Рождество

Это случилось в Сочельник. Случайность, столкнувшая этих двоих в мало известном баре, в мало известной части Англии. Правда, отношение этих двоих к этой ситуации было разное. Гермиона Грейнджер, несмотря на тесное сосуществование с магией, верила в настоящее неподдельное волшебство, как простой магл. Она верила, что случаются чудеса, никак не связанные с чьими-то взмахами палочки. А вот Драко Малфой был закоренелым скептиком. Он четко знал, что случайности не случайны, и рисовать себе пустые, никому не нужные варианты произошедшего никогда не собирался. И вот когда он зашел в бар, стряхивая с плеч снег, заметил знакомую макушку в дальнем углу. Да, фигуру не было видно — высокие спинки диванов служили и перегородками — но тем не менее, спутать голову, когда-то нареченную вороньим гнездом, он никогда бы не смог. Хотя, надо сказать, она давно совладала со своими волосами. И Малфой даже усмехнулся иронии судьбы. Что же такого страшного и непозволительного он сделал, чтобы его жизнь так наказывала? Отведя взгляд от ее столика, он оглянулся. Это была глухая деревушка, однако ажиотаж стоял такой, словно он зашел в Три метлы или Дырявый котел. Едва протиснувшись, он попросил две порции огневиски: одну опрокинул сразу, а другую взял в руку и, по обыкновению, легкой, но небрежной походкой отправился навестить однокурсницу. Привычно засунув одну руку в карман, другую согнул в локте, изредка поднося к губам стакан. Встав чуть позади нее, он внимательно посмотрел на нее: она сидела, не сводя взгляда с окна, одинокий стакан со сливочным пивом стоял на столе. Малфою невольно пришла в голову мысль, что ей, нежной и тихой в своем образе, не место среди этих деревенских мужланов. — Надо же. Не ожидал увидеть. Гермиона резко оторвалась и перевела взгляд. Повернув голову, она заметила знакомую фигуру. Все такой же худощавый и жилистый, с такими же платиновыми волосами и надменным холодным взглядом. Драко Малфоя ничто не ломает. — Да, бывают совпадения, — протянула она, принимая исходное положение. Малфой счел это немым приглашением, а даже если и не так, все равно бы сел. Опустившись напротив нее, он поставил стакан на стол и резко выдал свою неопровержимую теорию: — Совпадений не бывает. Гермиона усмехается: — Ты житель Магического мира и ты веришь в совпадения? — она переводит на него взор в пытливом вопросе. — Нет, магия — понятие весьма точное и четкое. Разве что прорицания выбиваются, однако и там опытный человек, мастер своего дела, узнает, что тебя ждет в будущем. Нам предначертан один путь, который мы проходим, и все, что случается, так или иначе ведет нас к чему-то определенному. Так что нет, случайности не случайны. — Ты стал философом? — Гораздо более интересный вопрос: почему ты здесь одна? — он откидывается на спинку старого дивана, кожаная обивка которого уже трескается, и делает приличный глоток, почему-то забывая, что огневиски имеет над ним сильное действие. Грейнджер поджимает губы. Этот заносчивый человек далеко не та компания, которую она предпочла на Рождество. — Ну же, Грейнджер, только не говори, что они опаздывают или отошли. Я подозреваю, что сидишь ты здесь давно. Неужели верная дружба посыпалась прахом? — Прекрати, Малфой! Просто так получилось, — он усмехается на это. – Да, в отличие от тебя я верю в совпадения и случайности. А что здесь делаешь ты? Согласись, не самый аристократичный район. Малфой в который раз усмехается, отводя взгляд к окну. За окном бушует вьюга, снежинки залепляют окна, а дома, так и дышащие стариной, навевают непонятное и такое нечастое в последнее время чувство покоя. — Просто, пожалуй, это одно из единичных мест, куда я могу прийти так, чтобы не стать новостью на повестке дня. Здесь я никого не интересую, здесь некому перемыть мне кости. У здешних людей события того года уже постепенно тускнеют, бледнеют в памяти, а чуть позже и вовсе превратятся в труху. Он делает еще глоток, полностью опустошая стакан. После просит официанта повторить. Гермиона нервно сглатывает. Она сидит почти не шевелясь и молча слушает его, в то время как самому Драко алкоголь плавно развязывает язык. Деланная сдержанность покидает его, тщательно выработанный самоконтроль бесследно пропадает. Он захмелел, но, кажется, хочет продолжить. Они молчали, пока он вновь и вновь опрокидывал стакан. Гермиона его не узнавала и не могла поверить происходящему. Он открывался для нее с новой стороны, настолько естественной и настоящей, что это даже сбивало с толку. Он дошел до той кондиции, когда пьян, но слегка. У него отнюдь не заплетался язык, не плыли глаза и руки свои он держал при себе, но тем не менее, всех тех порций огневиски сполна хватило, чтобы он решил сделать Гермиону своим немым собеседником. — Знаешь, Грейнджер, для меня каждый божий день, как битва. Я собираюсь и иду на свою чертову работу. Едва мне стоит появиться в Лондоне, как тут же меня прожигают неистовыми взглядами все, кто хоть каплю знает. Я пошел работать в это гребаное Министерство, чтобы восстановиться в обществе. Это был план отца, которого своевременно засадили в Азкабан. Вообще лет с пятнадцати я начал понимать, что для своего отца я лишь наследник, выгодная акция или инвестиция, если хочешь. Он рассчитывал на мое существование во всем: если провинится перед своим хозяином, можно будет выставить сына, как защитное оружие — и плевать, что с ним дальше там случится, он ведь сделает все, что скажут, даже убьет; если в итоге поймет, что сильно облажался, то можно будет выставить сына, как мальчика, запутавшегося в жизни, непонимающего, что творит. В его воображении меня могли даже пытать Круциатусом или подвергнуть Империусу, только лишь бы я стал полноценным членом общества. Знаешь, было бы неплохо, если бы он это делал ради нас, но нет здесь играет роль не благосостояние его жены или сына, а репутация семьи. Конечно, быть представителем одного из самых древних и уважаемых родов, и так, извини за выражение, просрать все титулы и звания. В его светлой голове сразу стал созревать план реабилитации семьи — хотя это слишком громкое слово, клан или род — самое оно. И вот лучшая мысль, что ему пришла: отдать часть денег на благотворительность, помочь восстановить разрушенные здания и отправить своего отпрыска в святая святых Магической Англии — Министерство. И плевать, что его, возможно, там сгноят. И знаешь, пока он мне объяснял свой план в деталях, я силился, чтобы не встать и ударить. Но мое воспитание не позволяет мне распускать руки — это низко, это удел грязнокровок. Он внезапно замолчал, его пальцы плавно проворачивали стакан. Гермиона сидела, молча смотря на него, понимая, что он совсем другой. Гермиона Грейнджер забирает свои мысли обратно. Драко Малфой сломлен.