Под переливы скрипки

      Нико до последнего боролся с отцом, который настаивал на этом конкурсе. И лишь перспектива уехать в другую страну на целых десять дней заставила его согласиться. Уж эти-то десять дней вдали от отца он проведет со вкусом. И это был один из тех редких случаев, когда ди Анджело-младший соглашался на условия отца, которого ненавидел. Он терпеть не мог постоянные правила, ограничивающие его свободу. Он ненавидел эту замкнутую резиденцию, стоявшую на отшибе у самого моря. И больше всего он ненавидел человека, семь лет назад увезшего его от матери и сестры в Италию. Его компании просто нужен был наследник. И никто не удосуживался спросить мнение самого Нико. А ведь ему до жути не хотелось быть с отцом и вертеться в тех же кругах, что и сам старший ди Анджело. Нико ненавидел ложь и грязные деньги, на которых еще не высохли пятна крови. Хотя кого это волновало?       А потом его заставили учиться играть на скрипке. Парень долго упирался, не желая заниматься. За эти семь лет у него сменилось порядка двадцати преподавателей. И ни один из них, даже за громадные деньги, не соглашался учить дальше этого «заносчивого юного засранца». А Нико лишь забавлялся этим и отшучивался, что характером весь пошел в папочку.       Но вся эта неразбериха и суета со сменой учителей не мешала юному наследнику черпать из каждого свои знания. И он спокойно мог выступать с тяжелыми произведениями на сцене. И выступал. Много. Плюс ко всему, Нико был горд и не мог позволить себе опозориться на сцене, обладая при этом недюжинными способностями и феноменальной памятью.       А каждый раз, когда отец признавал его игру великолепной, ди Анджело-младший отвечал ему всей злобой, скопившейся за долгие годы. И говорил о том, как мечтает разбить эту чертову скрипку об отцовскую голову. Нико нравилось доводить отца до бешенства, наблюдая за яркими гневными искорками в темных глазах итальянца. Да еще масла в огонь подливало то, что юноша был нетрадиционной ориентации, никогда не упуская возможности напомнить родителю об этом.       И вот теперь ди Анджело был в Америке, в Лос-Анджелесе. Он приехал, чтобы победить своих соперников. Ни много ни мало 39 человек, которые будут бороться за известность и билет в счастливую жизнь. Отобранные почти из всех стран мира. Будет интересно посмотреть, на что они способны.       Но город был слишком живым для Нико. Он был слишком людным для того, кто несколько лет провел в закрытой загородной резиденции отца, не имея возможности общаться с людьми. За эти семь лет он разговаривал лишь с родителем и прислугой в доме. Он слишком привык чувствовать себя одиноким и замкнутым, чтобы вот так сразу открываться навстречу новым людям, новым эмоциям и ощущениям. И это его пугало. Он слишком ненавидел людей.       Всех, кто пытался с ним здесь познакомиться, он посылал подальше, кидая им вслед острые шуточки. И теперь мечтал лишь о том, чтобы побыстрее свалить из этого места, остаться снова наедине со своими проблемами и мыслями, но не видеть всей этой суматохи и глупых улыбок.       И все-таки все это было лишь безобразной маской, которую ди Анджело сам себе придумал в надежде спрятать за ней ранимую и тянущуюся к свету душу. Сначала он надевал ее лишь на время, но с каждым разом Нико все больше привыкал к ней, а в конце концов даже не заметил, как маска полностью приросла. Настоящая сущность теперь прорывалась слишком редко, и пробиться к ней извне было практически нереально. По крайней мере, разбить холодный лед отчужденности еще никому не удавалось. Нико не собирался заводить друзей. Пустые слова и пустые обещания — да кому они нужны?       Но именно сейчас юноша позволил своей душе расслабиться и хотя бы частью стряхнуть тяжелые оковы, зайдя в кафе на соседней улице. Нико не помнил его названия, да и какое ему было дело до этих мелочей? Сейчас его заботили лишь собственные мысли и предстоящее вечером выступление. Впрочем, и так было ясно, что в следующий тур он пройдет.       Нико поверхностным взглядом окинул помещение и, не найдя ничего особо интересного, заказал себе горячий шоколад. Единственный напиток, который он предпочитал в таких местах — он поднимал ему настроение. Особенно в такую морозную погоду, как сегодня.       Приятно зашелестели слегка пожелтевшие страницы книги, взятой из отцовской библиотеки. Нико любил читать с самого детства. Эту любовь ему привили мать с сестрой, и он не мог от нее отказаться. Именно книги давали ему тот островок спокойствия, в котором он так нуждался в этом безумном, вечно куда-то спешащем мире. А еще книги не умели врать, как люди. И Нико это нравилось. За книгой он мог просидеть целый день, не отрываясь, с удовольствием перелистывая тонкие страницы. Именно так юноша и строил свой маленький мир, в который попасть мог только он.       Вот и сейчас, с головой окунувшись в свою фантазию, парень потерял счет времени. Быть может час, два… а может и больше… Да и какая разница, в эти минуты для него существовали лишь хрупкие бумажные странички с аккуратно выведенными словами. Но все же… Даже если бы захотел, Нико не смог бы объяснить, что это было. Словно кто-то невидимый осторожно потянул его за рукав, заставив повернуться в сторону окна. И здесь он наткнулся на изучающий его взгляд зеленовато-голубых глаз, напоминающих морские просторы. У юноши перехватило дыхание. Напротив него сидел молодой парень, навскидку лет двадцати, с красивым аккуратным лицом. Темно-каштановые волосы были слегка взъерошены, обрамляя правильный овал лица. Бледно-розоватые губы были слегка приоткрыты, добавляя в образ юноши небольшую изюминку.       Ди Анджело сглотнул. Он никогда не отрицал своей «ненормальности». Он смирился с этим давно. Но тем не менее его редко привлекал кто-то из парней, а если Нико и тянуло к кому-то, он быстро разочаровывался в этом человеке. Ему не нужна была похоть. Он хотел любить, по-настоящему, до изнеможения, зная, что предмет обожания рядом и никогда не бросит его ради низших целей. Но всякий раз пытаясь найти хоть отголоски этих чувств, Нико все больше понимал, что такое вряд ли возможно.       А в этом парне, сидящем за соседним столиком, было что-то необычное, несвойственное простым людям. Он разительно отличался от всей этой пестро-серой массы, куда-то спешащей по улицам. На секунду Нико показалось, что повеяло морским бризом, приятно всколыхнувшим волосы. Внутри сладко растеклась истома, а сердце забилось еще сильнее, словно раненая птица о стены клетки, норовя выскочить наружу.       И Нико мог бы вечно любоваться, скользя взглядом по сильному крепкому телу, мускулистым рукам, прикрытым тканью синей рубашки. Он готов был отдать все за то, чтобы только прикоснуться к щеке и провести по ней рукой, очерчивая изгибы бровей, носа и губ. Он мечтал впиться поцелуем в этот приоткрытый рот…       Волна горького разочарования захлестнула с головой, когда парень отвернулся, смыв наступившее наваждение. Но быстро сменилась хитрой ухмылкой, стоило только ди Анджело заметить проступивший ярко-красный румянец на щеках соседа. Это было поистине великолепно. Кажется, он обернулся, когда убегал?       Нико расплылся в широкой улыбке, понимая всю забавность и неловкость этой ситуации. Когда он в последний раз так улыбался? А черт его знает. Но почему шоколад вдруг стал таким вкусным, а вокруг словно потеплело, будто кто-то добавил в мир новых ярких красок? Нико не знал, но поклялся найти ответ…