Флаг - в руки, барабан - на шею, букетик - в задницу! 1068

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 107 страниц, 17 частей
Статус:
в процессе
Метки: Hurt/Comfort Ангст Групповой секс Драма Изнасилование Кинки / Фетиши Насилие Первый раз Повествование от первого лица Полиамория Психология Романтика Секс с использованием посторонних предметов Твинцест Юмор

Награды от читателей:
 
«Идеально *о*» от WleGa_
Описание:
Как несказанно мне повезло! Устроиться в процветающую компанию на высокооплачиваемую должность, попасть в такой дружный коллектив - мечта любого "зеленого" парня, приехавшего в Москву из родного "мухосранска". Но, постойте, мне кажется или этот хваленый коллектив, состоящий практически из одних представителей сильного пола, относится ко мне чересчур уж заботливо? Задницей чую, что-то здесь не так...

Посвящение:
Автору заявки.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Описывать в своих историях насилие мне еще не доводилось, будем пробовать:)
Своеобразный эксперимент, потому что не очень тяготею к ориджам по реальному, скучненькому миру.

Работа написана по заявке:

Глава 7. Разорванный волками.

17 декабря 2012, 21:09
Дверь за моей спиной захлопнулась, оповещая посетителей кафе о моем прибытии и отрезая мне все пути к отступлению. От человеческого общества меня отделяла плотная штора, висевшая в паре десятков сантиметров от меня. По всей видимости, это какая-то особенная деталь интерьера – задрапированная изнутри входная дверь. Странно. Я уже слышал человеческие голоса, шум, движение. Нервно сглотнув, я вышел к своим коллегам. Шершавая материя легко поддалась, открывая мне вид просторного зала. Он был богато украшен, а единственными источниками света в столь поздний час здесь были свечи. Шторы на окнах плотно задёрнуты. Всё вокруг янтарно-пурпурное, переливается золотом, купаясь в приглушённом мягком свете. Это обыкновенное кафе могло потягаться в роскоши и с самыми дорогими ресторанами. К тому же, ребята рассказывали, что обслуживание и еда здесь тоже высшего класса. Что ж, стоило ожидать чего-то особенного в подобной компании. В углу помещения – большая сцена, также драпированная тканью, посреди зала – большой стол с белой скатертью и алого цвета салфетками для каждой персоны. Начищенные до блеска столовые приборы сияют, отражая свет. Мои ближайшие коллеги уже разместились. Кроме них и, несколько портившей всю картину, странной певички здесь никого не было. - Влад, ты пришел! – взвизгнул Саша. Я поспешил присоединиться к собравшимся, придумывая оправдание своему опозданию. Допроса же мне, однако, не устроили, и, даже, я бы сказал, дружелюбно, усадили прямо напротив директора компании. - Теперь можно начинать! – воскликнул Артем, отчего я поперхнулся апельсиновым соком. Они что, все это время меня одного ждали? Обведя взглядом всю банду, я запоздало понял, что из всех сотрудников, работающих в нашей кампании, за столом присутствовали лишь ребята из главного офиса, директор с сыном, Сашка и чертовы близнецы. Странно. Очень странно. - Влад, ну ты чего как первоклашка на утреннике, выпей чего-нибудь покрепче! – все тот же Артем всунул мне в руку большой бокал с каким-то горячительным напитком, предварительно конфисковав у меня стакан с соком. Действительно, кто же знал, что я начинаю млеть уже от небольшого количества алкоголя. Я сделал небольшой глоточек янтарной жидкости, и мое лицо исказила гримаса отвращения. Как вообще можно пить ЭТО. Оно же… Горькое. И горло жжёт. - Эй, Тем, я тут хотел спросить, - я положил ладонь на плечо блондина, пытаясь привлечь его внимание, но повизгивающий голос певички и громкий смех, не способствовали тому, чтобы я был услышан. - А сейчас – тост! - провозгласил Григорий Венедиктович, слегка приподнимаясь. – Выпьем за виновников торжества: именинников! Кристиан, Мирослав, пусть сбудутся все ваши желания! Раздались аплодисменты, зазвенели бокалы, все как-то разом заговорили. Лёгкий запах алкоголя повис в воздухе. Я был удивлён. Про день рождения этих поганцев я ничего не слышал. В общем-то, мне было и не до разговоров сегодня днем. Да уж, не просто так весь день меня преследовало предчувствие чего-то гадкого. Я нашёл взглядом виновников торжества и случайно заметил, как после короткой речи директора, взгляды их пересеклись, губы изогнулись в симметричных, коварных ухмылочках, а две пары глаз обратились прямо на меня. Глаза мои округлились от удивления и страха. Я нервно сглотнул, спеша отвести взгляд куда-нибудь в сторону. Теплая рука легла на мое плечо. Михаэль словно чувствует каждую мою эмоцию. - Все в порядке, - одними губами прошептал я. Он тактично кивнул и повернулся к Матвею. Как ни странно, вечер прошёл вполне прилично и, я бы даже сказал, весело. Постепенно я начал расслабляться. Тонкий голос певички перестал раздражать, глаза привыкли к полутьме, алкоголь приятно расслаблял после напряженного рабочего дня. - Привет, - мое ухо опалило чьё-то дыхание. Вздрогнув всем телом, я обернулся и встретился взглядом с Мирославом. Я без труда определял, кто из близнецов стоит передо мной. Их выдавала мимика, манера поведения, тональность голоса и много ещё чего. - И тебе привет, – немного стушевавшись, ответил я. Как-то это странно - здороваться после двухчасового общего времяпровождения. Да и вообще всё как-то странно, – А где Кристиан? Его действительно не было видно нигде поблизости, хотя я привык думать, что он всегда крутится рядом с братом. Какими бы задиристыми они не выглядели на первый взгляд, мне казалось, что таким образом они просто защищают друг друга от многочисленных недоброжелателей. Почему-то мне думается, что именно этого добра у близнецов хватало всегда. - Не знаю, - легкомысленно передернул плечами блондин. Было в этом движении что-то фальшивое настолько, что меня передернуло от отвращения. - Ясно. Ну, я пойду тогда, меня Артем искал, - в его присутствие я чувствовал неловкость. О чем мне с ним разговаривать? Как себя вести? Эти вопросы буквально физически давили на меня, вынуждая убраться от неприятного собеседника подальше. А он продолжал буравить меня взглядом. Казалось, я кролик, заворожённый взглядом питона. Очень сложно от него оторваться. - Постой, - он сделал небольшой шаг вперед, отчего я невольно отпрянул, – выпьем? Он прищурился и фальшиво улыбнулся. Только сейчас я заметил в его руках два бокала с бурого цвета содержимым. Один из бокалов он протягивал мне. Боже, какие длинные пальцы. - Спасибо, но, думаю, мне на сегодня хватит, - сконфуженно пролепетал я, мечтая сбежать отсюда поскорее. Мирослав не вселял доверия. Кажется, он что-то задумал. - Невежливо отказывать имениннику. Тем более, что это будет последним лично моим капризом на сегодня, - нагло ухмыльнувшись, ответил он, настойчиво втискивая бокал в мою руку, – милый, да здесь градусов меньше, чем в компоте. Мысленно проклиная себя за опрометчивое попустительство, я, все же, принял напиток. Мирослав довольно улыбнулся. - За исполнение желаний, - произнес он короткий тост, приподнимая бокал. Я сделал то же самое и немного пригубил. Вино действительно было прекрасным на вкус: сладкое, с небольшой кислинкой в послевкусии и обволакивающим, пряным запахом. Я не заметил, как опустошил целый бокал и пришел в себя только тогда, когда снова встретился с насмешливым взглядом блондина. Соблазнительно улыбнувшись, Мирослав кивнул мне и направился куда-то в сторону, как мне казалось, с абсолютным чувством выполненного долга. И это все? Стоп. Что-то не так. Я растеряно стою посреди зала. Откуда взялась это ощущение совершеннейшей эйфории? Жарко. Кажется, я, всё-таки, перебрал. Пить. Я очень хочу пить. Это вино действительно было потрясающим. Хочу его. Хочу именно его. Я бы утонул в нём. Где? Где оно? Словно сквозь сон чувствую, как на мое плечо ложится изящная рука. Тысячи пошлых фантазий в голове проносятся вихрем. Во всех позах. Со всеми. По телу проходит сладкая дрожь. Я в шаге от пьянящего экстаза. Подаюсь навстречу прикосновению. Что со мной? Что со мной происходит, чёрт подери? Это страшно! Пусть это закончится! - Не хочешь выпить ещё, принцесса? – жаркий шёпот. Какой соблазнительный голос. Это Кристиан, я узнаю. Я резко дергаюсь, как от разряда электричества. Из жара бросает в холод. Вторая его рука опускается вниз, слегка касается. Нет! Как же это отвратительно пошло. Это всё они! Эти двое! Это из-за них! Но я не могу сопротивляться, это выше моих сил. - Что за чёрт?.. – слова даются с трудом, язык заплетается. Не могу твёрдо стоять на ногах. Рука обхватывает меня поперек груди, словно миллиарды игл пронзают всё моё тело. Шумно вдыхаю. Нужно держаться. Молча позволяю Кристиану увести себя в сторону двери, ведущей на второй этаж. Всё вокруг сливается. Все мысли улетучились, оставив после себя только расслабляющую пустоту. Я прихожу в себя, когда моего тела касается легкий холодок. Пара окон остеклённой террасы открыта. - Где ты пропадал так долго, брат? - слышится ехидное замечание где-то совсем близко. Этот голос… Всё плывёт. Чувство, словно сейчас меня разорвёт на части. - Мне пришлось тащить его на себе. Он, знаешь ли, совсем не легкий, - слова доходят до меня несколько с опозданием и словно через толщу воды. Господи, я не могу так больше. - Тебе же будет лучше, если он останется в таком состоянии, - горько и ядовито бурчит первый. Я чувствую, как меня освобождают от удавки-галстука и расстёгивают воротник рубашки. Дышать становится до невозможности легко. Словно я могу вдохнуть так, что лёгкие лопнут, подобно воздушным шарикам. Я шумно выдыхаю. Весь мир для меня сейчас сосредоточен в угольно-чёрных глазах. - Чем ты его опоил? - несколько брезгливо, с лёгкой усмешкой, спрашивает «второй». Ещё одна пара рук ложится на моё разгорячённое тело. Звякает пряжка ремня, тонкие пальцы расстегивают ширинку. Я, ничего не соображая, снова подаюсь навстречу чужим прикосновениям, ёрзаю всем телом на холодном полу. Ответом мне служит тихий, злорадный смех. Брюки стаскивают с меня вместе с бельём. Да. Мне так хорошо. Да. Ещё, пожалуйста, ещё! - Запрещенный афродизиак, родом из Австралии, если я не ошибаюсь. Эффект дает не хуже опиума. «Второй» восхищенно присвистнул. А в моей голове образовался вакуум. «Афродизиак», «Австралия»… Слова-то какие смешные. Аф-ро-ди-зи-ак… Ав-стра-ли-я… Как забавно. Не могу сдержать смеха. Сдавлено хихикаю. Заканчивая, по всей видимости, меня раздевать, «второй» встаёт. Мне снова становится невыносимо жарко, хочется немедленно содрать с себя кожу, обнажить себя до костей. - А у него красивое тело, - доносится сверху. - Только самое лучшее для моего дорогого братца, - слова превращаются в эхо, бесконечно резонирующее в голове. «Первый» явно был доволен собой. Нужно что-то делать. Это не может так продолжаться. Титаническими усилиями я завожу свою руку за шею и, что есть сил, впиваюсь в неё ногтями, раздирая кожу до крови. Резкая боль немного приводит в чувства. Голова продолжает гудеть, но я уже могу хоть что-то понять. Моя голова лежит на коленях Мирослава. На моих глазах его брат подходит ближе. Уже через секунду Крис наклоняется к брату, их губы встречаются. Поцелуй близнецов становится жарким, это просто завораживающее зрелище. Мирослав вцепляется в шею Кристиана, стараясь буквально повиснуть на нём. Тот, почему-то, всячески сопротивляется. Они родные братья. Они близнецы. Они целуются. Мне страшно. Боже, во что меня втянули? Я не могу пошевелиться. Глаза снова застилает туман. Мирослав поднимается на ноги, увлекаемый братом, не разрывая поцелуя. Моя голова больно ударяется о пол. Не могу оторвать от них взгляда. Они словно вжимаются друг в друга, сплетаясь руками и ногами. Каждый изгиб тела, каждое движение одного из них тут же находит отклик у другого. Кристиан с силой сжимает ягодицы брата. Мирослав надрывно стонет прямо в его губы. Боже, пусть они просто забудут про меня. Необъяснимая паника. Я весь дрожу. Нужно бежать. Нужно спрятаться. Попытаюсь приподняться, но тело просто не слушается. - Ты только посмотри, он начал приходить в себя, - разорвав поцелуй, Кристиан отталкивает от себя брата, и, с почти детским интересом, садится на корточки возле меня. Он пристально смотрит мне в глаза, – как ты себя чувствуешь? Тошнит? Голова сильно болит? Прислушиваюсь к себе. Нет, подобных ощущений нет. По моему телу удушливой волной распространяется странное чувство волнения, жажды, трепета... Чёрт, да я же возбуждён! Блондин почти нежно проводит по моей щеке тыльной стороной ладони. В его глазах черти танцуют пасодобль. Едва касаясь кончиками пальцев, его рука опускается к паху. Замираю. Он сжимает мой возбуждённый орган. Широко раскрываю глаза. Это мой голос? Это мой стон? Я не узнаю себя. Всё тело напрягается до предела. Я готов сойти с ума. И тут все возвращается. Способность мыслить, понимание ситуации - все. Возбуждение никуда не уходит, только усиливаясь. Кажется, я ощущаю сейчас каждым нервом. Это почти болезненно. Страшно. - Кристиан, что ты, черт побери, задумал? – отрывисто рычу я, пытаясь преодолеть слабость, сковавшую все тело. Нужно хоть немного отдышаться. - А ты как думаешь? – Он плотоядно улыбается и, вырисовывая пальцем на моей груди замысловатые узоры, наклоняется ближе к уху, – я собираюсь тебя трахнуть. Что? Что это значит? Это что, какой-то кошмар? Не могу и двух слов связать, мне словно перехватывает горло. Ловлю воздух ртом. Я не хочу. Лучше убейте меня. По спине пробегают мурашки. Чувствую, как ногти Кристиана впиваются в уже разодранное мной плечо. Боль застилает глаза. Из моего горла вырывается нечеловеческий крик. Как больно. Как же больно. На глаза наворачиваются слёзы. Голова кружится. Вдохнуть. Нужно вдохнуть. Не плакать. - Уб..лю…док… - еле выдавливаю из себя. Мои глаза широко раскрыты. Слёзы льются сами по себе. Мне всё ещё очень страшно. Помогите. Кто-нибудь. - На твоем месте, я был посдержаннее в выражениях, - снова шипит со стороны Мирослав. Он явно издевается. Тварь. Ненавижу. Что они со мной сделают? А если они меня убьют? Чёрт. Я не хочу. Холодные руки заскользили по телу, вызывая дрожь наслаждения. Ненавижу себя за это. - Ты уже так возбужден,- мурлыкает мой мучитель, нежно облизывая за ухом, - тебе так нравится боль? Шалунишка. Он останавливается напротив моих губ. Сжимаю зубы так, что скулы сводит. Одарив меня взглядом голодного зверя, он недовольно сжал губы в тонкую полоску - Мирослав! – Его голос леденяще звенел. Брата он не одарил даже взглядом, не переставая смотреть мне в глаза. Мирослав бесшумно опустился на колени за моей головой. Его пальцы крепко сдавили мне челюсть, вынуждая приоткрыть рот. Влажный язык Кристиана мягко скользит по нижней губе, пробираясь глубже, навязчиво лаская. - Мирослав, он не отвечает, - захныкал Кристиан, оторвавшись от моих губ. Хочется стереть с губ след его проникновения. - Извини, но заставить его что-то делать я не могу, - апатично ответил Мирослав, отпуская мой рот, – еще одна порция наркотика превратит его в овощ. - Ясно, - слащаво протянул Крис, задумчиво проводя указательным пальцем по моим зубам. Я не хочу быть овощем. Нет. Я, со слепой злостью, прихватил палец зубами. Крис вскрикнул, моментально отдергивая пострадавшую руку. Глаза его вспыхнули яростью. - Сука, - зло скалится он. Палец его кровоточит, – Мирослав, принеси. Мирослав с презрением фыркает, встаёт и проходит к двери в дальнем от меня углу. Сердце бьётся, как обезумевшее. Что задумал этот подонок? - Я окажу тебе великую честь, - шепчет Крис, грудью прижимаясь к моей груди. Я недовольно заёрзал под ним, но, о Боже, кажется, ему даже понравилось. Что я делаю? Мирослав снова появляется в моем поле зрения. В руках у него большой бархатный футляр. - Брат, - коротко окликнул Мирослав. Крис поднимается на ноги, бережно принимает футляр в свои руки, почти любовно проводит по нему рукой. Пара нежных движений, щелчок – и крышка откинута. - Познакомься, Влад, это моя фаворитка, - он вытащил из футляра длинную кожаную плеть. На кончике каждого из девяти плетёных хвостов поблёскивала крупных размеров металлическая бусина. Грубый, жёсткий предмет, одним своим видом внушающий ужас. Кажется, именно такими пытают в аду. В воздухе появился лёгкий запах кожи. Будет больно. Чёрт, я этого просто не выдержу. Кристиан щёлкает пальцами, подавая сигнал брату. Тот подходит ко мне, грубо прикасается ко мне холодными руками, ставит меня на четвереньки, расставляя колени как можно шире. Руки фиксирует над головой так, что я опираюсь на локти. Я еле держусь в этой позе, но если я упаду, то будет хуже. Страшно. Страшно. Слишком страшно. Из распахнутых глаз текут слёзы. Не хочу. Пусть это будет только сон. С немым ужасом, чувствую, как по моему позвоночнику легко пробегают тонкие пальцы. К ягодицам прикасается что-то неприятно-холодное. Непроизвольно вскрикиваю. - Нет! – вырывается из моей груди отчаянный крик. - Что? – наигранно-удивлённо воскликнул он и грубо раздвинув ягодицы пальцами. Что-то твёрдое уже было готово войти в меня. Кажется, это рукоять плети. Да, у неё была очень странная форма... Кажется, несколько резиновых шариков, скреплённых воедино. - Нет, - ещё раз бессильно выдыхаю я, стараясь не плакать. Она входит в меня, она разрывает меня. Как же больно. Это невыносимо. В глазах снова темнеет. Я не могу больше. Хватит. Хватит. Я не выдержу. Не могу издать и звука. - Ты ведёшь себя неподобающе, - пропел он, грубо проталкивая первый шарик рукоятки, – и за это ты будешь наказан. Вспышка невыносимой боли снова пронзила меня. Она внутри. Я не могу даже кричать. Издаю непонятный, дикий хрип, широко раскрывая рот. Не плакать, только не плакать. - Тебя никто не услышит, милый, - безразлично бормочет Кристиан, наслаждаясь своей маленькой победой – первый шарик вошёл полностью. Мирослав всё ещё стоит здесь, рядом со мной, я вижу его ноги. Может быть… - Мир…Миро…Слав… - сквозь всхлипы зову блондина, ничего не соображая. Кристиан неожиданно громко, звонко, почти по-девичьи, рассмеялся, резко проталкивая следующий шарик внутрь. - Он не поможет, глупенький. Он МОЙ, понимаешь? Только мой! Неужели никто мне не поможет? Два последних шарика входят вместе и резко. Я кричу в полный голос, я не помню себя, всё мое тело – единый сгусток боли и унижения. До крови царапаю руки, из глаз всё-таки текут слёзы. Меня тошнит, перед глазами - темные круги. Больно… страшно. Кристиан противно хохочет. Это, кажется, длится уже вечность. Сколько можно? - Надеюсь, ты не думаешь, что это конец? – едко замечает он. Что еще? Что ещё они со мной сделают? Кристиан, по всей видимости, решил не мучить меня ещё и чувством неизвестности. Что-то щёлкнуло в его руках. Рукоятка приходит в движение, она вибрирует внутри. Сзади снова всё обжигает болью, словно шарики раздирают мои внутренности до крови. Я кричу во всё горло, вою, чтобы хоть как-то отвлечь себя от этого чувства, беспомощно уткнувшись лицом в сгиб локтя. Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста. В голове всплывают образы прошедшей недели. Радость, улыбки, свет. Где Артем? Сашка? Где Михаэль, в конце концов? Почему меня не ищут?! По лицу стекает холодный пот, смешиваясь с кровью из прокушенной губы. - Хватит, - Крис резко потянул на себя рукоятку плети. Отпустите меня. Отпустите. Что ещё вам от меня нужно? Длинный, тонкий палец Кристиана касается моих губ. Мои челюсти снова непроизвольно сжимаются. Хвосты плети больно обжигают спину, железные бусины почти разрывают кожу. Пытаюсь подавить очередной, рвущийся на волю, вскрик. Послушно принимаю в рот два пальца, чуть посасывая их. Ком подходит к горлу. Меня сейчас стошнит. Крис усмехнулся, почти с нежностью оглаживая место недавнего удара. - Молодец, хороший мальчик, - он запускает пальцы второй руки в мои волосы и, схватив, по-хозяйски тянет на себя. Почему-то вспомнился Михаэль. На душе стало ещё отвратительнее, - ты заслуживаешь награды. Моего прохода касается что-то холодное и склизкое. Смазка? Кристиан размазывает вязкую субстанцию, проникая одним пальцем внутрь, немного растягивая, чтобы можно было войти. Неужели плети не хватило? Какой у него размер, черт возьми?! - Такой сладкий, - прошипел он сквозь зубы. С опозданием я понимаю, что именно хочет сделать со мной этот садист. - Нет! Стой! – Мой голос срывается на визг, пытаюсь сопротивляться. Тело не слушается. Секунда. Разум поглощают тьма и боль. По телу проходит судорога. Кристиан врывается в меня сразу, во всю длину, не позволяя отдышаться. Он движется резко, не давая привыкнуть. Больно. Его похабные стоны заставляют чувствовать себя ещё более мерзко. Я действительно чувствую себя дешёвой шлюхой. Громкие стоны, отвратительные, выворачивающие влажные звуки. Я превратился в безмолвную куклу, только слёзы не перестают литься из глаз. Мне остаётся только молить Бога о том, чтобы как можно скорее потерять сознание. Я поворачиваю голову. Мой безразлично пустой взгляд падает на Мирослава, который пристроился у стены. Он полностью обнажён. Его белоснежная кожа словно светится в темноте. Стоны. Задрав голову, тяжело дыша, он пожирает взглядом своего брата, бьющегося в экстазе, и ласкает себя. Проследив мой взгляд, Кристиан усмехается, переворачивает меня на спину, легко, словно куклу, и жестом просит брата подойти ближе. Тот, вздрагивая всем телом, приближается к брату сзади, крепко обнимает его поперек груди, и принимается страстно целовать его шею, оставляя на бледной коже ярко-красные пятна засосов. Мутные глаза, страдание, боль и невообразимая нежность. Таким Мирослава я не видел ещё никогда. Ласки братьев становятся откровеннее, а толчки Кристиана - все более рваными. Тяжесть в моем паху неприятно давит. Резко нагнув брата, так, чтобы он прижался грудью к моей груди, Мирослав спускает его брюки с бельём ниже и входит в податливое тело, подхватывая ритм Кристиана. Быстрее. Быстрее. Движение. Неистовое, дикое, пугающее движение. Близнецы, одного пола, похожие, почти как две капли воды, сливаются в пороке. Вскрик, дрожь, кажется, даже воздух накалятся до предела. Оба брата кончают, замирая на секунду. Никто не думает о том, что мое тело тоже нуждается в разрядке. Возбуждение лишь временно отошло на второй план, но никуда не исчезло. По моим бедрам стекает вязкая сперма, которая перемешалась со всеми возможными жидкостями, исторгаемыми моим телом. Гадко, мерзко, грязно. Я уничтожен, убит, растоптан и растерзан. Как я буду жить дальше после всего этого? Когда братья, немного отдышавшись, отстранились от меня, я медленно повернулся на бок, подтянув колени к груди, и закрыл глаза. Мои насильники обменялись парой фраз, которые я даже не пытался расслышать. Мне всё равно. Если они сделают со мной что-то ещё я, наверное, отключусь. Тем лучше. Я не знаю, сколько я пролежал вот так. Когда разговор близнецов прекратился, в дальнем углу комнаты хлопнула дверь. Один из них ушёл. Комнату заполнил запах сигарет. Другой остался здесь и закурил. Приближающиеся шаги. Поднимаю глаза. Это Мирослав, я узнаю движения. Он зол и расстроен, это читается на его лице. Он обнажён, только на плечи ему накинута белая рубашка. Он проходит к открытому окну. Останавливается и смотрит мне в глаза. Меня пронзает резкая боль, я стараюсь сжаться сильнее, обессилено скулю, словно побитая псина. Раздаётся смех. Грубый, безумный смех. Совершенно не такой, как у Кристиана. - Больно тебе, ничтожество? – язвительно. Я продолжаю скулить, ничего не соображая. Кажется, его это злит, - да что ты, гадкая шлюшка, можешь знать о боли? – его голос срывается, он кричит во всё горло, - я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу таких как ты! – он медленно подходит ко мне вплотную, наклоняется к моему лицу и шепчет: - всю свою жизнь он смотрит только на вас. Сколько я себя помню, я выполняю любые его желания, даже малейшие прихоти, чтобы хотя бы иметь возможность прикоснуться к нему. Он - единственный, кто у меня есть, единственный, кого я люблю. Я делаю для него что угодно, а он продолжает смотреть только на вас, - до меня медленно доходит, что это он о Кристиане. Запретная любовь, да? Мирослав со всей силы бьёт меня кулаком в живот. Я вздрагиваю, сгибаюсь, издаю болезненный стон. А плачет, почему-то, всё равно он. И жаль мне, почему-то, только его. - Мерзость, - он поднимается, утирает слёзы и пинает меня в живот уже ногой. Но я уже не чувствую боли. Голова кружится, в глазах темнеет. Мне жаль его. Не знаю, почему. Я не ненавижу его. Он отходит обратно к окну и уже не смотрит на меня. Его спина сгорблена, словно под тяжестью чего-то. Я лежу, не издавая ни звука. Сознание то немного мутнеет, то проясняется. Так долго. Время словно остановилось. В какой-то момент, я слышу, как отворяется дверь за моей спиной. Свет врывается в тёмную комнату. - Что за чёрт? – злобный рык. Какой знакомый голос. Запах мужского парфюма. Вильям? Мирослав резко оборачивается. В его глазах появляется почти животный страх. Вильям подбегает ко мне, молча тревожно смотрит мне в глаза, накрывает моё тело своим пиджаком. Я только сейчас понимаю, как же я замёрз. Пытаюсь укутаться. Руки дрожат. Мой спаситель поднимается на ноги и угрожающе приближается к Мирославу. Тот наигранно апатично смотрит ему в глаза. - Лицемерная мразь, - Вильям резко бьёт блондина по лицу кулаком. Мирослав совершенно не сопротивляется. Удар, ещё удар. Вильям успокаивается только тогда, когда его противник, весь в синяках и кровоподтёках, оседает на пол без сознания. Он подходит ко мне и берёт меня на руки, словно ребёнка. Открывается уже другая дверь. Я успеваю увидеть только, как на террасу заходит Крис в белом банном халате. Остановившись, он осознаёт сложившуюся ситуацию и бросается к брату. - Что ты сделал, тварь? – кричит он Вильяму, - брат! Брат! Очнись! Братик! – прижимает голову Мирослава к своей груди, целует макушку, осыпает лёгкими, торопливыми и хаотичными поцелуями его лицо, - ты ещё заплатишь за это! – смотрит Вильяму глаза, а тот только прижимает меня к себе сильнее и разворачивается к выходу. Последнее, что я успеваю услышать – это отчаянный шёпот Кристиана: - Я люблю тебя, братик, всё будет хорошо, слышишь… Вильям закрывает за нами дверь. Мы оказываемся в широком и пустом коридоре. Так тепло. Всё в порядке. Теперь я в безопасности. Расслаблено и устало прикрываю глаза. В этот момент сознание покидает меня.
Жестоко, грязно, но до жути классно) Очень понравилось
Очень живо написанно, будто автор была там. И потом по памяти описала. Чувствуется страсть, боль, грязь - живые эмоции, все это будто происходит с тобой.