Две стороны одной реальности.

Сегодня спокойная ночь. Небосвод чист от каких-либо облаков, даже самых незначительных, несмотря на жаркий день. Лишь миллиарды звёзд сияют разными оттенками, мерцают. Близкие и далёкие, холодные и горячие, ни одной одинаковой, как снежинки, все они уникальны. И месяц. Белый, тонкий, только начинающий расти, выделяется на небе. В количестве звёзд даже можно различить вторую, тёмную сторону луны. Горизонт еле различим, только незначительная полоска чистой тьмы разделяет на небо и море, на верх и низ, на реальность и иллюзию в зеркальном отражении моря, спокойного и прозрачно чистого, такого невинного, но и жестокого, забирающего жизни несчастных, попавших в шторм, скрывающего за зеркалом глади ожесточённых существ из сказок, которые оказываются реальностью. Во Вселенной у всего есть две стороны одной сути. Даже у самого кровожадного, омерзительно гадкого существа можно пробудить чувства и желание любить. И это не байки, а факт. И сегодняшняя ночь тому доказательство. Эта ночь изменит всё будущее представителей двух сторон одной реальности, это как свет и тьма. Которые даже не заметят теплых чувств, которые будут расти друг к другу.

***

Ночью пляж прекрасен. Недалеко от берега, но уже на глубине, расположены гладкие, обточенные морем скалы, и чем дальше от суши, тем труднее до него дойти, по небольшой природной дорожке из маленьких каменных выступов, но это не помеха для одного ловкого мальчика. Его зовут Диппер Пайнс, ему 16, а выглядит он как обычный слуга в старых шортах и майке, а точнее раб, большого поместья на возвышенности, который принадлежит семье Нортвест. Раз в неделю, ночью, можно заметить, как он тайком приходит на пляж и, аккуратно ступая по выступам, добирается и садится на один и тот же камень, опуская вечно босые, грязные ноги в нежную, как может показаться, воду. Немного морщится от щипания ссадин, которые омывает солёная вода, но эта боль не идёт ни в какое сравнение с той жестокостью, с которой наказывают в поместье за любую провинность, даже случайно разбитая чашка равнялась увечьям на спине, но это только чашка. Он всегда приносит с собой тетрадку и уголёк, достаёт и что-то пишет, иногда просто смотрит на тёмный небосвод карими глазами, в которых отражаются яркие звёзды, очерчивая пальцем созвездия. У него на лице отсутствуют какие-либо эмоции, лишь слёзы периодически скатываются по щекам, капая на бумагу. Раз в неделю, ночью можно заметить, как к этому мальчику втайне приплывает русал, с хвостом, отливающим золотом при свете луны, сияющими узорами по бокам и пшенично-светлыми волосами. Его глаза ярко-жёлтые с узкими зрачками. Его взгляд становится тёплым, когда он смотрит на мальчика, спокойного и ничего не подозревающего. Он его любит, и никого более, к остальным он жесток и хладнокровен. Ему ничего не стоит с улыбкой на лице убить человека, разорвать на части или по одному вытащить органы. В первый день он так и хотел поступить с такой лёгкой добычей, но его что-то остановило, что-то необычайно горячее, при виде юноши: печального, измотанного, побитого. По его взгляду можно понять, что ему глубоко плевать на свою судьбу. От этого взгляда карих глаз это что-то необычайно горячее распространяется по телу, исходя от самого сердца. Любовь. Но у сирен не так, как у никчемных людей, играющих с чувствами, нет, у сирен одна любовь на всю вечность, которую они проводят вместе с избранным. Каждую среду ,в одно и тоже время, Билл приплывал к мальчику, наблюдая издалека за каждым его движением. И вот настал тот день, когда русал решает выйти навстречу и наконец переплести две судьбы, создать одну общую. Признаться в чувствах, вовлекая в поцелуй. И вот, когда всё уже обдуманно, он выплывает из-за скалы и останавливается, глядя на место, где минуту назад сидел мальчик в кровавой рубашке. Оно было пустым, а на скале лежала тетрадь с вырванным листком сверху. Билл подплыл к камню и хватает клочок бумаги, который уже успел подхватить ветер. На нём были стихотворные строчки без названия и разводы от слёз.

***

Здесь ночи сказочно красивы, Здесь я один, со мной покой. И будем к морю мы учтивы, Не создавая шум иной. Сиянье звёзд и блеск морской. Влекут меня туда, Где буду я самим собой, Где нет добра, нет зла. Посреди ночи на скале, Я весь укутанный тоской. Сижу и думаю во мгле, Как встретить мир иной. Возьму из моря камень чёрный И привяжу к ноге. Последний вздох, такой тяжёлый. Последний символ на листке.

***

Послышался громкий всплеск, на волнах от которого скользил прочитанный листок. Глубже и глубже опускался Билл, со всей силой работая хвостом, лишь бы успеть. Пузырьки воздуха, всё реже и реже поднимающиеся со дна, заставляли плыть ещё быстрее. Чем ниже опускался русал, тем ярче светились узоры на хвосте, освещая путь. Наконец-то в тьме начали появляться очертания тела, и рука, тянущаяся вверх к свету. Шатен рефлекторно подёргивался, хватая ртом воду, тело уже плавно опускалось на песок, ещё 5-8 ударов сердца, и оно остановится навсегда. Билл подхватил мальчика за талию. Он убрал волосы с лица и пальцем приоткрыл веко. Зрачок немного сузился от света. -Жив!-шепот. С этими словами он впился острыми как сотня лезвий зубами в место чуть ниже шеи, вливая, как змея, свой яд. Посчитав, что достаточно, русал отстранился. Вода вокруг побагровела от крови. От места укуса под кожей расходились яркие, жёлтые пульсирующие нити. Они переплетаются, создавая сеточку, распространяющуюся то быстро, то медленно по всему телу. Диппера затрясло, он кричит беззвучно, глаза открылись и засияли ярко-голубым, это значит, начались метаморфозы, и яд вовсю начал действовать. Билл содрал с него одежду, оставляя мальчика нагим, и порвал верёвку, соединяющую ногу с камнем. Ничего не должно мешать, иначе всё пойдёт не так, как планируется. Не прошло и минуты, как на шее уже появились жабры, которые сразу начали быстро открываться и закрываться. Между пальцев выросли прозрачные перепонки, ушки тоже видоизменились и стали похожи на плавнички с сияющими бусинками по краям. Билл со спины обнял парня, утыкаясь носом в волосы. Обвив хвостом по спирали, он сжал ноги парня, чтоб они были вместе и не двигались, иначе не избежать адской агонии. Сам процесс деформации конечностей мучителен, а бесконтрольное тело только ухудшит ситуацию. На поясе поблескивают полупрозрачные, слегка голубые чешуйки, которые становились ярче в начале хвоста. Голубая чешуя медленно покрывала то, что когда-то называлось ногами, переходя в хвостовой плавник, который слегка подрагивал. Наконец всё закончилось. Билл аккуратно развернул измученное тельце и нежно прижал к себе, согревая от холода глубины. Диппер слегка приоткрыл уже нежно-лазурные глаза, устремив взгляд на необычайно красивого русала, смотрящего на него с нежностью. Он, улыбаясь, продолжал поглаживать волосы мальчика. Всё тело ниже пояса онемело. Но от пережитого ранее ему было всё равно как на покалывающий новый хвост, так и на то, что он жив и находится в объятиях блондина под водой. Сейчас был важен только он, тот, кто спас отчаянного утопленника и проявил к нему чувства. -Ты больше никогда не будешь одинок, я никогда не позволю никому навредить тебе, будь это физическая или душевная боль. Полюби меня, как я полюбил тебя. Прими меня и останься со мной навсегда. И больше на твоём лице не будет слёз, я буду заботиться о тебе,-Билл наклонился к лицу юноши и нежно коснулся посиневших губ своими, помяв их он углубил поцелуй, аккуратно проводя языком по нёбу, поглаживая чужой язык. Мальчик робко отвечал и наслаждался каждым касанием со стороны русала. Юноша улыбнулся сквозь поцелуй и обнял в ответ спасителя, постепенно теряя от слабости сознание. Диппер впервые ощутил на себе счастье.