Глава 31. Десять лет спустя.
13 июня 2014 г., 03:12
«Когда люди вместе — неважно где их тела.»
***
Хулиганы разбегаются во все стороны, оставляя меня, перепуганную и прижатую к стене, и Йена, лежащего передо мной и тяжело дыша. Он хватает ртом воздух, а кровь не перестает течь из раны на левом боку. Один из них все-таки пырнул Йена ножом. Это уже не отрывок из фильма и не какой-то прикол. Все было по-настоящему… Я собираюсь бежать прочь, но не могу. Ноги не слушаются. Вместо того чтобы бежать отсюда, как можно дальше, от этого проулка, от этого мужчины, который предал меня, я остаюсь здесь. Ведь на самом деле я не ненавидела его… — Йен… — я приближаюсь и падаю на колени. Он тяжелый, особенно сейчас. Дышит медленно и тихо. Я переворачиваю его на спину, кладя голову на свои колени. — Алёна… — его глаза приоткрываются в надежде отыскать мое лицо. И они находят. О, как эти глаза счастливы своей находке! — Ты в порядке… — Да, — я глажу его по волосам, пытаясь унять боль. Забрать себе, растворить ее в себе. — Прости меня за это… — Ты не виновата ни в чем, — выдыхает он, силясь не закрывать глаза. — Не виновата в том, что так хороша… — О, Йен, я… — вокруг ни души, а мои вещи, в том числе и телефон, забрали те хулиганы. И его вещи тоже. — Я могу спасти тебя… Могу… Надо только найти автомат и позвонить в больницу и… — Не надо, — вздохнув, произносит он, не сводя с меня глаз. — Ничего мне не надо. Просто… останься ненадолго здесь… Я киваю не задумываясь, баюкая его, поглаживая. Найдя платок в кармане, я прикладываю к ране. Ткань мигом окрашивается в красный цвет. — Я люблю тебя, Алёна, — он говорит это так легко, будто для этого ему не нужны силы. Он говорит это так просто, будто это свойственно ему, будто для него это очень привычно. — Я всегда буду любить тебя… чтобы ты не решила… Моя клятва все ещё существует… Его измученное уставшее лицо вызывает у меня слезы. Я реву, громко и продолжительно, держа на руках тело человека, которого любила так долго. Которого люблю и сейчас. Йен еще пару секунд глядит на меня и закрывает глаза. Я не могу поверить в это. — Нет! Нет! — я трясу его, не чувствуя тепла и пульса. — Нет! Йен, нет! Ты не умер! Нет, ты не умер! Нееет!!! Он лежит неподвижно, бледный и нереальный. — Я люблю тебя, ты не можешь умереть! Только не так! Только не сейчас! Пожалуйста! Йен, пожалуйста!***
Я резко села на больничной кровати и зажмурилась. Йен неудобно свернулся на диване в углу палаты и спал. Видимо, он пришел сюда сразу после съемок. Это вызвало у меня улыбку. Ещё три дня назад мы спорили, кричали перед выступлением и плакали в этой самой палате, а сейчас мне не хочется с ним ругаться. По крайней мере, пока. СМС-ка от Димы, который уже приземлился и скоро приедет сюда, не очень взволновала меня. Гораздо больше меня беспокоил кошмарный сон, и поэтому я решила поговорить об этом… От лица Йена:***
— Она здесь? — я вслушиваюсь в каждое полезное для меня слово, произнесенное этим врачом. Я проталкиваюсь через толпу людей в бесконечном белом больничном коридоре, постоянно задавая один и тот же вопрос. — Да, она здесь. Вас обоих привезли вчера ночью, — говорит Дейв, появляясь из неоткуда. — Она была в палате, не отходила ни на шаг. Я пытался уговорить её пойти домой или хотя бы поесть, но… — Я могу её увидеть? — Конечно, но боюсь, не сможешь с ней поговорить. — Что во фразе «где моя жена и когда я могу ее увидеть» непонятного?! — от раздражения я резко поворачиваюсь к нему, отчего возникает головокружение. — Йен, я знаю, ты хочешь её видеть, но ты очень слаб и… ляг в постель, пожалуйста! Дейв попытается увести меня обратно в палату, но это наоборот воодушевляет меня. Я стряхиваю его руку с себя, и направляюсь к двери прямо в больничном платье. — Подожди, Йен! — мне плевать, что он скажет или сделает. Я распахиваю двери и… — Йен!.. — Дейв вдруг затихает. Но это не так важно, ведь я уже увидел её… Свернувшись в неудобном кресле, так чтобы хоть чуть-чуть было комфортно, спит моя девочка. Я невольно улыбаюсь, с нежностью смотря, как вдоль её щеки бежит слюнка. Голова все еще гудит, призывая меня вернуться в постель, но я не поддаюсь ееё «уговорам». Мои ноги сами подводят меня к креслу, я беру девушку на руки. Она всё ещё спит. Я снова улыбаюсь, но уже мысленно, думая, что она снова похудела. Мне хочется приготовить ей что-нибудь, накормить как раньше, но сначала надо донести её до кровати. — Дейв, — зову я доктора. — Пожалуйста, пусть поставят рядом с моей кроватью ещё одну. Впритык. Хочу спать с ней, если уж придется задержаться здесь… — Вообще-то у нас это не положено… — Это меня не волнует, — обрываю его я. — Назови свою цену. — Да пошёл ты! — огрызается мужчина, тут же обращаясь к кому-то с просьбой. — Синди, в 406-ую палату вторую постель. Поставьте рядом. — Спасибо. — Да ну тебя… Я с пинка открываю дверь и укладываю девушку на кровать. Её веки трепещут, она просыпается. — Привет, милая, — я сажусь на свою постель, нависая над ней, не отводя взгляда. — Привет… — она отвечает сипло. — Где мы? — Мы в больнице, все хорошо. Ты в порядке, — я ободряюще улыбаюсь ей, сжимая её руку. — Значит, ты не?.. — она не договаривает… — Йен? Йен! Ты мне нужен, пожалуйста.***
— Йен, пожалуйста, проснись! Я резко открыл глаза, видя перед собой бледное лицо Алёны. Она взволнованно перебирала ткань больничного платья. Я нахмурил брови, вспоминая свой сон, в котором кажется, я был в роли пострадавшего. — С добрым утром! — она улыбнулась во весь рот, такая домашняя и возбужденная, что часть меня приготовилась взять её прямо сейчас. — Доброе утро, — ответил я и зевнул. — Плохой сон? — А у тебя? — её лучистые глаза сощурились. Раньше, когда она вот так нависала надо мной в ночнушке посреди ночи или рано утром, могло случиться только одно — ей приснился нехороший сон. Сознаюсь, что я иногда делал так же. Мы обнимали друг друга, целовались, разговаривали. А потом был жаркий секс, который снимал весь негатив от ужасного сна. — Мне приснилось, что я лежу в больнице вместо тебя, — ответил я, видя, как её глаза темнеют. — Потом я принес тебя спящую в палату и положил на соседнюю кровать. В этом сне не было боли, там мы были счастливы. Я сказал только то, что чувствовал. Я не лгал. Не ей. Её исхудалые руки задрожали, голова поникла. — Что с тобой? — я взял её за плечи и слегка встряхнул. — Скажи мне. Что-то болит? Где? Мне позвать врача? — она мотнула головой и несколько слез скатились по ее щекам. — А что тогда? Хочешь, я привезу сюда близнецов? — Мне приснилось, что ты умер, — она подняла на меня влажные карие глаза. Меня передернуло. — Я могла бы спасти тебя, позвать на помощь, но ты… ты просил, чтобы я не оставляла тебя и я… я дала тебе умереть, — она схватила мою руку дрожащими пальцами, и я ощутил насколько сильно она напугана. — Ты умер, ты умер… Я убила тебя… — Не плачь, это всего лишь сон, — я притянул её к себе, баюкая как ребенка. Её всю трясло. — Я в порядке, и ты тоже. Мы вместе, всё хорошо. Она вновь заплакала, наверное, как всегда представляя свой сон наяву. Я приподнял её лицо за подбородок и спокойно произнес: — Если когда-нибудь этот злосчастный сон сбудется, то сделай так же, как и во сне: не оставляй меня, хорошо? Ни при каких обстоятельствах не оставляй. Алёна кивнула, сразу прекратив плакать. Я прижал ее к себе ещё крепче, стараясь согреть и успокоить. Я никогда не боялся смерти, потому что знал, смерти не существует. Это лишь переход души в другую оболочку. Она тоже знала это, но сейчас видимо забыла. Я понимал её: если бы мне приснился такой сон про неё, то я бы тот час же приехал к ней и больше никогда бы не оставлял её одну. Никогда. — Тебе пора. Рейна и Джозеф ведь живут с тобой, пока я не поправлюсь. Надеюсь, ты не против? — она отстранилась, смотря на меня во все глаза. Её нежная красота притягивала, рождая желание непрерывно смотреть на нее, касаться неё. — Поправляйся, — я провел ладонью по её щеке и встал. — Мы будем навещать тебя. Ты скоро вернешься домой, я обещаю. Этот момент, наверное, мог бы стать тогда поворотным, если бы не одно НО: Дмитрий. Он вошел в палату как раз в тот момент, когда моя рука еще касалась её щеки. Его глаза почернели от злости, а красные розы в руках упали на пол. — Как ты мог это допустить? — он мигом оказался рядом, хватая меня за ворот рубашки. — Как ты вообще смеешь находиться здесь?! Из-за тебя Алёна попала сюда! Это только твоя вина! — Думаешь, я не виню себя? — я ответил спокойным голосом и убрал его руки. — Что ты здесь делаешь, меня тоже интересует. При тебе происходила вся эта метаморфоза, ты был рядом! Ты врач, но ты не заметил! — Убирайся, тебе здесь не рады! — он толкнул меня, но я едва пошатнулся. — Это решать не тебе. И в следующий раз, прежде чем войти — постучи. — Ты мне ещё и указывать будешь, козел? — он ударил меня в лицо, разбив губу. — Отправляйся к черту! — Только после… вас! — я ударил его кулаком в живот, добавляя пару ударов сверху. — Не хотелось драться с тобой, но ты слишком многое себе позволил! — Прекратите! — Алёна кинулась нас разнимать, но это у неё не вышло. Мы кружили по комнате, раздавая удары и стараясь не задеть женщину, из-за которой всё началось. Я выплеснул на этого мужчину всю свою боль и ненависть, отчаяние и ревность, и чувствовал, что он делал то же. Удар — и Дмитрий отлетел к стене. Видимо, моя ненависть к нему была сильнее. Алёна бросилась к двери, зовя санитаров. Я приблизился к мужчине, который отплевывал кровь, глядя на меня исподлобья. Я бы мог убить его прямо сейчас, голыми руками. И, о Боже, как же я хотел убить его. — Валяй, Рэмбо. — он вызывающе посмотрел на меня, растягивая губы в усмешке. — Ты её не интересуешь, и тебе с ней больше ничего не светит, — и будто бы прочитав мои мысли, он добавил. — Она никогда с тобой не заговорит, если ты это сделаешь. — Я подожду… вечность, если придется, — ответил ему я. — Тебя не хватит на вечность, ведь ты… — Я не хочу продолжать, — я выставил руку перед собой, останавливая его. — Меньше всего я хочу сделать ей больно. — Раньше надо было думать, — он поднялся на ноги. — Убирайся, пока я не вызвал полицию. Или пока моя девушка её не вызвала. — Тебе всего-то надо было оберегать её, а ты не смог, — устало проговорил я. — Ты должен был заметить это. Должен был. — Я знал, — ответил Дмитрий, поднимая свой разбитый телефон с пола. — Я всё видел и знал. Сначала, я думал, что она беременна, но потом когда ее тело стало худеть сильнее, то просто отпустил это. — Отпустил? Она могла умереть! — Я уважаю её выбор, а это был как раз он, — мужчина положил в карман сотовый. — Я бы никогда не допустил ее смерти. — Я не доверяю тебе, — я сощурил глаза. — Это взаимно. — Просто запомни: ты — временное убежище для нее. Она слишком сильная, чтобы быть с тобой. Ты это поймешь… — Ты угрожаешь мне? Смешно, — хмыкнул Дима. — Она любит меня. — Она так сказала? — я изогнул бровь, прекрасно зная, что он соврет мне. — Хотя бы один раз? — Вот! Пожалуйста, выведите их обоих из больницы. — Алёна, скрестив руки на груди, вошла в палату. — Лично мне не нужны такие посетители. — Эм, я сам выйду, — я поднял руки, как бы говоря «не прикасайтесь» и прошел к двери. — Береги себя, львёнок. — Пока, милая. Я скоро приду, — Дима чмокнул Алёну в щеку и пошел следом. Мы вышли из больницы, а потом долго гипнотизировали друг друга, сидя в своих машинах. Я не мог уехать раньше него, боясь, что он поднимется к ней. Видать, он рассуждал так же. Пригласив Бутча в кафе, я выпалил ему всё до последней капли. Меня невозможно было остановить, и даже голод не помог другу заткнуть меня хоть на минуту. — Самое страшное, я действительно мог убить его, — я сжал пальцами стакан с бурбоном и серьезно посмотрел на лучшего друга. — Я хотел убить его. — Хорошо, что ты этого не сделал. — Он прав, она бы возненавидела меня за… — Хел бы никогда не возненавидела тебя, — мотнул головой мужчина. — Она слишком тебя любит. — Что? — я будто оттаял. — Убей ты его, и что тогда? — Бутч умело сменил тему. — Соперник повержен, да, Дракон? Только в этой реальности нам нужен хэппи-энд, а не массовое самоубийство. Она вернется, вот увидишь. Просто подожди. — Я жду, — слегка нервозно ответил я. — Жду с весны, жду, держа Нину на «вытянутой руке», но не вижу результата. — О, может, объявление повесить? — он изогнул бровь. — «Я всё простил и мои грехи отпущены. Возвращайся ко мне!» — Ты идиот! — буркнул я, но через секунду мы оба смеялись над этим. Месяц спустя. От лица Алёны: Я набрала в весе за один месяц, сидя на различных витаминах, кушая больничную еду и беседуя с психиатром, и теперь весила около 43 килограмм. Моё состояние заметно улучшилось, мне хотелось есть. И много. Джессика и Пол заезжали ко мне раза два в неделю, привозя фрукты и новости. Йен, в отличие от наших друзей, будто забыл о моем существовании. Джесс сказала, что он во Флориде на подводной станции, а детей отвоевал Дмитрий, чему Йен, к моему огромному удивлению, даже не стал возражать. Но как-то ночью, кода мне не спалось, я выглянула в окно и увидела его внизу, стоящего и охраняющего мой сон. Дейв выписал меня, и Дима тут же приехал за мной вместе с близнецами. Что-то изменилось между ними за время моего отсутствия, отношения стали ещё холоднее. Особенно я не ожидала этого от дочери. Мне хотелось расспросить детей об этом. Но всё пошло немного не так, как я предполагала: — Папа виделся с вами? — спросила я у Рейны и Джо, когда мы завтракали в эту субботу. — Да, немного. Перед командировкой, — ответила дочка, доедая кашу. — С нами большую часть времени был Дмитрий. — Парки, кафе, аттракционы, помощь с уроками… — вставил сын. — Он милый, но, по-моему, слишком старается. — Это точно, — кивнула Рейна, забирая наши тарелки и ставя их в раковину. — Кстати мам сегодня родительское собрание. Часов в пять или шесть… Джо, во сколько? — В пять тридцать. — Наш учитель, мистер Хуккер, хотел обсудить с тобой важные вопросы. — Да ладно тебе, просто скажи, что мы стали учиться хуже! Это же мама — она поймет! — перебил её Джозеф, вставая со стула. — Эмм, да, Джо прав, милая. Я с удовольствием выслушаю человека, который стал сомневаться в способностях моих детей, — я взяла ключи и надела пальто. — Идём, а то опоздаем. — Так ты придешь? — Конечно, как иначе? — Отлично, — и не даром тогда ответ Рейны так удивил меня. Вечером, отправив детей к их друзьям, я поехала на такси в школу. И каково было моё удивление, когда в кабинете, где должно было состояться собрание, никого не оказалось. Вместо мистера Хуккера за одной из парт сидел Йен и заинтересованно смотрел на меня. — Вы очень странно выглядите, мистер Хуккер. И чем-то похожи на мою жену, — он улыбнулся, вставая. — Очень смешно, — я закатила глаза, но в душе я смеялась. — Ты тоже пришел на собрание? — Ну да, — пожал плечами мужчина. — Сейчас как раз будет ровно 17:30. Я была рада видеть его. Он подстригся и надел темно-синюю кофту, и хоть под глазами были приличные круги, выглядел он воодушевленным. — Хорошо выглядишь, — похвалил он. — Тебе идет фиолетовый. Рад, что ты в порядке. Как близнецы? — Спасибо, а ты… — я осеклась, наконец, поняв, что здесь происходит. — Близнецы… — Что? — не понял мужчина, подходя ближе. — Кажется, у нас свидание. — Чего? Здесь, в школе? — его глаза блеснули. — Как интересно. И как только они сумели? — Они наши дети, — пожала плечами я. — Им и не такое по силам, — наши взгляды встретились, и я добавила. — Это мило. — Да, мило, — согласился Йен. — Не терпится узнать, что они нам приготовили… По бумажным белым стрелкам, которые Йен собирал, мы нашли спортзал, где был накрыт стол на двоих и горели свечи. Легкая музыка добавляла этой атмосфере эпичности, а рататуй и вишневый сок заставили нас одновременно улыбнуться. — Это действительно очень мило. — Йен жестом указал на стол. — Поужинаем? Я изогнула бровь. — Ты что, не пропадать же добру! И это, однако, меня уломало. Честно сказать, я проголодалась, чему мы оба оказались очень рады. — Знаешь, я даже рад, что не знал их план, — проговорил бывший муж, беря стакан. — Дети нас провели. — Это первый раз, когда я рада, что меня развели, — я усмехнулась, доедая свою порцию. — Хочу ещё, — я глянула на пустую тарелку, и мои глаза жадно загорелись. -Возьми мою, — Йен мягко предложил мне свой рататуй. — Тебе… нужно кушать. — Спасибо, — медленно проговорила я, беря у него тарелку. Я съела всё до последней крошки, чем вызвала его широкую счастливую улыбку. — Чего? — Люблю, когда ты такая. — Какая такая? — Сытая, довольная, расслабленная, — его аквамариновые глаза засияли, и на минуту мне показалось, что мы снова вместе. — Ты должна знать кое-что… — Я видела тебя тогда, — перебила я Йена. — Ты приходил ночью в больницу, стоял под окном. Но… почему ты не зашел? — Потому что он запретил мне это, — просто ответил мужчина. — Дмитрий прав, ты пережила из-за меня слишком многое, так что я согласился не навещать тебя. Но тогда я не выдержал. — И что? И что с того, что он взял с тебя слово? Может, я хотела тебя видеть? — Ничего ты не хотела, — возразил мужчина. — Мы расстались, я причинил тебе боль, ты была просто напугана. Ты не хотела меня видеть. — Почему ты пытаешься переубедить меня? Что за псевдогипноз? — я непонимающе уставилась на него. — Я переживала за тебя. Джесс сказала, ты встречался с морскими биологами ЮНЕП. Как прошла встреча? — Замечательно, через три дня опять полечу во Флориду, потом в Шанхай, затем во Францию. Наш парижский приют для животных набирает подростков на зимние каникулы. Надо обсудить некоторые детали, — он провел рукой по волосам. — Проводишь то же, что и два года назад? Добровольная помощь и забота о животных? — я тут же подхватила нить разговора, чувствуя в груди тепло. Я любила природу, любила фонд и наши кампании, любила всё это. — Это отлично, за последние несколько лет мы достаточно сильно изменили отношение людей к окружающей среде. — Верно, но знаешь, иногда в этих делах без тебя я как без рук. — Есть такое, — кивнула я, соглашаясь с тем, что и мне его не хватает в моей работе. И не только в работе. — Как там заповедник? Ты перевез новых животных? — Да, только вчера подписали документы, и когда вернусь из Парижа, буду встречать новых «жильцов», — мы рассмеялись. — Может, хочешь помочь? — Я? С радостью! — мои глаза засияли. — Джозеф и Рейна будут счастливы, они недавно спрашивали меня про заповедник! — Я знаю, — он улыбнулся. — Откуда? — Хотел взять их с собой в Париж, сводить в Диснейленд и всё такое, провести с ними время на каникулах, — ответил бывший муж, не переставая улыбаться. — Но мы договорились, что я сначала поговорю с тобой. — Я не против, конечно же. Тем более в ноябре Париж такой красивый. После того, как мы поели, Йен собрал всю посуду (а она была одноразовая, что его порадовало) и сказал, что выбросит в мусорный бак на выходе. И во дворе мы заметили новую «тропинку» из белых бумажных стрелок, идущих от мусорных баков влево, скрываясь в лесу. — Пойдем? — Пойдем, — ответила я, отмечая, что мне не менее интересно узнать, что там такое. Выйдя из небольшого леса по стрелкам, мы очутились у озера. У воды горели небесные фонарики, они плавали по воде и летали в воздухе. Зрелище было то еще. Йен широко улыбнулся и указал пальцем куда-то в сторону: — Смотри, это лодка! — Не может быть… — я раскрыла рот от удивления, и так шла, пока мужчина вел меня за руку. — Просто потрясающе. — Да, — кивнул он. — Да тут еще и письмо! Он развернул белый листок и прочел: — Когда окажитесь на середине — пойте сердцем. — Что? Это загадка или же… — обхватила себя за плечи, думая, что схожу с ума, либо по правде попала в диснеевский мультик. — Нет, всё очень просто. Нам нужно доплыть до середины озера. — Эмм, а ничего что сейчас конец ноября? — Мы же не вплавь, — Йен посмотрел на меня так, будто я туго соображаю. И это было правдой. — Садись. Я залезла в лодку, а Йен отвязал ее и толкнул, залезая следом. Берег оказался крутым, поэтому Йену не пришлось мочить ноги. Он греб, а я не сводила с него взгляда. В какой-то момент из маленького магнитофона, что стоял под центральным сиденьем, зазвучала до боли знакомая мелодия. Я так удивилась ей, что сначала недоуменно глядела на магнитофон, а потом на Йена. — All those days watching from the windows All those years outside looking in All that time never even knowing Just how blind Iʼve been Now Iʼm here, blinking in the starlight Now Iʼm here, suddenly I see Standing here, itʼs all so clear Iʼm where Iʼm meant to be Я неуверенно подпевала Менди Мур, которая исполняла «Я вижу свет» и, не веря своим глазам, смотрела по сторонам. Припев пробрал меня до мурашек, особенно тогда, когда я начала тонуть в серо-голубых глазах. — And at last I see the light And itʼs like the fog has lifted And at last I see the light And itʼs like the sky is new And itʼs warm and real and bright And the world has somehow shifted All at once everything looks different Now that I see you Проигрыш, и тут я увидела два фонарика в руках у Йена. Он подал мне один из них, и мы запустили их в небо, провожая взглядом. И тут я заговорила: — Знаешь, я ехала тогда домой, чтобы сказать, что верю во всё это. Верю, что это не сон, что ты действительно со мной, — думаю, мы оба догадались, о чем я говорила. — Но как оказалось, когда я, наконец, поверила и приняла, у меня это отняли… — Вовсе нет, — он мотнул головой. — Но… — Тсс! — он приложил к губам палец. — Сейчас моя партия… И он запел, заставляя моё сердце замереть: — All those days chasing down a daydream All those years living in a blur All that time never truly seeing Things, the way they were Now sheʼs here shining in the starlight Now sheʼs here, suddenly I know If sheʼs here itʼs crystal clear Iʼm where Iʼm meant to go Йен взял меня за руку, и мы будто, в самом деле, были Рапунцель и Юджином, запели вместе, не сводя с друг друга глаз: — And at last I see the light And itʼs like the fog is lifted And at last I see the light And itʼs like the sky is new And itʼs warm and real and bright And the world has somehow shifted All at once, everything is different Now that I see you, now that I see you***
— Приехали, — объявил Йен, заглушая мотор перед домом. — Спасибо, что подвез. Моя машина на ремонте, — я вышла из Ауди, проверяя ключи в карманах пальто. — Не за что. Это был прекрасный вечер. Спасибо, что не сбежала, — он криво усмехнулся, держа руки в карманах своего пальто. — Тебе спасибо, — улыбнулась я. — Не каждый день попадешь в сказку. — Не знаю, как ты, а я живу в ней уже не первый год, — наши взгляды встретились. — Но всё никак не привыкну. — Еще раз спасибо. Дети, наверное, уже дома. Хочешь зайти поздороваться? — С удовольствием, — он бросил взгляд в сторону и добавил. — Хотя, думаю, что не вовремя. — Почему?.. — и я тоже увидела машину Димы. — А, ну, тогда в другой раз. Ему не сильно-то понравится эта история с собранием… — Тогда тем более в другой раз… — он взъерошил волосы. — Спокойной ночи. Увидимся. — Увидимся, Йен. И да, спокойной ночи. Я развернулась и пошла в дом. Успев снять пальто и обувь, я прошла в гостиную и застыла от удивления: повсюду горели свечи, а на диване лежала коробка с большим бантом и три розы. Я медленно повернулась к выходу и замерла. — Боже… — пролепетала я, не сводя глаз с Димы, который стоял на одном колене. За его спиной стояли близнецы с любопытными лицами. — Ты выйдешь за меня замуж? — он протянул мне кольцо, улыбаясь. — Что скажешь мам? — тут же спросила Рейна. — Ну, что ответишь мам? — нетерпеливо проговорил Джо. Я пробежала взглядом по лицам всех троих, и они в большей степени выражали радость, волнение и заинтересованность. — Да, нам всем интересно, что же ты ответишь? — скрестив руки на груди, Йен выжидающе смотрел на меня.
