Полёт хищной птицы

8 кайлиха 953 года от объединения племён Эл так и не вышел на связь и с каждым днём я боюсь, что так и не выйдет. Мама упорно набирает его каждый час, ждёт, пока гудок не оборвется, а затем снова запирается в комнате. Отец добрался до запасов крепленого. Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Поистине исполинских размеров холмистый остров имеет свою непередаваемую структуру: с множеством живописных скалистых бухт и сравнительно небольшим количеством мелкогалечных береговых линий, эта сказочная гравюра кажется нереальной для человека, привычного к умеренным воздушным массам, граничащих с субполярными территориями. Природа Эмек-Амир Ханана потрясающе многообразна: вековые хвойные на диких пляжах сменяются через расстояние в несколько сотен метров пальмами, а те, в свою очередь, чем-то лиственным, более привычным глазу. Петляющие горные дороги могут завести на очередной обрыв, с которого предстанет завораживающее зрелище - окрестности земли альбов. Говорят, что если смотреть на остров с воздушного шара или другого приспособления, способного тебя поднять в воздух, то можно заметить, что сама земля имеет форму птицы, раскрывшую крылья. Буквально в первые пару дней ко мне, и так вышло, что к Ферхо, который скорее исходил из собственной выгоды, приставили гида и переводчика - достопочтенного т’хальмевея с длинными оранжевыми волосами - Эсунджениуса Гианимха Льопе, бывшего консула в Дидракте, но во время оккупации форморов, вовремя успевшего вернуться на безопасный остров до закрытия границ. Он, как впрочем и все альбы, обладал высоким ростом, огромными выпуклыми, но вполне себе миндальной формы глазами, длинными треугольными ушами, топорщимися над головой и фигурными чешуйчатыми бровями гордого цвета бордо, поднимающиеся к вискам. Вытянутые зрачки его на солнце превратились в тонкие полосы, настороженно следившие за каждым нашим движением. Бледно голубая кожа с синими венами имела чуть более явный оттенок, чем у меня, и приобретала фиолетовый отлив, когда что-то в нашем поведении или словах, казалось высокопоставленной фигуре достойной хоть какой-то реакции. - Как вы сумели заметить, на Эмек-Амир Ханан нет столь любимых человеческому пониманию разграничений вроде административных центров с большим скоплением народа, - речь плавная, без зазубрин вроде слов паразитов или неловких пауз, однако акцент, хоть и менее заметен, чем у повелителя, все же присутствовал, отдавая послевкусием с произнесением каждого слова. - Городов, Вы имеете в виду? - не смогла удержаться от уточнения, подставляя лицо под теплые лучи игривого светила. Мы с Ферхо, пребывая в подземельях Григоида, очень отвыкли от нормальных вывертов погоды. Поэтому, после того, как покинули купол, старались насладится каждым мгновением - даже холодный колючий снег первых дней после побега приносил ссобой много новых приятных впечатлений, чего уж говорить о мягком приятном климате тропической земли альбов. - Они самые, - надменно подтвердил мужчина, с презрением глядя, как я перегибаюсь через перила наскальной стены. В отличие от замковых, что были распространены в древние имперские времена, эта не носила никакого характера, кроме как разве что декоративного. Возможно её возвели для того, чтобы любопытные туристы не смогли угодить в огромный, раскинувшейся внизу каньон, который сформировался за счет свирепствовавшей в этих краях реки - Абхан Раджан, которая после в этом месте иссохла. Когда мы преодолели вершину, я заметила, какая зональность наблюдается в этом месте: с высотой менялась температура, влажность, и, что более интересно фауна, почва и даже произрастающие в ней растения. Но не признать красоту природного чуда невозможно - постоянно меняющаяся игра света и тени на скалах, которые бывают выцветше-белыми в полдень, а после абсолютно разнообразными. И действительно, за три дня нахождения на острове, я успела заметить, что здесь населенные пункты никак не разделяются. По сути весь остров и есть место, где альбы строят свое обиталище. Оно может разделяться вот на такие причуды природы, где внезапно отсутствуют уже привычные глазу теремки на вершинах небольших холмов и раскидывается первозданное волшебство острова. Поселили нас не в резиденции Альбе, а по соседству, в постройке, не сильно уступающей по помпезности, но чуть проще по замысловатости позолоты и драгоценных вязей на отделке. В этих гостевых хоромах было три этажа с длинными коридорами, освещёнными старинными громоздкими серебристыми канделябрами. На самом высоком и расположились наши покои на пуританском отдалении друг от друга. Почему повелитель вообще оставил Ферхо при мне, остается загадкой, ведь другие члены команды нам больше так и не попадались на глаза, хотя Каэтано первоначально делал намек, что как-то использует меня в своих планах. - Расскажите подробнее о мьённ, - не вытерпела, припоминая свой первый день на острове. Достопочтенного к нам приставили именно для того, чтобы не наделать глупостей и не вступать без надобности в контакт с третьими лицами. Насколько я поняла, он обязан был, в пределах разумного, удовлетворять наше любопытство, посвящая в сложную и неоднородную культуру т’хальмевей. Льопе встрепенулся, разом утратив безразличное выражение лица: - Откуда лиитфхола может знать о мьённ? - и было в этом столько праведного гнева, что я побоялась своей неуемной жажды к знаниям, неужели опять нарушила какие-то границы? Ферхо как-то разом подобрался, ощутив напряжение. Конечно, человеку не устоять против лоах, то есть того, кто ведает б’хиалах лоа - великое боевое мастерство этого народа. Даже Икару вряд ли было бы под силу, несмотря на то, что он проходил обучение у лучших из лучших, но само по себе необдуманное желание защищать вызвало в моей душе некий трепет. Возможно наша пропасть стала чуть меньше того каньона, что мы сейчас имеем честь наблюдать. Да и быстрыми радикальными изменениями в моем теле, держать оборону стоит скорее мне, так как стала преобладать обычного человека по части рукопашного боя. - Фер-Альбе упомянул это выражение, - осторожно начала, стараясь не смотреть в узкие щели зрачков и хищно ощеренные из-под губ клыки. Иногда осознание, что я выгляжу подобно альбам, вовсе не укладывается в моей голве, более привычной к человеческой несовершенности. - Фер-Альбе, - менее резко проговорил наш гид, - но к чему? - Он поправил свои заплетенные в тугой жгут оранжевые волосы, перекинув конец себе за спину. - Мьённ для нас это, как для людей законы, что хорошо, а что плохо. Мы живем по такому миропорядку, а нарушив его, умираем. Сведя вместе брови, недоуменно посмотрела на собеседника. Его объяснение запутало меня ещё больше, так как исходя из контекста, я подумала, что мьённ представляет собой что-то вроде магической клятвы, чем и не преминула поделиться. Чуть помолчав, Эсунджениус попытался объяснить нам более простыми конструкциями, будто неразумным детям. - Клятва - да, магического свойства - да. Но правильнее будет перевести как завет. Мы обрекаем себя на муки, если пойдем против, так как сама Туате ден Тану является свидетелем в произнесении священных слов. - А первый круг? - перебив, навела я на более интересующую тему. - Чиит бхабхта? - удивленно воззрился на меня мужчина, а после перевел свой взгляд на подозрительно молчаливого Ферхо. - Это рунда. Так как другие могут манипулировать тобой через него. Но да, соблюдать мьённ заключается в защите и оберегании любого члена твоего первого круга. Не углядев или предав, ты нарушаешь данные заветы. А единственный выход искупить ошибку - бас. - Бас?! - не сдержался мой друг, подходя к самым перилам. - Смерть магического характера, возникающая при несоблюдении. Именно поэтому т’хальмавей, исключая тех, тех, кто потерял близких в войне, не живут в одиночестве. Они ведь давали мьённ. От переполнявших эмоций прикрыла нижнюю часть лица, с ужасом смотря на говорившего: - А как Фер-Альбе и Бин-Альбе выжили, если их родители покинули этот мир? - подключился к дискуссии Ферхо, ковыряя мелкий камень мыском ботинка. - По сути все родственники вхожи в этот самый круг. - Не совсем, - мотнул головой Льопе. - на деле у нас три круга, родители по определению вхожи в дара бхабхта, который являются не чужим, но и не тем, что заключается под мьённ. А вот супруги, это другое. Их выбирают с помощью кльятхъ а’гельях деалан-де, ритуала, проходящего в ночь с двадцатого айрха. Они по определению самые родственные души на этой планете. Ни один информационный носитель не пояснял мне о подобного рода моментах. Складывалось такое ощущение, что все это время, начиная с самой своей юности, я читала домыслы чьей-то больной фантазии о быте загадочных альбах, но так совершенно и не почерпнула ничего дельного о своих потенциальных родственниках. Кстати, наличие отца неподалеку странно терзало мою душу. Ранее таких чувств я никогда не испытывала, хотя и жила в одном доме с биологической матерью. Его присутствие меня волновало, мутило, покрывая сознание дымкой. Но узнавать подробнее о родственных узах у нашего гида не хотелось. Вдруг сама реакция неправильная, или я навлеку на себя и друга подозрения, которые закроют нам доступ жизни здесь. Всё же я смею думать без почтения не о ком-то, а о Фер-Альбе - главе всего острова. А ведь что у меня, что у Ферхо, планы тут более чем масштабные. Один матемпсихоз и помощь в оживлении Эндо, чего стоит. - Но двадцатое айрха уже через полторы недели, - задумчиво произнесла только для того, чтобы поддержать беседу. - Действительно, - нахмурился Эсунджениус. - Мне нужно отлучиться. - просматривая что-то в раскрытой ладони, внезапно поднял взгляд. - Смею надеяться, вы способны самостоятельно пройти по этой тропинке, не сворачивая, прямо до сферы Альбе? Это удивило всех, так как не наигранный озабоченный вид такого вечно холодного каменного, как и другие т’хальмевей, достопочтенного Льопе, подсказало о том, что тот живое существо со своими эмоциями и чувствами. - Конечно, - подтвердила в уходящую спину. - Что это было? - еле скрывая торжественную улыбку, бросила другу. - Нас оставили одних, предоставленных самим себе, - подхватил тот, всматриваясь в горизонт. - Предлагаю этим воспользоваться. Понимающе кивнула. К нашему всеобщему огорчению, смарт-трансмиттеры на острове были бесполезной игрушкой. Ни то что сигнала, они совершенно лишились какого-либо питания, погаснув, казалось, что навсегда. Это печалило и сковывало нас ещё больше. - В кондотелум? - предположила нашу следующую остановку. - Не думаю, что именно там я смогу разведать интересующий меня вопрос, - с расстановкой ответил Ферхо. - В лиибхарланн. - Куда? - Скоро узнаешь, - было мне незамысловатым ответом. Мучится в догадках оставалось. Буквально через минут десять мы подошли к достаточному крупному зданию из белого кирпича и каких-либо опознавательных деталей. Единственное, что действительно поражало, это отсутствие окон в гладких высоких стенах, поэтому вычислить, сколько в нем этажей, вызывало трудности. - Что это за место? - настороженным полушепотом, спросила я, видя, что внутри нет стражи или вообще какой живой души, которая могла бы поинтересоваться, куда мы направляемся. Это было подозрительно, так как за недолгое пребывание на Эмек-Амир Ханане у меня создалось впечатление, будто любой терем тут охраняется. - Вообще это что-то среднее между архивом, библиотекой и храмом, насколько я понял из рассказов легата, - пояснил Ферхо, ведя нас по мрачному узкому коридору, полностью игнорируя находящееся по бокам двери. - Подожди, - чуть притормозив, дернула за рукав. - Но храм здесь кондотелум. - И это правильный ответ. - насмешливое подтверждение и дерганье плечом. - Но то больше религиозное место, а это светское. Плюс, содержит информацию о каждом обряде и альбе на острове. Ты понимаешь, что это означает? Кивнула, подтверждая две вещи: первое - я смогу побольше узнать о нынешнем хозяине холма и его интрижке с моей биологической матерью; второе - нарушение закона должно сильно повлиять на нашу жизнь, так как это именно то место, в которое заходить без ведома высокопоставленных лиц острова строго воспрещалось. - Мы попали, - с предыханием произнесла, после того, как оглядела огромное круглое помещение, расположенное в конце коридора. Многоярусные, окаймляющие всю комнату полки, имли небольшие резные бортики с перегородками, чтобы на них было удобнее стоять. Огромное количество свитков, листов, гравюр, альбомов стройными рядами пылились перед глазами. Единственное круглое окно, освещавшее помещение, было расположено аккурат в крыше и бросало свет на все это великолепие, заставляя невольно ахать. - Попали, - подтвердил темный угол с горящими желтыми глазами незнакомым рыкающим басом. Вздрогнув, встала в боевую стойку, моментально зашвырнув близнеца в сторону. - Кто ты? - получилось даже более агрессивно, после смешка от моих действий. Как бы я не напрягала глаза, внешность существа, пока то само не показалось на свет, почему-то ускользала. - Я Дайре из стаи импродивых, девица, - глубинно проговорила скала мышц, выплывающая из мрака. Перед нами стоял ветморф, это один из подвидов перевертышей, имеющий способности медведя. Оборотнями они, несмотря на домыслы необразованных людей, не являются и в полночь ни в кого не превращаются. Просто есть три разновидности этого гордого кочевнического народа, способных в необходимые периоды частично трансформироваться в свое тотемное животное. Как я догадалась, что перед нами предстал именно ветморф? Очень просто, они отличаются от своих собратьев могучими, очень широкоплечими телами, встречающимися даже у женщин. Широкие плоские носы с пухлыми губами, где верхняя слегка раздвоена на две равных половинки. Крючковатые пальцы с когтями на огромных ладонях можно разглядеть издалека. Жесткие короткие волосы, не достигающие длинных размеров. Природная медлительность окупальятся недюжей выносливостью, поэтому их часто нанимают в качестве телохранителей. - А вот кто ты и твой худосочный друг? - голос низкий, рокочущий, вызывающий дрожь и желание скрыться. - Яртикада Айке, - постаралась сказать твердо, не меняя позы и пытаясь отследить каждое движение незнакомца. Мужчина утробно зарычал, но мотнув головой, сбросил наваждение. Демонстративно принюхавшись, подтвердил: - Действительно, Айке. - Сделал пару шагов в нашем направлении. - Какая восхитительная встреча, - полное иронии. - Чем могу помочь? Желтые глаза внимательно следили. Из-под верхней губы выступали белоснежные заостренные зубы. - Мы, наверное, самостоятельно справимся, - полностью обезоруженная непредсказуемым поведением, пробормотала. Выстоять против такой громады, даже с моим обучением, не получится. Слишком хорош этот конкретный представитель, иначе не стали бы его брать личным сателлитом самого Кедеэрна. Сделать такие выводы мне позволила форма, присутствующая, в основном, на страже и синие эполеты, поясняющие холм, где служит конкретный индивид. Узкие штаны, обтягивали мускулистые ноги, как вторая кожа, на ногах надеты ботфорты со шпорами, из-под темного кителя виднеется рубашка горчичного цвета, открывающая бурую поросль волос на груди. - Больше самостоятельно не выйдет, - разводя массивными ладонями в стороны, усмехнулся одними губами новый знакомец. - Есть на то право старшей крови, - дополнил он менее охотно, - игнорировать я его не могу. Вопросительно посмотрела на друга, ища поддержки, но Ферхо по своей привычке молчал, совершенно не смотря на нас. Его глаза неустанно бродили по залу в поисках необходимого объекта. - Скажи-ка, - всё-таки нарушил тишину парень, - где здесь рубрика по матемпсихозу? Однако ветморф абсолютно проигнорировал, все также не мигая смотря на меня. Было в нем что-то пугающее, но в том же время, где-то на уровне инстинктов пришло понимание - мне больно он сделать не может. В очередной раз шумно втянув ноздрями воздух, он произнес: - Убирайтесь, пока клейрихи сюда не пришли. - И видя, что мы бездействуем, кивнул своим мыслям. - Поговорим с тобой, чуть позже, девица. Я найду, не переживай. - Теперь желтые глаза впились в Ферхо: - Не суйся ты в это, переселение душ тебе не по плечу. - А дальше уже нам обоим, но низко и грозно: - Кыш! Я поняла, что перевертыш не шутит и вот-вот помощение наполнится служащими альбами, которые вряд ли будут дружелюбнее настроены. Благо, т’хальмевей обладают менее чувствительным обонянием и клейрихи смогут нас почувствовать только лишь через пару минут. В спешке заозиралась по сторонам, в поисках второго выхода. - Сюда, - толкнул обоих, быстро приблизившийся ветморф, помещая нас в тот самый темный угол. Казалось, мы попали в изолированное место, обитое пенопластом. Как слепцам, приходилось протапытвать себе дорогу, ощупывая мягкие теплые стену. Выйдя, наконец, внутрь цветущего сада с огромной белой беседкой, удалось осмотреться. С ярким солнечным светом глаза от непривычки защипало и пошли слезы. - Мы вышли на северо-запад, - блеснул выдающимися географическими познаниями Ферхо. - То есть отклонились на сорок пять градусов от резиденции. По краям территория с плодовыми деревьями была окружена изгородью из плюща. Высокая постройка составляла около двух с половиной метров в высоту, что заставило притормозить движение. - Полезем? - предложила я, подходя к растению и проверяя на прочность. Рывок лианы показал, что ветки у лиственного растения достаточно жилистые и крепкие, что несколько повышало наши шансы выбраться из сада до того, как попадемся на глаза кому-то из сулжащих. - Как-то в Григоиде тогда мне было понятнее, куда переставлять ноги, - с сомнением покосился на зеленый забор приятель, выбрасывая руки вверх. - Могу попробовать тебя вытянуть, - пожала плечами и подпрыгнула. Раз - обе руки схватились за ближайшие ветка, два - упор носком в твердое основание, три - подтянуться под треск, невыдержавших веток, три - успеть дотянуться до верха изгороди и перекинуть ногу. Оседлав забор, протянула конечность мужчине: - Попробуй проползти по моей ноге, - предложила, оборачиваясь в ту сторону, что скрывало ограждение. Та как раз навесала над макушкой близнеца. - Если подпрыгнешь…, - начала было я и споткнулась на слове, чуть от страха не угодив обратно на землю. - Заняяяяяатно, - протянул Фер-Альбе, полыхая аметистовыми глазами, поднятыми кверху. Свет озарял ультрамарриновые волосы, заставляя их переливаться на солнце. - Глоах а Льопе, - бросил уже на о’силибриене через плечо, незримой тени рядом. Я сидела в оцепенении, чувствуя себя и глупо, и волнительно. Будто ведро холодной воды только что было пролито куда-то за шиворот, заставляя покрепче вцепиться в ветки плюща, чтобы не поскользнуться. Тут какая-то сило резко потянула вниз со стороный сада. - Может поможешь, - сдавленно произнес друг, пытаясь подтянуться по моей ноге выше. Мрачная тень прошла по холеному мраморному лицу. Оттопыренные небольшие ноздри напряглись, губы сжались, подбородок заострился. - Интересно, - сжав руку, Кедеэрн резко взмахнул, вместе с чем в воздух поднялись и мы с Ферхо. - Очень интересно. - С отзвеневшим заключительным слогом, неудачно приземлились на помятую траву. Чтобы не удариться щекой, вовремя умпела подставить ладони. Поманив пальцем над плечом, повелитель не отрывал взгляда от нашей парочки. - Фихтасуар, - позвал тихо, вибрируя голосом. - Съя, мо Фер-Альбе, - отозвался, подбежавший т’хальмевей в стандартной форме телохронителя. - И бриопсан, - кивнул в нашу сторону. - Линбх, - раздраженно уточнив, когда охранник протянул руки ко мне. За все это время мы с другом и не подумали двигаться. Почему-то меня снедали стыд, жар и непонятная апатия. Чем руководствовался Ферхо, не знаю. Может быть и страхом. Но когда его подняли и повели куда-то, никто из нас не возражал, парень так вообще беспрекословно подчинился. - Яртикада, - обратился ко мне Кедеэрн, присаживаясь на корточки. Глубоко вздохнула, пытаясь замедлить сердцебиение. - Съя? - отозвалась, вспоминая о’силибриен от волнения. Повелитель усмехнулся. - Три лаа ты на Эмек-Амир Ханан и уже с проблемами, - грустно прозвучало, однако взгляд смотрел остро, почти колюче. Я опять попала в плен, неловко сидя на траве, опираясь ладонями прямо в чернозем. Тепло, исходящее от тела Фер-Альбе, обжигало. Хотелось отстраниться, но не было сил, как и собственноручно встать. Мужчина как-будто прочитал все на моем лице. - Поднимешшься, - чуть шипяще. - Не могу, - прошептала, ожидая протягиваемой руки. - Хорошо, - кивок в ответ, и воздух рывком поднял меня на ноги. - Идти сможешь? - безразлично поинтересовался собеседник, разглаживая несуществующие складки на ногах от вынужденного сидения. Сделала пробный шаг, понимая, что это близость повелителя каким-то не лучшим образом влияет на мой организм. Ощущение было, будто несколько дней на голодный желудок ехала на вольвотюре и в дороге укачало. Пошатнулась и чуть не упала на мужчину, однако тот как-то импульсивно отскочил и нервно сказал: - Могу перенести тебя на воздушной подушке. всё-таки сумев удержать равновесие, удивленно помотала головой. Это чего же Фер-Альбе так меня опасается? Дальше шли в тяготящем молчании. Моё тело все ещё не слушалось, было напряженным, подрагивали мышцы, будто после долгой пробежки, но до резиденции постаралась найти в себе силы дойти. А мужчина рядом, казалось, плыл над землей, лишь синий плащ с золотистой каймой развевался за спиной. И какое-то странное чувство помимо той слабости, что внезапно меня посетила, возникло. Будто дежавю, но не могла понять, откуда оно, если я никогда раньше не была на Эмек-Амир Ханане? - Мо Фер-Альбе, - прогроссировал Льопе, встречая нас на подъездной дорожке. - Лианьюнас, - опустив голову, проговорил он намного тише. Отвлеклась от своего дурмана и напрягла все знания о’силибриена. О каком недоразумении говорит наш гид? То, что он оставил нас с Ферхо около каньона? Озабоченно посмотрела на каменное лицо повелителя и смиренно сгорбленного рядом оранжевоволосого альба. Неужели за такое будут карать? Приклонились к земле тонкоствольные вишневые деревья, с раскрывшимися цветками, подставляющими свои сердцевины ласковым лучам. Небольшой южный ветер скорее разносил пыль, нежели освежал. Хозяин холма остановился, не меняя выражение лица. Огромные выпуклые глаза чуть зажмурились от солнечного света. - За провинность, - спокойно начал тот, - назначаю тебя учителем Яртикады Айке. - Как? - не выдержал Эсунджениус. - Обретение альбе, знание основных истин и б’хиалах лоа, - перечислил, будто не слыша возражения. - Мо Фер-Альбе! Длинный лазурный коготь уперся в грудную клетку поданного: - Полтора бхилианн, Сидмон, время пошло. Вздрогнула от того, как плащ медленно, с разворотом своего хозяина, проплыл за ним облаком. Эта картинка как-то отозвалась в памяти, но несчитанное выражение моего очередного учителя заставило отложить этот вопрос на потом. - Домин Льопе, - попыталась окликнуть мужчину, потерянно смотрящему в след своему повелителю. - Адуин Льопе, - поправил меня Эсунджениус, возвращая себе надменное выражение лица.- Обращение к замужней даме - биан, к незамужней - иньон. Запомните это, иньон Яртикада. - Собранные за спиной волосы немного растрепались, на лбу сформировалась нехарактерная складка. - Видимо сейчас мы начнем наш урок. Прошу следовать за мной. Именно так начались измождающие будни с достопочтенным гидом. Если раньше, только вкушая характер единственного представителя альбов, не считая повелителя, с кем удалось пообщаться близко, мне показалось, что дивные т’хальмавей не так просты и добры, как указано в книгах, то сейчас я смогла поистине оценить их крутой нрав. У дивной расы действительно отсутствует представление о добре и зле в отличие от тех же людей. Они смотрят на этот мир с точки зрения своего права, как и перевертыши. Если ситуация каким-то образом может задеть интересы индивида, то он приложит все усилия, чтобы её предотвратить. Именно это определение и включает в себя мьённ - широкое понятие о сдерживании данного слова. Чем дальше узнаешь его, тем сложнее дать перевод на просто имперском языке, практически лишенного высокопарности. Ми тут летел за мием, то есть я имею в виду анималы. И вот к концу уже подходит ката-чи, а я до сих пор не умею вызывать в себе айке. То есть в данном случае это не просто родовое имя, а некоторая возможность, способная перенять мне древние инстинкты, заложенные на генетическим уровне в кровь моих предков. Как это сделать точно, Льопе мне не объяснил, бросая пространственные фразы вроде слушай свое сердце или следуй за подавляемыми желаниями. А с того дня встречи с повелителем внутри у меня поселился тугой комок, который с каждым разом возрастал будто снежный ком. Все дело было в Ферхо, чье местонахождение мне отказывались называть, а Фер-Альбе и вовсе пропал из зоны видимости. Что происходит с моим другом, где он заперт - эти вопросы нещадно роились в моей голове, но полноценных попыток предпринять поиски у меня так и не вышло. Эсунджеус тоже молчал, отвечая лишь на вопросы по теме. Помимо культурных различий, мы также приступили к изучению боевых практик т’хальмевей. Правильными базовым движениям, оказывается, меня сумел обучить ещё Икар, вкладывая понятие, где должна стоять правая нога, когда левая рука плавно ведется по воздуху. Поэтому, прежде чем осваивать танцы с оружием, мой учитель попытался подобрать гимнастический комплекс, имеющий ряд отличительных особенностей по сравнению с другими видами гимнастики, для того, чтобы найти равновесие между тем, как я начала чувствовать свое тело и тем, что знаю. Подныривая под внезапно зажженный вертикальный огонь, выполняя стойку, где ноги согнуты в коленях на девяносто градусов, а руки отталкиваются от земли, вытекаю в положение стоя на другой стороне за долю секунды до того, как должно было закончится, отведенное мне время. - Неплохо, - заметил Льопе, с интересом поглядывая на меня. - Признаться, не ожидал в лиитфхола, воспитанной среди людей, таких навыков. Слегка отдышавшись, сама только что осознала свою маленькую победу. - Все дело в том, что меня уже обучали подобным методом, - начиная проводить параллель, заметила, присаживаясь на скамейку рядом. - Это было в закрытом городе, но оказалось потом, что человек, он у вас жил некоторое время, - осторожно подвела к интересующей теме. - Человек? - удивленно посмотрел на меня учитель. - Должно быть это было ещё до военного положения. Сглотнув обиду за то, что в свое время т’хальмевей проигнорировали крик о помощи со стороны людей и закрылись своими чарами на острове, введя осадочный режим, тем самым погубив почти всю человеческую культуру, решила не отвлекаться: - Да, должно быть. - Сглотнула вязкую слюну, вспоминая человека, о котором захотела говорить. - Его звали Икариал Минакус, в бытность капралом, приезжал на остров по программе обмена опытом. Заглянула в тусклые глаза напротив. - Он уцелел после военных действий? - казалось, будто Эсунджениус искренне обрадовался этой новости. - Конечно, все обитатели острова, что живут в шаговой доступности от Сторала Маит, помнят этого юношу. Заметила, как лицо приобрело ностальгирующий вид, который я не замечала ни разу за этим высокомерным альбом. - Это было словно вчера, - невольно продолжил он. - Мальчик свалился в колодец и выжил. Вот ведь, бывают чудеса. - В колодец? - не поняла я. - Этому мальчику сейчас шестьдесят восемь лет или около того, - настороженно продолжила. - А на вид будто двадцать. Косая улыбка пересекла каменное лицо. - Сторала Маит, - было сказано, хотя основного смысла я так и не добилась. Последующие дни тянулись с выяснением того, чем же знаменит этот колодец и как он преображает людей. Оказалось, что альбы из-за своего очень долгого века в течение всей жизни успевают приобрести ни один десяток воспоминаний, способных отравить, если не сказать, испортить, им дальнейшее существование. В действительности, для таких случаев существует волшебное место - колодец Сторала Маит, куда сцеживаются, желания, мечты, мысли - все, что осложняет и тяготит. За много столетий после Второй битвы при Мойтуре, когда т’хальмевей переселились на остров, это место копило в себе энергию волшебных существ, его воды стали ещё более магическими, чем их оставляла богиня Дану своим детям в помощь. - Никто не мог предположить, что станет, если в колодец свалится смертный человек или любое другое существо, - пожал плечами адуин Льопе, все же, расщедрившийся на полноценный рассказ. - Мы поднимали тело посиневшим и отекшим, почти уверенные, что жизнь покинула Икариала, но спустя пару секунд и судорожного кашля вперемешку с выходившей из легких водой, он вернулся к жизни целым и невредимым. - То есть вы считаете, что наш легат сумел перенять срок жизни т’хальмевей? - не выдержала открытия. - Это один из множества побочных эффектов, - продолжил темнить мастер, возвращаясь к насущному. - А теперь давай проверим, насколько ты продвинулась к вызову сущности альбе. Нахождение моего другого “я” проходила в разы хуже, чем разгадка личности, оставшегося за стеной города повстанца. Иногда мне казалось, что вот, я буквально нащупала в себе что-то инородное, готовое рваться наружу, но при более тщательном медитировании стала понимать, что по большей части это самообман. - Если так интересен наш колодец, то может поход к нему позволит тебе наконец сконцентрироваться на своей альбе? - в негодовании дал волю эмоциям Эсунджениус, для которого каждый пройденный месяц приближал встречу с недовольным властителем. С радостью воспользовалась предложенной паузой для удовлетворения собственного любопытства. Древнее могущественное сооружение находилось в стороне каньона, чуть отклоняясь от главной тропы между мощными стволами, у подножия которых густо множились кустарники. Продираясь сквозь дикие заросли, мы вышли к трем низким холмам с диковинными названиями: сео, ан, дон. На восточном краю плато, расположенного на средней возвышенности, находится вырубленный прямо в толще скалы крутой спуск в виде лестницы, местами обвалившейся, с несколькими короткими маршами и великим множеством ступеней. Именно она ведет к высеченной в тверди галерее, чье дно покрыто светящейся, казалось бы, водой. Только при ближайшем рассмотрении, становится ясно, что вовсе это не жидкость даже, а некая субстанция, являющаяся плодом сознания. На деле я представляла себе классический колодец, но представ перед длинным переходом, у основания которого виднелось углубление, поняла - Сторала Маит должен быть именно таким. Иногда мне казалось, что я улавливаю чужой шепот, картинки, отголоски чувств. Место сказочное и пугающее одновременно. - А что если, - осмелилась озвучить терзавший меня вопрос, - я воспользуюсь его лечебным свойством? - А у самой внутри все сжалось, будто я предаю память о нем и не смею даже помышлять о таком. - Оставлю тебя наедине, - кивнул альб. - Просто сконцентрируйся на этом и отпусти. Сначала стихли шаги, потом весь шум, будто я осталась одна во всем целом мире. Былое желание узнать что-то об Икаре пропало, теперь в моей голове был один единственный яркий образ - Эндо. Вот его улыбка, озарявшая лицо каждый раз, стоило ему сказать очередную шутку, вот шаловливый мальчишеский жест, когда пятерня теряется в густой каштановой шевелюре. - Искренне ваш, бонум, - прошептал призрак, почти осязаемый, такой родной. Сосредоточилась на комочке боли, разворачивая его и питаясь им. Будто больно дышать, словно воздух разом стал колючим и не помещался в узкую гортань. Грудная клетка щемяще заныла, глаза заволокла пелена отчаяния. Присев на колени и опустив руки в манящую жижу, произнесла одними губами: - Бинненагт, - это гены заговорили, предки в душе соединились с электромагнитным полем данного места. Тем временем приведение младшего близнеца уловило смысл и кивнуло, удаляясь, а болотисто-зеленые глаза метнули ответное “до свидания”.