Случайности не случайны

«Этот момент — это все, что есть.»       Неделю спустя я лежала на кровати в кабинете Дейва Коннера, своего лечащего врача, и считала трещины на потолке, ожидая, пока окончится очередная процедура. Встретив детей в аэропорту (хотя это было необязательно так, как телохранитель Брендон всё равно доставил их домой в целости и сохранности) и, отвезя их в новую квартиру, я отправилась в больницу. Сегодня Дейв, наконец, сказал, что я абсолютно здорова.       — Ты в полном порядке. Менструальный цикл должен возобновиться к концу месяца. Если что-то тебя обеспокоит — мой кабинет всегда открыт, — он улыбнулся мне, заполняя какие-то бумаги.       — Значит, больше нет угрозы истощения и… смерти?       — Нет, угрозы смерти нет, — он сделал паузу, давая мне время это обдумать. — А на счет истощения — всё зависит от тебя и твоих мыслей. Больше улыбайся.       Мы тут же улыбнулись друг другу, и я ощутила эту теплую, дружескую обстановку, которая всегда царила в кабинете доктора Коннера. Я решила задать вопрос, представляющий для меня огромную ценность, предвкушено ожидая ответа.       — Я смогу иметь детей?       — Сможешь, — Дейв кивнул мне. Глаза его потеплели, и он добавил. — Твой вес сорок девять килограмм, так что думаю, сможешь. В дальнейшем ты ещё будешь набирать.       — Спасибо, — я благодарно посмотрела на врача, который помог мне возобновить здоровье, который спас мне жизнь.       — Скажи спасибо тому, что так тебя радует. Твое внутренне состояние стало меняться в лучшую сторону, и поэтому тело отреагировало положительно, — он поднялся со стула, приближаясь ко мне и избавляя от капельницы. — Профилактика всё равно не помешает.       Я сидела на кровати, собирая вещи, когда Дейв вдруг спросил:       — Как твои дела с женихом? Когда приходить на свадьбу? — в его карих глазах появились смешинки. — Как двойняшки, как Йен? Вы давно с ним виделись?       — Дети в порядке, только сегодня вернулись из Лондона. Гостили у моих родителей, — я сделала паузу, думая на какой вопрос теперь отвечать. — Мой жених отлично поживает. Сейчас он на международной врачебной конференции в Австралии. Прислал с фото, где он в обнимку с кенгуру. А Йен… его я давно не видела.       — С поездки в Новый Орлеан?       — Откуда ты..?       — Он звонил мне как-то под утро. Спрашивал, как обрабатывать ожоги и колотые раны, — Дейв серьезно посмотрел на меня. — Я не сказал ни одной живой душе. Это ваша жизнь. Похоже, именно его стоит поблагодарить за твое исцеление.       — Что?! — я удивленно вскинула брови. — Почему?       — Как известно, любовь исцеляет всё.       — Ох, и ты туда же… — я закатила глаза, совершенно не ожидав такого от Коннера.       — Не бойся выбрать то, чего хочется, — Дейв печально улыбнулся. — И пусть один раз ты получила ожог, но это не значить, что второй раз будет так же.       — Как же тогда коснуться огня, чтобы не обжечься?       — Всё просто: надо намочить руки водой.

***

      После разговора с Дейвом прошла неделя, и прилетели Аня и моя мама, чтобы помочь подготовиться к свадьбе, до которой оставалось два с половиной месяца. Дима предложил устроить её в первый день весны, а я не стала возражать. Близнецы с предвкушением ожидали окончания моей работы над диснеевским мультфильмом.       Сейчас, примеряя очередное платье в Клейнфелде, я думала лишь о том, как было приятно целовать Йена дома в Луизиане, и как волнительно.       — Двадцать второе декабря… — протянула мама, плюхнувшись с каталогом платьев на диван. — Время летит…       — Да, целый год прошел, — вторила я, крутясь перед зеркалом. Мне не нравилось ни одно платье, хоть я и выбрала каждое из них ровно неделю назад. — Как тебе это?       — Неплохое, но… разве это не то же самое? — мама вопросительно приподняла бровь. — Оно… точно такое же.       — Нет, что Вы, у того на лифе и подоле не было тонкого кружева, — Аня улыбнулась, не скрывая усталость. — Может, в другой магазин? Нью-Йорк большой город.       — А ещё есть Лондон, — кивнула мама. — Да и другие города. И страны. В конце концов, можно сшить на заказ. Какое хочешь и любой…       — Нет! — я повысила голос, нервно глядя на женщин перед собой. — Я хочу платье из этого магазина и точка. И я куплю платье именно сегодня.       Медленно сойдя с подиума, я подошла к дивану и взяла со столика телефон. Я сфотографировала маму и Аню, себя и платья, что принесла консультант Дебб, отправив это в Твиттер с подписью: «Сегодня в Клейнфелде со старыми друзьями. Вау, здесь столько платьев — глаза разбегаются! Поможете мне выбрать?» Положив телефон на столик, я глянула в огромное зеркало, перед которым недавно крутилась, и ахнула. Прямо за мной, на улице, отражаясь в зеркале и прижав ладони к витрине, стоял Йен. Он был в черном пальто, с темно-синим шарфом и растрепанными волосами.       Я обернулась через плечо, улыбаясь ему. Аня и мама, похоже, слишком были заняты каталогами и платьями или же просто не подали виду. И за это я мысленно поблагодарила их.       — Я выйду ненадолго на улицу. Быстро вернусь.       — Хорошо, дорогая.       Я быстро сняла платье и чуть ли не бегом направилась к выходу. Сегодня был один из тех немногих дней декабря, когда шёл дождь. Я наморщила нос, обхватив себя руками.       — Привет, — покраснев, я кивнула мужчине. Он приблизился, вставая под навес.       — Привет. Хорошо выглядишь.       — Спасибо. Как ты узнал, что я здесь?       — Ты забываешь: у нас маленький остров. Зайдем? — он открыл передо мной дверь, пропуская.       — Должна предупредить, там моя мама. И Аня. Они…       — Дмитрий всё ещё не вернулся из поездки?       — Нет, не вернулся, — я не стала заострять внимание на том, что он сменил тему. — Последний семинар у него завтра. Я купила квартиру на Пятой Авеню.       — Я знаю, это же моя… — он не успел договорить, атакованный моей мамой.       — Йен, как я рада тебя видеть! — крепко обняв его, мама поцеловала его в щеку. — Ты так похудел, подкачался! А бледный-то какой! — глядя на мужчину, я поняла, что он ожидал такой реакции. Всё-таки наши мамы были чертовски похожи. — Дорогой, надо больше есть.       — Привет, Йен, — Аня последовала примеру мамы. — Как твои дела?       — Привет, я очень рад видеть вас обеих. У меня всё хорошо, спасибо, и я обещаю чаще кушать, но… — он внимательно посмотрел на женщин, а затем повернулся ко мне. — Мне хотелось бы поговорить с Хел наедине.       — Оу, конечно, — мама взяла Аню за руку, а та ухватила Дебб. — Мы пока сходим на склад, присмотрим платья для подружек невесты. — Она подмигнула Йену, слегка дотронувшись до его плеча. — На вашей свадьбе было всё идеально!       Мужчина рассмеялся, с нежностью смотря на мою маму. Женщины ушли, дружелюбно что-то обсуждая. Я провожала их взглядом, пока три силуэта не скрылись из виду, только чтобы не смотреть на него. Невыносимо было стоять с ним здесь, посреди свадебного салона, и знать, что это не наша свадьба.       — Я…       — Тсс… — он приложил палец к моим губам и, наклонившись, поцеловал.       Моё сердце затрепетало в груди, всё вокруг завертелось, а может, остановилось. Его руки так осторожно прижали меня к нему, и стало так спокойно и тепло.       — Никто не сошьет на тебя лучше, чем Вера Вонг. То платье было умопомрачительно, — его пальцы коснулись моей щеки.       — Мне нужно что-то попроще. Это подходящее место и подходящие варианты, — я говорила, а он смотрел на меня, внимательно слушая.       — Мне понравилось то, в котором ты заметила меня. Оно напоминает платье из твоего альбома с вырезками, — он накручивал одну из моих кудряшек на палец, продолжая говорить.       — Ты знаешь про альбом?       — Прочитал от корки до корки. Там есть я. И дети. Там есть всё, — он улыбнулся мне, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Там есть всё, чего ты когда-либо хотела. Нет только его. Не это ли ответ на все вопросы?       — Пойду, примерю его ещё раз, — немного помолчав, ответила я. — А ты посмотришь.       Он кивнул, оставаясь на месте. Переодеваясь в платье, я думала, что причиняю ему ужасную боль. Сколько раз он пытался извиниться и всё наладить? Сколько раз мы ссорились, наивно предполагая, что никогда больше не захотим видеть друг друга? Сколько невероятных случайностей всё равно соединяли нас, вопреки нашему нежеланию? И что еще было нужно мне, чтобы переступить через гордость и отпустить страх?       Смотря в зеркало, я думала лишь о том, что Йен входит в число тех людей, которых я безумно люблю, и которым не желаю зла. Но, тем не менее, делаю больно. Какой парадокс: мы чаще причиняем боль близким людям, в то время как с остальными ведем себя обходительно и учтиво.       Я распахнула шторки примерочной, выходя на подиум, и выдохнула. Он всё так же стоял предо мной, вглядываясь в каждую часть моего тела и лица, умиротворенно и нежно не сводя с меня любящего взгляда. И как же так получилось, что в тот момент я не зарыдала и не бросилась к нему на грудь? Я до сих пор не знаю.       — Невероятно, — произнес он, не шевеля губами. — Тебе так идет белый.       Он был абсолютно прав. Белое, как молоко, это платье притягивало взгляды. Прямое, без бретелек, с облегающим лифом и широкой лентой на талии, такое простое и скромное — оно отражало мою любовь к изяществу и комфорту.       — Поскорее бы наступило воскресение, — его ухмылка искривила бледные губы.       — Ты собираешься пойти? — не без интереса спросила я, щурясь. Глупо было думать, что он упустит такую возможность.       — Да, надеюсь, ты не будешь против. Этот бал, разумеется, в твою честь, но нас пригласили три месяца назад и я…       — Кого это «нас»? — в голове загудело. — Туда приходят парами, так что… О!       — Только не начинай…       — Не собираюсь, — я поджала губы и мотнула головой. Стена, руины которой валялись на земле довольно давно, опять возникла меж нами. — Только маленький совет для Мисс Совершенство: пусть не подходит ко мне и на пушечный выстрел.       Я развернулась и зашла обратно в примерочную. Это очередная ссора? Потому что я сбилась со счету! Мое внутреннее Я завыло от безысходности: я ненавидела ссориться, особенно с ним. Вскоре послышались голоса моей мамы, Ани и Дебб. Они явно потеряли меня.       — Милая, ты где? — позвала мама, и я выглянула из примерочной. Йена нигде не было. — Ну, что ты решила?       — Я куплю это, — я вышла к ним в платье, которое понравилось Йену.

***

Воскресенье, 24 декабря, 2028 год. От лица Йена:       На винтажной табличке у входа в зал значилось: «Благотворительный тематический бал в честь Хелены Рейнбов.» Я нервно поправил ворот белой рубашки, уже в сотый раз, оглядывая огромный зал. На стенах висели подсвечники, с тремя длинными и тонкими свечами, у выхода стояли небольшие мягкие диваны, массивные столы с закусками и выпивкой, а на противоположной стене были, врезанные от потолка до пола, французские окна. Играла музыка, спокойная и расслабляющая, вот только я всё никак не мог ей поддаться.       Здесь были многие наши общие друзья и знакомые, коллеги и клиенты. Сказать по правде, было очень непривычно видеть всех их, одетых в костюмы героев Диснея. Я провел рукой по волосам и принял бокал вина у официанта, когда ко мне подошла моя спутница:       — Здесь очень мило, — её нос едва сморщился. Она сделала глоток шампанского. — Чувствую себя куклой.       — Ты можешь уйти в любое время, помнишь? — я повернулся к ней, приподнимая бокал. — Этот вечер и без тебя пройдет, как надо.       Она фыркнула, протискиваясь между «Геркулесом» и «Мегарой» к столу с закусками. Я лишь усмехнулся. Хорошо хоть здесь были Аня и Тайлер, одетые в костюмы Мулан Фа и Ли Шанга. Теперь же этот мультяшный герой шел ко мне, с серьезный выражением лица.       — Приветствую Вас, Ваше Высочество! — он поклонился, подзывая официанта. Мы взяли по бокалу с вином. — Штаны не жмут?       — А тебе? — также саркастично ответил я, ткнув его локтем в бок. — Это всё ради нее и… На самом деле очень мило. Это же наше детство.       — Дааа, — согласно протянул Тайлер. — Вот только твое «детство» ещё не пришло, так что можно расслабиться и согласиться со мной: идея — дрянь!       — Какая идея дрянь? — вдруг спросила Аня, внимательно переводя взгляд с меня на Тайлера. Её лучистые глаза с прищуром остановились на муже. — Мне интересно.       — Эмм, его идеи — дрянь. Все. Без исключения. — Хёклин ткнул в мою сторону большим пальцем, допивая вино. — Так что нам лучше уносить свои ноги, пока этот фантазер еще чего-нибудь не придумал.       Он ловко взял женщину под руку, уводя от меня и продолжая что-то бормотать. Я еще долго смотрел на них, пока ко мне не подошла Нина. Она отказалась от костюма Русалочки, сказав, что красные волосы ей не пойдут, и поэтому нарядилась в Ванессу — девушку, в которую обратилась морская колдунья Урсула. Надо признать, этот персонаж ей подходил больше. Я же был, ясное дело, принцем Эриком из этой же сказки, нервно теребящим ворот своей белой рубашки.       Наконец, я дождался её появления. В зал вошла последняя пара — Красавица и Чудовище. Только их не хватало, я посчитал. И, разумеется, она выбрала именно эту сказку.       Плавно ступая по паркету в желтых, словно яичный желток, туфлях, появилась моя Красавица. Волосы ее были собраны на затылке, стянутые желтой лентой, и только несколько прядей мягким шелком спускались на голые плечи. Я затаил дыхание.       — Красавица… — послышались восхищенные вздохи вокруг меня.       Рядом с ней, молодой женщиной в пышном желтом платье, шел мужчина, облаченный в синий фрак и черные брюки с золотыми вставками. Это был Дмитрий в костюме принца Адама.       — Дамы и господа, я хотел бы представить вам женщину, в честь которой был устроен этот тематический бал, — огромный зал взорвался аплодисментами, а я смотрел в противоположный его конец, где Алёна обнимала Аню и Тайлера. — Прошу Вас на сцену, мисс Рейнбов!       Она вскинула голову и, расправив плечи, направилась к маленькой сцене в центре зала. Люди, по обеим сторонам прохода, по которому она шла, с радостью и любовью глядели на нее. Казалось, всех она знает с давних пор, всех не раз выручала, каждому запомнилась навсегда. Мои глаза светились от переполнявших чувств: гордость, радость, любовь и уважение. Она заслуживала всего этого.       — Добрый вечер! Спасибо всем, кто смог прийти сегодня и разделить предрождественский праздник со мной! — «Белль» широко улыбнулась гостям, заглушаемая аплодисментами. — Я рада открыть этот тематический благотворительный вечер и сообщить, что пожертвования, которые вы сделаете сегодня в ISF, пойдут на восстановление лесных массивов, пострадавших от недавнего пожара. Надеюсь, вам понравится вечер!       Удивительное зрелище — сказочные персонажи, с радостью и смехом танцуют, веселятся и общаются между собой! Временами казалось, что это нереально, и я просто не дружу с головой. Но всё-таки это был самый настоящий бал, какие любят устраивать члены элиты Манхеттена. Вокруг меня сновали официанты, в центре огромного зала кружились пары, а на маленькой сцене пели приглашенные музыканты, даря гостям самые романтичные и трогательные песни. Увидев, что некоторые люди заказывают песни, я тоже решил это сделать.       Нина, похныкивая, упрашивала меня с ней потанцевать, но мне не хотелось даже смотреть на нее. После того глупого инцидента с кольцом, ей вообще не следовало быть здесь, но тем не менее…       Нина с годами только хорошела, отдавая безумные деньги на всяческие косметические процедуры, отдых за границей и одежду высшего качества. Как ни странно она пристрастилась к бренду моей бывшей жены, скупая чуть ли не все её коллекции. Но так как одежда Алёны была рассчитана в большей степени на широкую возрастную категорию, и поэтому было не выгодно создавать модели в единственном экземпляре и одного размера, гардероб Нины разбавлялся Гуччи, Марком Джейкобсом, Кристианом Лакруа и другими.       Встретившись здесь со своей давней подругой Джулианной Хав, Нина на время позабыла обо мне. Я пошел к сцене и попросил исполнить песню «Красавица и Чудовище». Tale as old as time True as it can be Barely even friends Than somebody bends Unexpectedly       Женщина лет пятидесяти запела, наполняя зал магией и красотой своего голоса. Алёна вскинула голову ещё на первых нотах, заворожено глядя в сторону сцены. Она нашла меня взглядом, заинтересованно прищуриваясь. Just a little change Small, to say the least Both a little scared Neither one prepared Beauty and the Beast       Я спустился в зал, шагая ей навстречу, не замечая никого другого. Я остановился буквально в шаге от нее и подал руку, поклонившись. Она незамедлительно приняла это молчаливое приглашение на танец.       Алёна положила свою ладонь на мое плечо, а я притянул ее ближе за талию. Мягкая и тонкая ткань её платья пропускала тепло, и в какую-то минуту мне показалось, что я касаюсь голой кожи.       — Ты специально это подстроил? — она сощурилась, не сводя с меня глаз.       — Да, безумно хотелось потанцевать с тобой, — я улыбнулся и, помолчав, добавил. — Жаль только на мне не совсем тот костюм.       Женщина в моих руках удивленно замерла, машинально продолжая танцевать. Она была так хрупка и нежна, полностью доверив мне себя. Ever just the same Ever a surprise Ever as before Ever just as sure As the sun will arise       Все гости расступились, отдавая нам весь танцпол. Я знал, что сейчас Нина и Дмитрий смотрят на нас, что общие друзья, такие как Хёклины или Рэмси, радуются этому недолгому единению, но всё это отошло на дальний план. Сейчас были только мы — заворожено глядящие друг на друга влюбленные, вальсирующие по залу. Я видел это в ее глазах: она всё ещё любила меня. Tale as old as time Tune as old as song Bittersweet and strange Finding you can change Learning you were wrong       Как бы я хотел, чтобы сейчас она знала, о чем я думал. Может, это изменило бы всё? Может, та стена, которую она с таким усилием полгода строила, разрушилась бы? Быть может, этот танец решил бы все проблемы и забрал боль навсегда?       Она улыбнулась мне, будто устала и собиралась прилечь. В этой легкой улыбке была теплота и нежность. Алёна прислонилась к моей груди, позволяя крепче обнять. Тепло ее тела согревало, пробуждая самые сокровенные воспоминания. Certain as the sun Rising in the east Tale as old as time Song as old as rhyme Beauty and the beast       Чудесный женский голос прекратил петь, а за ним и музыка стала растворяться в тишине. Мне пришлось отпустить Красавицу. Она нежно улыбнулась мне, медленно уходя в сторону Тайлера, Ани и Дмитрия.       — Ты потанцевал даже с ней, а со мной так ни в какую! — возмутилась Николина, вдруг сжав мою правую руку ладонями. — Пожалуйста, потанцуй со мной. Всего один танец.       —Я не хочу…       — Пожалуйста, лишь один… — ее большие карие глаза с мольбой смотрели на меня, а перед моими глазами, словно ведение, мелькала танцующая пара — женщина в желтом платье и мужчина в белой рубашке и темно-синих брюках.       — Нина, нам нужно поговорить. Прямо сейчас.       — Хорошо, но только если ты потанцуешь со мной.       Я шумно выдохнул, закружив девушку под следующую песню. Как только музыка закончилась, я взял её за руку и повел к выходу. По пути мы встретили Джессику и Пола, одетых в костюмы Золушки и принца Чарминга, которые весело болтали. Я завел её в одну из ближайших комнат и закрыл дверь.       — Ты хочешь сделать это прямо здесь? — спросила она не без интереса и волнения, теребя пальцами юбку. Должен сказать, она выглядела умопомрачительно, но всё же не настолько, чтобы моё сердце ёкнуло. — Можем поговорить дома. Я приготовлю ужин. Можем заказать пиццу или суши. А хочешь, я наберу тебе ванну и сделаю массаж?       — Нет, — я остановил её, выставив вперед руку. — Это не может ждать.       — Прости меня, — женщина вдруг взяла меня за руку и приложила к своей груди. — Я не понимаю, что на меня тогда нашло. Я украла кольцо и создала тебе большие проблемы, распустив слухи. Всё улажено, и я публично заявила о том, что это было недоразумение. Просто… — она опустила глаза, всё также нервно сжимая мою руку в своих ладонях. — Я так давно хочу услышать за спиной: «Смотрите, это супруга Йена Сомерхалдера!».       В уголках её глаз появились слезы.       — Ты знаешь, что этого не будет, — я мягко отстранил её и отошел на пару шагов.       — Почему? — взмолилась она, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Хелена двигается дальше, собирается замуж, скоро у нее появятся дети, новая семья. Так почему ты отрицаешь это?       — Потому что этого не будет, — отрезал я, игнорируя всякие ее попытки коснуться меня.       — Почему? Я не вижу причин для этого!       — Я не люблю тебя! — я развернулся, ощущая, что и для меня этот разговор оказался непростым.       — Любовь приходит со временем. Я готова ждать. Сколько угодно…       — Нет, — я оборвал её на полуслове, не желая продолжать. — Я знаю, что причиню тебе боль…       — Не делай этого, — перебила меня Николина, а слезы уже текли по её загорелым щекам.       — Но считаю, что лучше я скажу это сейчас, нежели через лет пять. Я не хочу отнимать у тебя твою жизнь, право создать настоящую семью и стать матерью. Я не имею на это право!       — Я люблю тебя! Я говорю тебе правду, Йен! Это правда, — она обхватила ладонями мое лицо. — Пожалуйста, дай мне последнюю возможность показать тебе, что ты можешь быть со мной счастлив. Пожалуйста…       — Я разрываю наши отношения, — её слова, как ни странно, не трогали меня. Мне было жалко её, так безумно жаль, но я ничего не мог поделать. Я не любил её.       — Йен, я извинюсь перед ней за всё, я подружусь с близнецами, я сделаю дреды и научусь рисовать, я сделаю всё…       — Тебе стоит прекратить. Это… Мне следовало давно отпустить тебя…       —Х-хорошо, — она зажмурилась, пытаясь остановить слезы. В следующую секунду передо мной была совсем другая Нина — сдержанная и холодная. — Я уйду и больше не потревожу тебя. Просто… будь счастлив, какой бы выбор не сделал.       И в эту минуту, когда Нина уже почти дошла до двери, вошла Алёна. Она смутилась, увидев нас вдвоем, и тут же вышла.       От лица Алёны:       Нина вылетела за мной, как ошпаренная. Она приблизилась, и я разглядела слезы, нарушившие её безупречный макияж.       — Ты победила, — процедила женщина, ткнув в меня пальцем. — Как же я ненавижу тебя. Всегда что-то было такое, даже когда вы не встретились… — она жестикулировала, наверное, пытаясь более точно сказать, что предчувствовала всё это. — Я ждала, я чувствовала, что будет какая-то женщина, с которой я не смогу тягаться.       — О чём ты? Нам нечего делить, — спокойно ответила я, хотя прекрасно понимала, что как раз таки есть что.       — Он любит тебя. Любил тогда, любит и сейчас. Я пыталась, сама знаешь. Я многое делала… — она облизала губы, сбивчиво добавив. — Но мне не по силам это.       — Я…       — Ты победила!       Как ни странно в эту минуту я не ненавидела её. Мне было стыдно и неловко, что её сердце разбито, а жизнь потеряла смысл. Но вот в самом разгаре моих дум, дверь той самой комнаты открылась, и я увидела Йена. Он молча смотрел на меня, наверняка услышав весь разговор.       — Я расстался с Ниной, — проговорил мужчина, поджав губы. — Давно надо было это сделать, а лучше не стоило и начинать, — он опустил глаза, будто рассматривая свои ботинки, а потом вновь посмотрел на меня. — Я не желаю быть ни с одной женщиной, кроме тебя.       — Тогда меня стоило бы клонировать…       — Алёна... — сказал он в пол голоса на красивом русском, взяв меня за руки. — Последний раз, пожалуйста.       — Да, — очень тихо ответила я, разворачиваясь и оставляя его.

***

      Диму я нашла очень быстро. Он окружил себя большей частью гостей и что-то увлеченно рассказывал. Они не переставали от души смеяться. Я приблизилась и мягко коснулась его локтя.       — Нам нужно поговорить.       — Извините меня, но невеста не терпит! — он ослепительно улыбнулся, и мы удалились под очередной взрыв смеха.       Я отвела его к окну и произнесла то, что давно хотела. Точнее лишь «введение» к основной части беседы.       — Отвези меня домой, я себя нехорошо чувствую. Завтра Рождество, мне бы не хотелось заболеть, — я нахмурила лоб, очень натурально притворяясь. — Хочу побыть с тобой наедине.       — Разве тебе можно уехать? — уточнил мужчина, но я тут же схватила его за руку, ведя на выход. — Просто, это же твой вечер…       Я развернулась к нему, надевая короткое пальто поверх платья, и прорычала:       — Поехали.       Надо было видеть лицо Димы, и лица служащих отеля, где проходил зал. Мы доехали быстро, и заглушив мотор на одной из парковок на Пятой Авеню, Дима остановил меня, цепко ухватив запястье:       — Что произошло? — его мутно-голубые глаза с заботой смотрели на меня, а рука чуть ослабила хватку.       — Я не хочу говорить об этом прямо здесь, — мотнула головой я, не сводя с него глаз. — Не то место.       — А я хочу, — он взял меня за руки и улыбнулся. Я видела, насколько он устал от всего этого. — Скажи мне всё.       — Хорошо, — выдохнула я и выговорила всё на лету, на одном дыхании. — Я не хочу выходить за тебя замуж. Сейчас это не кстати.       — Тааак, это мне ясно, — протянул мой жених, всё также нежно смотря на меня. — Что ещё?       — И вряд ли когда-либо выйду, — я зажмурилась на секунду и продолжила. — Я давно не люблю тебя. С класса восьмого, если быть точной. И по правде говоря, думаю, что и не любила. Ведь если бы эта была настоящая любовь — она бы не кончилась, — я пожала плечами, сжимая его пальцы и смотря на него снизу вверх.       — Наконец-то, — еле слышно прошептал он. Одна его рука скользнула по светлым волосам, потом вновь сжала мою руку. — Я всё ждал, когда ты отпустишь страх, когда скажешь это.       — Что? — я не верила своим ушам. Я ждала другой реакции. — Ты знал?       — Конечно, я знал. Мужчины тоже чувствуют это, знаешь ли… — он тоскливо улыбнулся мне, все ещё не отпуская моих рук. — Я всё ещё люблю тебя, просто знай. И вряд ли перестану когда-нибудь, но… — он аккуратно снял с моей левой руки серебряное помолвочное кольцо с маленьким бантом и бриллиантовым камушком по середине, и убрал его в карман брюк. — Вот и всё. Ты свободна.       — Дима, мне так жаль… Правда… — я крепко обняла его за шею, вдыхая напоследок приятный молочный запах его геля для душа и парфюма Azzaro. — Ты был… Спасибо тебе за всё. Прости меня.       — Ты так прощаешься со мной, будто я умираю или уже умер! — мужчина засмеялся, немного отстраняясь и заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — Мы ещё встретимся. У нас была история, и теперь она закончилась. Чтож, так бывает, как не печально это признавать.       — Хех, — я улыбнулась, с теплотой смотря в такие знакомые глаза, видя это невероятное сияние. Они всегда так сияли для меня. — Ты мудрый не по годам.       — Как и ты, — он прошел ладонью по моей щеке и добавил. — Думаю, мне пора. Вещей моих у тебя нет, детям ты сама всё скажешь, а с тобой… — он помолчал, сверкая глазами. — С тобой мы ещё увидимся, я надеюсь. Звони в любое время, пока.       — Прощай, Дим! — он сел в свою красную BMV и вскоре уехал, оставляя меня одну с чистой совестью и с чувством глубокого удовлетворения. Я чувствовала себя, словно «расправила крылья».

***

      Дома на квартире меня ждала мама, по странным обстоятельствам не улетевшая вчера в Лондон на Рождество. Она сидела в гостиной и что-то мастерила, попутно успевая смотреть сериал «Просто Мария». Это была одна из первых теленовелл начала 90-х годов, и мама решила пересмотреть её в третий раз.       — Привет, как всё прошло? — спросила она по-русски, будучи слишком расслабленной. — Дима уехал к себе? Вам стоит уже съехаться.       — Мы расстались, — «Просто Мария» тут же ушла на второй план, а бледные мамины пальцы щелкнули пультом и убрали звук. — Я сказала ему всё, как есть. Я, наконец, сказала ему. Я отпустила страх… И знаешь, мне стало так легко.       — Иди ко мне, детка! — она распахнула свои теплые, любящие объятья. — Как он воспринял?       — Просто прекрасно. Сказал, что давно догадался и желает мне найти свое счастье. Сказал, что надеется, что мы не прекратим общаться.       — Значит ли это, что вы с Йеном?       — Нет, — качнула я головой, невероятно устав от этой темы. — Я рассталась с Димой не из-за Йена, а потому что сама захотела этого и потому что должна была его отпустить.       — Значит, всё-таки из-за Йена, — причмокнула мама, высвобождая меня от кольца своих рук. — И всё снова сводится к…       — Вот только не надо сейчас мне твоих вечных нотаций! — я вдруг вскочила, мгновенно разозлившись. — Что все образуется, и я сама себе создаю проблемы. Все не так просто.       — Да, все не так просто, — согласилась мама.       — И сделать выбор, порой очень трудно.       — Верно.       — И, в конце концов, если он хочет что-то вернуть, пусть этим и занимается! — наверное, смешно было слышать такое от меня, ведь Йен только и делает, что пытается меня вернуть. — Мужик он или нет? Это не моя проблема!       — Да, но жизнь-то твоя. И только от тебя зависит, как все будет.       Молчание повисло в воздухе, но мама нарушила его в этот раз намного мягче:       — Подумай, что в твоей жизни такого ужасного, что так раздражает тебя? — она ласково посмотрела на меня. — У тебя есть дети от любимого человека, прекрасная работа и замечательные друзья. В твоей жизни была грандиозная история любви, были потери и приобретения. Ты добилась всего, чего хотела, и добьешься ещё большего. Что же не так?       — Я… я не знаю.       — Кроме тебя этого никто и не узнает… Поговори с ним. Прямо сейчас, после того, как я уеду в аэропорт.       Позвони ему и попроси приехать. Ты сама знаешь, он сорвется мгновенно.       — Да, но кому? Кому из них? О ком ты говоришь, мам?       — Ты знаешь о ком… — она встала и направилась в гостевую спальню.       Мама всегда принимала любой мой выбор, как бы он ей не нравился. Это касалось работы, покупок или отношений. Но одно её раздражало всегда: когда я сама упускала хорошую возможность и не видела в ней ценности.       — Мааам… — протянула я, мысленно одобряя новый план действий.       — Чего ещё?       — Кажется, я поеду с тобой.       В час ночи мы подъехали к международному аэропорту Кеннеди и выгрузили вещи. Я проводила маму до контрольной арки и пошла к кассе. Как удивительно, но работу поездов и самолетов никто не отменял в Рождество.       «Мне тоже стоит кое-куда слетать…» — подумала я, отправляясь обратно к своей машине.

***

      Зимнее утреннее солнце сонно ласкало крыши домов, кроны деревьев и тонкие улицы Мандевиля. Страшно признаться, но я всё ещё боялась, ступая по очищенному от снега асфальту, везя разноцветные чемоданы. Это место, где многое случилось, многое зародилось и умерло. Я была восхищена этим местом. И снова этот знакомый до боли двухэтажный дом встретил меня, дружелюбно искрясь в утреннем солнце. На часах было семь утра, и я знала, что хозяйка дома уже не спит. Я осторожно постучала в дверь, помня, что звук от дверного колокольчика разносится по всему дому, и затаила дыхание. За эти несколько секунд, пока я ждала, когда мне откроют дверь, успела подумать над сотней или тысячей вещей. Но вот дверь открылась, и все проблемы отошли на второй план.       — Доброе утро, — я улыбнулась пожилой женщине, что застыла в дверном проеме, ощущая легкий дискомфорт. Она явно не ожидала меня увидеть.       — Ну, наконец-то! — Эдна крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Безумно удивленная, я обняла её в ответ. — А то мы с Еленой уже час гадаем, когда же ты приедешь!       — С мамой? — удивилась я. — Но она же ещё не приземлилась.       — Никому не говори, но мы обменивались СМС-ками. Это запрещено и опасно, но так волнительно, — она подмигнула мне, беря у меня зеленый чемодан и везя его в гостиную. — Ты хочешь есть? Дети пока спят, так что могу тебя покормить.       — Нет, спасибо. Нас кормили в самолете, — я поставила второй (красный) чемодан рядом с первым и выпрямилась. — Подождите, с чего вы обе решили, что я приеду?       — С Дмитрием ты рассталась, близнецы здесь и сегодня Рождество… Кстати, с Рождеством.       — С Рождеством, — ответила я, внимательно слушая.       — И ещё потому что… — она покосилась на двустворчатую дверь в кухне, что выходила на задний двор. — Он тоже здесь.       — Эдна, я…       — Не надо оправдываться, милая, — она одобряюще положила ладонь на мое плечо. — Время пришло. Вы простили и приняли прошлое, осознали ошибки. В этот раз всё будет иначе.       — Как он? — я наморщила лоб.       — Появился на пороге в полчетвертого утра, взял трехлитровый термос с кофе и ушел на задний двор. Ты его знаешь. Он не тоскует, лежа в кровати. Он перенаправляет это в работу.       Я машинально подалась в сторону кухни, прокручивая в голове, с чего начать разговор.       — Иди уже, — проговорила женщина, отступая в сторону.       Я бросилась к дверям. Миновав лестницу, я заметила его у деревянного стола, сосредоточенного на каких-то чертежах. Я остановилась, глядя на мужчину со странным бурлящим чувством внутри. Он поднял голову, почувствовав на себе чей-то взгляд, и его брови взлетели вверх.       Не говоря ни слова, мы синхронно двинулись навстречу, столкнувшись на середине пути. Я обхватила его за шею, прижимая так близко, насколько это возможно. Йен зарылся лицом в мои кудри (идеальная прическа Белль была разрушена мной еще перед отлетом мамы). Из грудной клетки будто разом вылетели десятки птичьих стай, и стало так легко, так свободно. Слезы радости стояли в глазах.       Мы молчали, в такие моменты слова нам не требовались. Моя душа была спокойна, она вернулась домой. Его колотящееся сердце вызвало у меня блаженную улыбку. Мужчина отстранился, мягко отводя волосы с моего лица. В уголках его глаз были слезы. Нежный, любящий взгляд, теплая улыбка и этот неповторимый румянец на щеках — так можно было бы описать нас обоих, и возможно я выглядела в его глазах именно так. Его губы приоткрылись, но я заговорила первой:       — Я люблю тебя, — я коснулась его щеки. — Один Бог знает, как сильно. Как я вообще могла продержаться так долго? — я грустно улыбнулась. — Прости меня, я больше не уйду.       — Ты и не уходила, — он поцеловал меня, даруя нам обоим этот пьянящий момент.       Я потянула его в дом, крепко сжимая левую руку. Он молча последовал за мной, минуя кухню, гостиную и холл. У лестницы он взял меня на руки.       — Слушай, а в какой комнате спят дети?       — В комнате Робин, — ответил мне мужчина, поднимаясь по лестнице. — Моя спальня самая дальняя, если ты помнишь.       — О, я помню…       И можно даже не рассказывать, зачем он нес меня в свою старую комнату, зачем наглухо закрыл дверь на ключ и отключил телефоны, и зачем я зажгла свечи и задернула шторы.       Всё было в этот раз по-другому, и трепет в груди напоминал тот, что был в самый первый раз. Пространство меж нами заполнялось теплом, электрическим током и нежностью.       Моё пальто покоилось на спинке стула, а наша обувь в беспорядке лежала на полу. Я медленно раздевала его, так медленно и осторожно, что можно было сосчитать за сколько ударов сердца я расстегнула пуговицы на его свитере.       — Смелее, — он мягко коснулся моей шеи, высвобождая меня от кардигана и футболки. — Я с тобой…       Мы засыпали и вновь просыпались, не выпуская друг друга из объятий, игнорируя любые посторонние звуки. Его волосы растрепались, и я любовно играла прядями, пока Йен что-то вырисовывал указательным пальцем на моем бедре. Какой же он теплый, словно солнышко!       — С Рождеством, любовь моя, — его дыхание защекотало кожу на шее. — Надеюсь, ты не устала.       — По-моему, с тобой нереально устать, — я собственнически притянула его за талию. — И с Рождеством. Это было будто впервые.       — С тобой каждый раз, как первый, — он притянул меня еще ближе (насколько это возможно, ведь мы итак лежали, словно сиамские близнецы), и я ощутила его желание.       — Ты…       — Да, что такое? — аквамариновые глаза сверкнули.       — Наверное, ты никогда не устанешь… — шутливо пробурчала я, обнимая его.       — Я же обещал мучить тебя до старости!.. — последнее слово он сказал на вздохе — я целовала его внизу живота.       — Всех бы так мучили, — проурчала я, опьяненная этим мужчиной.

***

      Ближе к вечеру, к часам шести, мы спустились вниз, разрумяненные и счастливые. Близнецы накрывали на стол, пока их бабушка что-то раскладывала по тарелкам. Они увидели нас первыми и бросились навстречу, издав какой-то странный вопль. Если от Рейны можно было ожидать неадекватного поведения, то Джо, запрыгивающий с ногами на отца, поверг нас в шок. Я прижимала к груди дочь, которая, обхватив ногами мою талию, крепко обнимала меня за шею. Джо повторял позу сестры, сидя на руках Йена.       — Это значит… что вы снова вместе? — осторожно поинтересовалась девочка, переводя взгляд с меня на отца. — Учтите, второй раз я не переживу.       — Я никуда не уйду, — тут же заверил ее Йен, целуя Джо в лоб, и обнимая нас с Рейной. — И мама тоже.       — Круто! — Джо вскинул руки, воскликнув. — Я люблю вас.       — И я вас люблю! — поддакнула Рейна.       — Простите нас, родные, — я ничего не могла поделать, слезы всё же потекли по щекам. — Этого больше не повториться.       — Мы очень любим вас и больше никуда не уйдем. — Йен улыбнулся всем, задержав взгляд на мне. Он тоже плакал. И тут заплакали дети.       — Так, не разводите мне сырость, — недовольно, но с улыбкой на лице, пробурчала миссис Сомерхалдер. — Бабушку кто-нибудь хоть бы обнял… — она театрально опустила глаза.       — Бабушка!       — Мама!       Мы стояли впятером, крепко обнимая друг друга и радуясь, что всё кончилось. И не было в тот момент никаких тревог и переживаний, что кому-то мы разбили сердце и причинили боль, не было никаких вопросов и ссор, а были лишь улыбки, смех и любовь, согревающие нас в рождественский вечер.