Лабиринт искажений

              Ринбор шёл быстро, Райнен шагал следом, не вполне веря происходящему. Его немного успокаивало то, что провожает его Ринбор, а не командир орков. Когда Ринбор свернул на знакомую лестницу, где он подсматривал за Сиргом, пока помощник Альтакано орку зубы заговаривал, он решил, что эльф так тут и остался. Вспомнил, чего насмотрелся, и ладони немедленно стали холодными и влажными, а уши, наоборот — потеплели. Он очень надеялся, что сможет Финнеланна увести из этой башни. И сможет побыть с ним, пусть и недолго, прежде чем навсегда расстаться. И Альтакано не будет стоять над душой. Но стоило попытаться представить, как это будет — и сердце стискивала тревога, и ступеньки под ногами казались призрачными, словно во сне. Но Ринбор прошёл мимо знакомого смотрового окна. Они поднимались всё выше и выше, пока лестница не упёрлась в другую дверь. Ринбор толкнул её, натягивая на макушку капюшон. Внутрь внесло колючую ледяную пыль. Они вышли наружу, на самый верх окружавших двор построек. Дверь на лестницу прикрывал навес, в закутке подле него двое орков грелись у железной корзины с горящим углём, потирая лапы и переминаясь. Здесь было холодно и ветрено, ветер гонял по плоской крыше мелкие сухие снежинки, наметая тонкую рябь на каменные плиты. — Повелитель дозволил забрать эльфа, — сказал Ринбор. Один из орков неохотно оторвал зад от перевёрнутой кадки и потянул из пустой бочки железный прут и какое-то подобие багра. Ринбор махнул Райнену. Наружная стена поднималась ещё выше, и Ринбор указал на торчащие из неё кривоватые ступени, пригрозив: — Под ноги смотри! Там, на самом верху было ещё совсем светло. Между высоченными — в пару человеческих ростов — закруглёнными зубцами Райнен видел и вздымающиеся к северу горы в дымах горячих ключей, и тёмное трёхвершие Тангородрима, и мглу над Ард-Гален. Ветер проносился сквозь широкие промежутки между зубцами и пробирал насквозь. С верхушек зубцов свисали цепи. Прямо возле спуска ветер таскал туда-сюда по стене иссохший труп, почерневший, кажется, не эльфийский, перекошенный и с отвалившейся челюстью. Запястье мертвеца всё ещё держалось в железном кольце. Вдоль поперечной стены поодаль Райнен увидел точно так же — за одну из рук — прикованных знакомых с кухни. И опустил глаза к камням под ногами. В голове зазвучал голос Альтакано: …та цепь всё ещё болтается на склоне Тангородрима и скучает по какой-нибудь эльфийской ручке… Не та, и не одна, других наковали. Не на Тангородриме, но, можно подумать, здесь чем-то лучше. Жуткая сказка, которую он с детства знал, обрела реальность. Но когда это была история о легендарном эльфийском правителе, она хоть и пугала, но таких чувств не вызывала. Одно дело на палочках вытягивать с другими впечатлившимися мальчишками, кто будет висеть на стене дальнего сарая, держась за петлю из старой вожжи, а кто изображать освободителя; другое — когда это не игра, цепи настоящие, ледяной ветер моментально выполаскивает тепло из тела, вместо воды и питья — снег и дождь, и надежды на чудесное спасение никакой… Ринбор безмятежно прошёл мимо покойника и ещё мимо пары зубцов, где позвякивали пустые цепи — и остановился возле следующего. Лица пленника видно не было, но ветер трепал спутанные пряди, золотистые даже в вечернем северном свете, ни с кем не спутаешь. У Финнеланна цепи были и на руках и на ногах, хотя Райнен видел, что ступни эльфа даже не касаются камней площадки. — Да он сдох, поди, — сказал нагнавший их орк. И схватил эльфа за волосы, приподнимая голову и всматриваясь в белое до прозрачности лицо. — Неужели? — донеслось со стороны лестницы. К гребню зубцов поднялся Альтакано. Райнен невольно стиснул зубы при виде него. — Проверь, — сказал Альтакано, подходя. Орк хлестнул эльфа лапой по лицу, ничего не добился и выпустил. — Да пёс его знает, — сказал он. — А велено было беречь, — укоризненно сказал ему Альтакано. Орк стушевался. — Да уж мы берегли, — заверил он. — Да оно ж вон не уследишь за всеми-то. Райнен смотрел на Альтакано, чувствуя, как внутри что-то рассыпается, дробясь на мелкие острые осколки. Ни ненависти, ни гнева он не чувствовал, только растекающаюся в груди боль. Альтакано усмехался, глядя ему в глаза. Одной рукой он придерживал край плаща. На пальцах у него блестела серебряная цепочка, и тёмная подвеска моталась на ветру как старый труп на стене. — Ты, похоже, решался слишком долго, — сказал Альтакано. Он прошёл мимо Райнена, встав с другой стороны. Прямо у него за спиной, на зубце соседней стены таким же безжизненным телом на одной руке висел Сыч, даже в беспамятстве хранящий на лице тень улыбки. Клён стоял. По стене под ногами у пленников проходил узенький уступ, на котором можно было удержаться и Клён, упираясь пятками и сжимая единственной рукой цепь над головой, стоял и смотрел прямо на Райнена. Вех тоже как-то держался на этой приступке, прижимаясь к стене боком и оглядываясь через плечо. Дрозд стоял спиной, когда он, хрипло кашлянув, одной ногой сорвался уступа и попытался удержаться, натянув цепь, Райнен отвёл глаза. — Но я по-прежнему готов проводить вас завтра к Ард-Гален, — насмешливо сказал Альтакано. Райнен услышал, как Ринбор подхалимски возразил: — Повелитель, да чего туда-сюда бегать-то бестолку? Велите уже вниз оттащить — Сирг счастлив будет. Райнен смотрел на Финнеланна, вспоминая как Альтакано сказал про него: — За ним-то точно никто не явится, не та порода. А «та порода» — это кто? — подумал он. Кем нужно быть, чтобы, как правителю Дор-Ломина помогали те самые боги, к которым тут принято посылать? Сыном эльфийского короля? А если бы не было никакой помощи от тех, что за морем? Если бы он добрался до той скалы лишь для того, чтобы наткнуться на укоризненную пустоту высохших глазниц? Или опоздал на несколько мгновений?.. — Проводишь! — сказал Райнен, задыхаясь от внезапно накатившей ярости. Он повернулся к Альтакано. — И я увижу как он уходит! Как ты обещал! Иначе — эту штуку, — он указал на подвеску, — ты можешь хоть себе, хоть Морготу в зад затолкать. На миг стало тихо, даже ветер, кажется унялся. Потом Ринбор поперхнулся и заткнул себе рот рукавом. Орк присел и прижал уши по-собачьи, скосив на Альтакано вопросительно глаза. — Ну, выдрать его придётся как следует, — сказал ему Альтакано, — за непочтительность к Владыке. Самолично чуть погодя и выдеру, — он многообещающе посмотрел Райнену в глаза с тем же похабным предвкушением, с которым распускал руки накануне, — так что потом дня три сесть не сможет. Орк одобрительно засопел, а Ринбор фыркнул, отворачиваясь. Они с орком, похоже, под «выдрать» подразумевали разное. Альтакано шагнул к эльфу, в руке у него блеснул кинжал, Райнен успел испугаться, что командир орков полоснёт Финнеланна по горлу, но лезвие блеснуло у эльфа над головой, оставив неглубокий надрез чуть ниже локтя. — Раз кровь течёт, — сказал Альтакано, указывая на ползущие от раны вниз тонкие ленивые струйки, — значит, пока жив. И добавил, вытирая лезвие об лохмотья, оставшиеся от рукавов эльфийской рубашки: — Так что можешь его забирать. Райнен кивнул на орка. — Пусть он его снимет, — сказал он. — Сам ему скажи, — предложил Альтакано. — Он тебя послушает. Райнен шагнул вперёд. — Снимай, — сказал он орку с замиранием сердца. Орк оглянулся на Альтакано, но тот кивнул, и орк послушно сунул в гнездо сбоку от зубца конец длинного бруска и рванул другой на себя. Металл наверху лязгнул, крюк провернулся, освобождая цепь, и Райнен едва успел подхватить эльфа. Упавшее ему в руки тело было таким тяжёлым, что ему пришлось припасть на колено, чтоб его не выронить, и ледяным, словно он действительно держал в руках труп. Он понимал, что Альтакано пришёл сюда специально — покрутить знаком подчинения у него перед глазами, дать ему посмотреть на других эльфов, почувствовать, как обжигает ветер даже сквозь одежду. Надевай свой ошейник — и несколько квенди тут же окажутся в тепле… И ему было невыносимо стыдно, что он собирался уйти и оставить их здесь, забрав лишь одного, непонятно даже, живого или мёртвого, хотя знал — плохо всем. Но Финнеланну, наверное, всё же хуже, чем остальным. Пока орк освобождал от крепления нижнюю цепь, он пытался уловить хоть какое-то движение, дыхание, стук сердца — и ничего не замечал. И только всё ещё текущая кровь убеждала, что эльф действительно жив. — Скажи, чтобы цепи сбили, — сказал Райнен, оглядываясь на Альтакано. — Сам скажи, — ответил Альтакано. — Знаешь же, где кузница. Передашь, что по моему распоряжению. Ринбор, проводи его. А я тут задержусь. А то, — он обвёл рукой двор, — стража, похоже, бездельничает, может, они и за остальными не следят, и тут ещё кто успел издохнуть… Райнен поднялся и повернулся к спуску ещё до того, как он договорил. Потому что почувствовал: ещё немного — и он и правда согласится — прямо сейчас, сразу на всё, даже зная точно, что нельзя этого делать. Где кузница, он и правда знал, и дорогу вроде помнил. Но как внизу оказался, не понял. Пока спускался перед глазами стояли не каменные стены, а стелющиеся по ветру степные травы. Очнулся только оказавшись во дворе, перед растянутой между столбами верёвкой, бренчащей костями, в паре шагов от кузнечного пятачка. Хмурый нолдо стоял возле колоды с водой, опираясь на столб и смотрел на него молча. Взгляд у него был тяжёлый, как кузнечный молот. — Что уставился? — услышал Райнен за спиной. — Снимай с него железо. Кузнец взглянул на Ринбора мельком, потом снова перевёл взгляд на Райнена — на пару мгновений — и кивнул, повернувшись к горну. Райнен уложил Финнеланна на каменную скамью, накрытую потёртыми шкурами и тряпьём, под навесом, где кузнец прятался от непогоды. Ринбор встал поодаль, не заходя под крышу, кутаясь в накидку и засунув под мышки ладони. — Неужели ты его и правда потащишь к себе? — спросил он. — Тебе-то что? — огрызнулся Райнен. Он наклонился, приложив ухо к груди Финнеланна, по-прежнему надеясь услышать звук сердцебиения, но слышал только стук костей на ветру и почувствовал, как подступающие слёзы режут глаза. Ринбор подошёл ближе, опасливо поглядывая на кузнеца, выбирающего инструмент. Он осторожно взял Финнеланна за руку, за кончик большого пальца, приподнял руку и выпустил. Рука упала, цепь на запястье лязгнула об плиты. — Покойники коченеют, — наставительно сказал Ринбор, пятясь обратно наружу. — Может, конечно, он до своего счастья всего-ничего не дожил и кончился прямо вот только что, но к утру-то точно ясно станет. Нолдо подошёл к скамье, прямо на неё поставил маленькую наковальню и сказал Райнену, подпихивая её под крепление железного обруча. — Ногу держи. С лодыжек эльфа свисали какие-то длинные непонятные шнуры, жёсткие, кручёные, казалось, они шли прямо из тела, словно у щиколоток кто-то продёрнул сквозь ногу неровные бечёвки. Райнен, пытаясь повернуть ногу, как нужно было кузнецу чтобы подсунуть под заклёпку наковальню, потянул и оборвал одну и тут только, видя капли тёмной густой крови, понял что это. «Шнуры» оказались полосками срезанной кожи, их содрали, как полосу коры со ствола, но не отделили совсем. Тонкие, узкие полосы, уже подсохшие и свернувшиеся, но всё ещё соединённые с телом, свисали с лодыжек, а оставшиеся от них борозды, полные тёмным струпом, шли от колен к щиколоткам. Кузнец, подвинув оторопевшего Райнена, деловито и быстро поокорачивал полоски мёртвой кожи здоровыми ножницами и повторил: — Держи. Заклёпки он разбивал с одного удара. Каждый был настолько стремительным, что Райнен и движения не успевал заметить, только звук бил по ушам, такой громкий, что от него казалось и стены вокруг двора вздрагивали. — Вы́ходить хочешь? — закончив, спросил нолдо, ногой спихивая цепи в сторону. Лицо у него не изменилось, осталось таким же хмурым и безразличным. Он отвернулся, вытирая ножницы ветхой тряпкой и негромко сказал: — Тепло нужно. И вода. — Спасибо, — сказал Райнен поднимая Финнеланна. Теперь, когда цепи остались на полу кузницы, эльф казался ему лёгким. Когда он направился к выходу со двора, Ринбор пристроился рядом. — Надо было сразу соглашаться, — сказал он грея на ходу дыханием пальцы. — Ринбор, проваливай, а?! — не выдержал Райнен. — Дорогу я и без тебя знаю. Ринбор отскочил он него на пару шагов вбок, но отстать и не подумал. — Нет уж, — отказался он, — а вдруг тебе орки попадутся. — Не боюсь я орков, не беспокойся за меня. — Я за них беспокоюсь, а не за тебя, — возразил Ринбор. — Что я им сделаю голыми руками? — Кто тебя знает! Ты меня чуть горшком не убил, я всё помню. Я бы на месте орков подальше держался, но они тупые.