так как следующим его действием было поднятие меня на руки. Он, не прерывая поцелуя, понес меня на второй этаж в спальню. В мою спальню. Когда я ощутила спиной простынь, то слегка запаниковала. — Я очень люблю тебя, Алён. Поверь в это, — он ласково провел рукой по моей щеке. — Ты же это видишь. Всегда видела. — Я верю, — улыбнулась я, обнимая его за шею и притягивая ближе. Он помог мне избавиться от домашнего платья, я же сняла с него рубашку. Джинсы он снял сам. Оставшись в одном белье, мы рассмеялись, не сводя друг с друга глаз. — Вот я и вижу тебя всю, — он легко толкнул меня на кровать, и я упала на спину, продолжая наблюдать за ним. — И я хочу почувствовать тебя. — Я тоже, — а ведь это было чистой правдой. За это лето я будто снова влюбилась в Диму. Нет, это было не так, как с Йеном. Но все же было сильно, настолько сильно, что я была готова перевести наши отношения на новый уровень. Он стянул с меня черные трусики, единственный предмет одежды, что был на мне и принялся целовать ноги. Икры, голень, бедра, перешел на живот, грудь… Он полностью сконцентрировал моё внимание на его поцелуях, и я не увидела момент, как он освобождается от своего белья. Его руки нежно скользили по коже, мяли грудь, пальцы пробегали по бедрам и бокам. Я улыбалась, наслаждаясь этим. И он, похоже, не был так озабочен моей худобой, как Йен. И когда его губы вновь нашли мои, я ответила с такой нежностью, на какую только была сейчас способна. Наши языки схлестнулись в танце, а тем временем Дима вошел в меня, заставив замереть на мгновение. Его движения были плавными, такими необычными, что я ловила воздух, будто он сейчас кончится. — У тебя давно не было секса? — спросил он, обнимая меня и целуя в губы. — Да. Он улыбнулся, спускаясь с поцелуями на шею. Мне вдруг тоже захотелось поинтересоваться чем-то таким. — Ты так хорошо двигаешься. Видимо, у тебя я далеко не первая? — Нет, ты не первая, — усмехнулся он, скользя руками по моим точеным бедрам, проникая глубже. — Но ты любимая. Лучшая. И спасибо за это. Он перевернулся, и я оказалась сверху. Наши тела разделились на минуту, потом я медленно опустилась на него и начала двигаться. — А я? Я у тебя ведь тоже не первый, — вопрос с подвохом, я бы сказала. — Да, ты не первый. Ты второй. — В смысле? — не понял он. — В прямом, — эта фраза видимо воодушевила его настолько, что он стал двигаться быстрее и с большей страстью что ли. Ему чем-то не понравилось наше положение, и Дима вернул всё, как было. Я снова была под ним, двигая бедрами навстречу его движениям. Не знаю, сколько по времени это длилось, но кончала я раз пять. Мне было так хорошо, ему тоже. Я видела это и слышала. Он кончал трижды. Не в меня, а на простынь. — Я потом постираю, — с улыбкой оправдался он, снова входя в меня. — Как скажешь, — я выгнулась дугой ему навстречу, ловя размеренные толчки. Мои исхудалые пальцы ласкали его бедра, грудь, зарывались в волосы. На шестой раз мое тело сотрясалось в неистовой пытке. Я кричала. Дима двигался так быстро, так умело. Мои ноги дрожали от этого безумия. Впервые в жизни мои ноги ТАК дрожали. Он кончил сразу за мной, лег рядом и продолжил целовать. Казалось, он не устал любить меня. Но вот я будто пробежала всевозможные дистанции. — Такое у тебя впервые, да? — Да… — И даже мистер Сомерхалдер не заставлял тебя так кричать? — он улыбнулся, проводя рукой от груди до пупка. — Да, — черт, я сказала это. Мой ответ обрадовал его, я видела это в его глазах. Однако как только я увидела часы, которые стояли на тумбочке, тут же резко села. — Скоро дети вернуться. И Йен, — я мигом соскочила, собирая в одну кучу свои вещи. Дима встал следом, тоже начав собирать свою одежду по полу. — Хорошо, надо успеть все убрать. Я надела домашнее платье, Дима надел свою рубашку и джинсы. Вроде все хорошо. В дверь раздался звонок, но я в этот момент перестилала постель. — Дим, это, наверное, дети. Открой, пожалуйста, — попросила я, высвобождая подушку из наволочки. — И скажи, что в холодильнике мороженое. Пусть поедят. Хотя, они, наверное, итак наелись на дне рождении. — Сей момент, — он чмокнул меня в щеку и пошел открывать. Снизу послышались радостные голоса, приветствия, грохот от снимающихся ботинок и топот ног, которые бежали, скорее всего, в столовую, чтобы съесть мороженое. Хлопок дверцы холодильника и смех, голос Димы на кухне внизу — всё-таки отличная слышимость в этом доме. Все было настолько естественно и мирно, что казалось, так было всегда. Тепло в моей душе разлилось по всему телу, делая меня счастливой впервые за несколько недель. И только я подумала, где же мой бывший муж, как он появился в спальне. Я обернулась, все еще возясь с постельным бельем. — Привет, я привел их. Все прошло отлично. Джо отлично играет в мяч, а Рейна рассказала мне про школьных друзей. Рианна передавала привет. Все прошло отлично, — он был спокойным и радостным. — Дмитрий с ними на кухне. Хороший у тебя друг. «Ох, если бы ты знал, что он уже мне не просто друг…» — подумала я, наблюдая, как Йен приближается. — Я последнее время думал кое о чем… — проговорил он, положив руки на мои плечи. — Алён, пока мы тут одни, ответь мне на… — его взгляд опустился на пол, где лежала скомканная простыня, и мужчина замер. Наверное, он хотел, чтобы я ответила на какой-то вопрос. Скорее всего, снова хотел уговорить меня помириться, но не судьба. Я с ужасом наблюдала, как такое знакомое лицо каменеет, как лучистые голубые глаза стекленеют и чернеют. Йен побледнел и убрал руки. — Вот значит как, — это все, что он сказал, не смотря мне в глаза. Вообще не смотря на меня. Его плечи ссутулились, он медленно развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Я стояла на месте, с глазами полными боли и сочувствия. Сейчас он, наверное, пережил то же, что пережила я, застав его с Ниной на нашей кровати. Хоть он не наблюдал наш с Димой секс, он видел остатки свежей спермы на простыне. Ему этого хватило. Я медленно пошла за ним, и только выйдя на лестницу, ведущую на первый этаж, услышала «пока ребята» — «пока, пап» и громкий хлопок входной двери. Когда я спустилась вниз, то не могла прийти в себя. Дети ели мороженое, а ко мне подошел Дима и приобнял. — Он видел? — Да, — кивнула я. Он ничего не сказал, просто крепко обнял меня, прижимая к себе, поглаживая волосы и что-то нежно шепча.
