Losing your memory

Я спускаюсь по огромной лестнице в синем платье до колена. Неожиданно, на другой лестнице напротив появляется Елена в таком же, по цвету, платье. Но оно более роскошное. Облегает ее тело, выделяя пышную грудь и тонкую талию. Ее обычно прямые волосы завиты, и часть их убрана гребнем на затылке. Восхитительно. Девушка удивлена и разглядывает меня. Мы молчим, стоя друг напротив друга. Я чувствую, как мои щеки покрываются румянцем. Я хочу узнать ее. Понять, кем Елена Гилберт была для меня до того случая. Привет… — смущенно шепчу я, опустив глаза в пол, думая, что девушка собирается меня проигнорировать. Но она заговорила: — Изабелла… — она назвала меня по имени, и я провалилась, изредка вслушиваясь в обрывки слов Елены, блуждая в той пропасти, в которую она меня загнала. Нормальные люди эту пропасть любовью зовут. Я услышала, что вечером они придут. Кто они и куда они придут, я сообразила позже. Мои одноклассники придут ко мне после бала. И Елена тоже посетит меня. Тогда я согласна. В таком случае я готова на все. Вечер. В дверь заходит поток моих одноклассников. В их рука разнообразные закуски и напитки. В конце всего общего потока я вижу Елену. Она здоровается со мной и кто-то из пришедших утягивает ее за руку на второй этаж. Вот и побыли вместе. Я резко меняюсь в лице и начинаю грустить, вспоминая образ девушки, которая вызывает у меня огромную симпатию. Сегодня она была в юбке со складками, в черной куртке и в бардовом берете на голове. В течении вечера я не видела ее больше. Не видела и то, как Елена уходила, пока люди исчезали за дверьми моего дома. Но в 10 часов она позвонила мне по скайпу. Лицо было сочувствующим и извиняющимся. — Изабелла… Как ты? Я была готова расцеловать экран старого пыльного монитора, лишь бы слышать этот чарующий голос вечно. — Я в порядке, — тихо отозвалась я. Есть еще одно, что я смогла разузнать о ней. Она — сирота. Такая же, как и я. Может, поэтому меня так тянет к ней. Больной больного за версту чует. У меня, конечно же, возникала жалость к девушке, но я опытно скрывала ее, зная, что Елена этого также не любит. С каждым днем я открывала между нами все больше и больше сходства, словно мы были идеальными частями одного целого. Мы так и молчали, глядя друг на друга, будто наслаждаясь этой тихой обстановкой. Нашей обстановкой. Мы заметно отдалились друг от друга. Не разговаривали. Не общались в школе. Ничего. Абсолютно. Это сильно напрягает меня. Елена стала вести себя холодно и предельно отстраненно. В ее взгляде больше не было обычной теплоты, проникшей в мое сердце тысячью нитями, и забрав его себе, как медальон на память. Прогуливаясь вечером я зашла в кафе. Там, немного посидев, глотнула зеленого чая, который согрел, но не поднял настроение, и вышла на улицу. Тут меня словно пробила вспышка. Яркий проблеск между слепленных мыслей. Я увидела себя и Елену сидящих за одной партой и улыбающихся во все 32 зуба. Дальше, я наблюдала нас, идущих вдвоем вечером по улице, смеющихся, в прекрасном настроении. Неожиданно, все закончилось. Оборвалось. Калейдоскоп из красивых картинок умер. Я замерла на месте, на ступенях кафе. Люди, выходящие из здания, ворчали, что я встала на проходе. Мне было плевать. Я всеми силами цеплялась за эти воспоминания, воссоздавая их в своей памяти до мелочей и шла домой. Следующий школьный день прошел так же типично, как и предыдущий. Дело не в том, что у меня ужасные оценки по всем предметам, не в том, что я приехала сегодня на чудовищном старом пикапе ржавого цвета, а в том, что Елена, похоже, даже не хотела со мной разговаривать, и уж тем более начинать разговор первой. После школы я поехала домой. Автомобиль остановился у моего дома. Я заглушила мотор. За окном, не переставая, лил дождь. Я не собиралась домой. Мне туда совсем не хочется. Лучше мокнуть под дождем или провести ночь в этом пикапе, чем остаться одной в чужом доме на ночлег. Передо мной, в считанных метрах припарковался «Форд» Елены. Странно… Что она тут делает? Машина замерла на одном месте. Девушка заглушила мотор. Я видела, что она несколько раз нервно оборачивалась на меня, держа ладони на руле. В итоге я первой выскочила под ливень, а за мной и Елена. Она ловко раскрыла черный зонтик, подняв его над нами, но я ушла из-под него. — Это убивает меня, — сообщила я. Я промокла насквозь и голос противно дрожал. Как же жалко я выгляжу. Мокрая бродяжка, не иначе. Елена слушала внимательно, боясь упустить хоть одно мое слово из виду. Мне льстило подобное внимание, но все еще не была известна причина ее визита. — Я имею в виду… Ты мой лучший друг, — пояснила я, но наткнулась на хамский холод Елены Гилберт. — Мы никогда не были друзьями. Она уехала, оставив меня одну под дождем, как мокрую собаку, которую выгнали в непогоду на улицу. Я не придумала ничего путнего, как пойти домой и принять ванну. Я погрузилась в горячую воду с головой, обдумывая недавнюю сцену. Я жалела, что сказала Елене то, что думала. Мне было стыдно за то, что я дала себе волю и проявила слабость высказавшись. Это непозволительно. Непозволительным было уже то, что я просто напросто втюрилась в девушку. Да еще в какую! В саму Елену Гилберт. Она никогда не обратит на меня никакого внимания. Можно и не мечтать. Задумавшись я вынырнула, залив пол ванной водой, когда уже начала кашлять и задыхаться. Утром у меня было приподнятое настроение из-за лучиков солнца, падающих на большинство предметов в доме. В школе, завернув за угол, я увидела Елену. Она стояла, облокотившись о школьные ящики, и разговаривала с какой-то девушкой. Увидев меня Гилберт отвлеклась, улыбнулась и подняла ладонь, приветствуя. Я отвернулась, погрузившись в свои мысли. Неужели она не понимает, что делает мне больно? Да. Черт возьми, мне больно! Не железная ведь. Действия, слова и поступки девушки никак не совпадали с какой-либо логикой, и просто убивали во мне все живое. Мои чувства были на пределе. Хотелось поскорее побороть собственную злость и бессилие. Чтобы не случилось, я хочу продолжать общаться с Еленой Гилберт. С ней я нашла покой и умиротворение. Между нами существует такая связь, существующая и по сей день. Это не так, как любят сестру или подругу. Это то, как человек любит человека. Наша связь отличается этим. Непонятностью. Просто, сейчас мы на секунду утеряли эту связь, и она стала жить параллельно нам. Этого нельзя было допускать. Теперь грубая холодность Елены возрастает и прогрессирует надо мной. За время моей амнезии я поняла и осознала, как эта девушка стала мне дорога. Я не хочу терять ее. Терять ту самую особую связь между нами. Чтобы не случилось, я хочу быть с Еленой Гилберт. Этой ночью мне снились кошмары, и мне вернулась память. Я видела все с самого начала. Мы с Еленой (как я и думала) были лучшими подругами с детства. Дружили, играли, рисовали, пели смеялись. Маленькие девочки в этом огромном мире, способные положиться лишь друг на друга. Идеальная опора и поддержка, идеальная дружба. Все резко обрывается на аварии. Мы едем в моем пикапе. Я за рулем. Держу руку Елены и руль. Неожиданно девушка кричит, вырывая руку: — Смотри! Я не заметила, как машина резко съехала с дороги и упала с моста в реку. Я проснулась в слезах и в такой истерике, которую никто не смог бы остановить. Разве что один-единственный человек на этом свете. Я не видела Елену на истории. Сегодня она не посещала школу. Это пугало меня. Я начала накручивать себя. Ничего не поделать. Я пессимист с самого рождения. Придя домой усталая, на кухне я увидела Елену Гилберт.