Ты - мой самый любимый немец...

Смысл последующих нескольких недель оставался для меня загадкой. Нацистская Германия цепко закрепилась в Париже и, разумеется, мой дом так никто и не покинул. Но после преподанного мне урока я стал более смирный и осторожный, выполняя все то, чего хотел ты, Мелькор. Ты почувствовал себя настоящим хозяином этого особняка, а я служил твоим личным развлечением, любимой игрушкой, которую ты берег и не позволял никому к ней прикасаться. И действительно, стоило мне проявить покорность, как это принесло свои плоды. Во-первых, мне было дозволено свободно передвигаться в пределах дома без конвоя, а во-вторых, наглые взгляды в мою сторону и перешептывания за спиной не прекратились, зато исчезли откровенные диалоги, грязные намеки и непростительные касания. Правда, не повезло только одному "бедняге", который решил зажать меня в углу, когда я сонный шел из библиотеки к себе в комнату. Тебя тогда ни свет, ни заря выдернули в штаб, так что в моем распоряжении было утро в пустой постели и ленивое неспешное пробуждение. К тому времени я уже успел смириться со своей золотой клеткой и успешно пользоваться этим, так что у меня был целый набор фашистских пешек, готовых выполнять мои прихоти, дабы не расстроить своего командира. Но я просчитался в том, что ты периодически менял свою свиту. Так и получилось, что, по-видимому, один из новых солдат не был знаком с твоей горячей рукой и, как я уже говорил, бестактно зажал меня в углу возле лестницы. - А не слишком ли поздний час, чтобы разгуливать здесь в одиночестве? - ехидно спрашивает он, заправляя мою рыжую кучерявую прядь мне за ухо. - А не слишком ли короткая дистанция, чтобы не нарушать мое личное пространство? - язвительно выплескиваю я, за что получаю смачную пощечину. - Французская дрянь! - повышает он голос, и вот теперь мне действительно становится страшно. - Сейчас я тебе покажу, как нужно уважать Великую немецкую нацию! - с этими словами он с силой надавливает мне на плечи и прикладывает меня головой к стене, когда я оказываю сопротивление. В глазах на минуту все поплыло и я всё-таки упал, а в себя пришел лишь тогда, когда услышал лязг его расстегивающейся бляхи. Свободной рукой он схватил меня за волосы, дабы я не смог увернуться. Однако, так просто сдаваться я не собирался, начав сопротивляться и крепко сомкнув губы в тонкую линию, за что был награжден чистым немецким матом и очередной порцией оскорблений. Когда этот подонок понял, что на слова я никак не реагирую, он разозлился еще больше и замахнулся на меня рукой, от чего я зажмурил глаза, ожидая удар. Но его не последовало ни через секунду, ни через небольшой промежуток времени. Напротив, хватка на моих волосах ослабла, а вскоре и вовсе пропала. В растерянности я медленно открыл сначала правый, а потом и левый глаз, наблюдая за сменившейся гримасой на лице моего новоиспеченного мучителя, который тяжело дышал и уже покрылся холодным липким потом. И только вновь поднявшись на ноги, я заметил причину его состояния. Прямо за ним, приставив пистолет к его затылку, стоял ты, Мелькор, причем с таким видом, что, казалось, еще чуть-чуть и у тебя пойдет пена изо рта. М-да, никогда бы не подумал, что буду так рад тебя видеть. - Ты в порядке? - ты спокойно обращаешься ко мне, при этом не двигаясь с места и не опуская руки с оружием. - Да, - быстро киваю. - Все хорошо. - Прекрасно. А теперь иди в спальню и сиди там. - Но... - Я сказал, быстро пошел на верх! - рявкаешь ты, и я больше не смею препираться, пулей мчусь по лестнице и захлопываю дверь спальни роди... кхм... Нашей с тобой спальни, оставляя тебя наедине с провинившимся болванчиком. Было странно и смешно одновременно от осознания того, что меня спас мой же истязатель, и что он был единственным, рядом с кем я ощущал себя в безопасности. Что случилось с этим идиотом с недержанием своих причиндалов в штанах, я сразу узнал, так как в этот момент окна спальни были открыты, а через несколько минут раздался знакомый, но уже молящий о пощаде голос. Видимо, мольбы были не особо убедительны, ибо через пару минут раздалась краткая очередь выстрелов. Я даже не дрогнул от этого, наоборот, на меня напал короткий приступ смеха от какой-то иронии всего происходящего. Ты появился в спальне только минут через двадцать, уже спокойный и жутко уставший, и уселся на кровать рядом со мной. Пальцами ты аккуратно касаешься моей щеки на месте удара и как-то трепетно поглаживаешь ее, а мне становится хорошо от контраста пылающей от пощечины кожи и твоих как всегда холодных рук, поэтому и льну щекой к твоей ладони, вызывая искренний смешок - первый раз видел его таким. - Как ты? - тихо спрашиваешь, но я все равно вздрагиваю. - Все нормально. Он ничего не успел сделать. - Нет, он сделал слишком много и, будь уверен, я самолично доберусь до всех его близких. - Зачем? Они же не виноваты в его проступке и даже не подозревают о нем. - Ты так считаешь? - смотришь на меня сузив глаза, а у меня в горле застревает ком от понимания, что опять взболтнул лишнего. - Я не... В смысле... П-простите, - отвожу взгляд, но, как ни странно, никакой агрессии не последовало. Ты опять улыбаешься и заставляешь посмотреть на себя, предельно внимательно разглядывая меня в тусклом свете, заставляя меня покрыться румянцем от легкого смущения. - У тебя красивое лицо. Я еще не встречал такой прелестной смеси во французской породе, - сомнительный комплимент, но куда лучше оскорблений в адрес моей национальности. - Спасибо, - робко улыбаюсь и в который раз убеждаюсь, что меня тошнит от самого себя, от того, что позволяю этим тварям вседозволенность. - Ты должен не благодарить, а гордиться этим. Ох, Майрон, Франция абсолютно не заслуживает такого, как ты, - касаешься большим пальцем моих губ и слегка оттягиваешь их, тут же отпуская. Уже знакомый для меня жест. - С твоей внешностью и знаниями ты заслуживаешь большего. - Чего же я заслуживаю, monsieur? - Быть каким-нибудь шпионом на службе у правительства и избавляться от неугодных большим шишкам, - усмехаешься. - А вдруг ты действительно шпион, просто искусно играешь со мной? - заговариваешь мне зубы, а сам уже нагло лезешь рукой под мою рубашку и гладишь живот, посылая мурашки по всему телу. - Мне доводилось пытать весьма привлекательных агентов, которые пытались вскружить мне голову. До сих пор слышу их отчаянные крики в голове. - Ну, что Вы, - мило улыбаюсь под стать тебе, а самому, почему-то, становится смешно. - Будь это так, наша встреча проходила бы в совершенно других условиях. - И в каких же? О нет! Раз тебе так нравится загадочный образ шпиона, я сыграю в него для тебя. Наконец-то мне удалось найти те нити, за которые дергает кукловод. Я буду покорным, выполняющим все твои дурацкие прихоти, но при этом ты и сам не заметишь, как я воспользуюсь твоей слабостью. Как известно, веревку можно дернуть с обеих сторон. И я ничего тебе не отвечаю, продолжая широко улыбаться, и имею смелость сбросить с себя твою руку. Ты не зол, нет, в твоих глазах явная заинтересованность. Все так, как и должно быть. - Ты читаешь современные детективы? - да, у меня даже хватает смелости обратиться к тебе на "ты", а негативной реакции все нет. Разумеется, ведь я медленно приподнимаюсь и прогибаюсь на кровати, тянусь к прикроватной тумбочке и достаю оттуда детективный роман, дав тебе возможность поглазеть на себя. - В молодости читал, но сейчас ничего не вижу, кроме важных для работы бумаг. - Зря, многое теряешь, - усаживаюсь поудобнее на подушках и облокачиваюсь на резную спинку кровати. - Я хочу почитать тебе. - А мы теперь учитываем то, чего хочешь ты? - Но ты ведь хотел посмотреть, что было бы, будь я шпионом, - за своими уверенными расслабленными движениями пытаюсь скрыть тот страх, который меня окутал после твоего вопроса, но, кажется, и в этот раз пронесло. - Хорошо, это интересно, - улыбаешься и снимаешь свой пиджак с орденами, после чего укладываешь голову мне на колени, успев оставить короткий поцелуй на бедре. Был ли я предателем или перебежчиком? Нет. Я был тем, кто с этого дня борется за место под солнцем.

***

Моя тактика невидимого боя действительно очень помогла. Теперь, когда Мелькор, сам того не понимая, был у меня на коротком поводке, я почти без опаски мог передвигаться по собственному дому. Почему почти? Да потому что разузнал из ходивших вокруг меня перешептываний солдат, что их глубоко уважаемый Оберстгруппенфюрер любитель коротких интрижек, а я уже сильно задержался на роли его ночной подстилки. Разумеется, я понимал, что приход другого или другой будет для меня смертным приговором, поэтому пришло время втираться к нему в доверие не как любовник, а как нужное и весьма полезное звено в его игре. И удача тогда была на моей стороне, когда в один прекрасный день в особняке появились два запыхавшихся солдата; спотыкаясь, они завалились в кабинет на втором этаже, где за столом и сидел их командир, а я, как какой-то избранный, скромно грел место на диване неподалеку от стола, вооружившись интересной книгой. Еще минуты две они бессвязно тараторили, перебивая друг друга, и откровенно начали раздражать всем своим видом. Мелькору это быстро надоело и он со всей силы ударил кулаком по столу, приказывая заткнуть этот дикий балаган и говорить кому-то одному. - Герр, Вы должны немедленно пойти с нами, - пискнул один из них так, что я еле разобрал его немецкий. - Что у вас, идиотов, произошло на этот раз? - устало интересуешься ты, потирая переносицу и откладывая бумаги. - Мы поймали лазутчика. Русского, - вот эта фраза уже гораздо сильнее заинтересовала меня, заставив оторваться от желтых страниц и внимательно вслушаться в разговор. - Что?.. - ты сразу меняешься в лице и выпрямляешься, как струна на новенькой скрипке, смотря на этих двоих так, что у тех уже стали подкашиваться ноги. - Когда? - Сегодня утром. Разговорить его не удалось, да и какой смысл? У нас нет переводчика... - Поймали вы его утром, а явиться соизволили только сейчас?! На что, интересно, вы тратили свое драгоценное время?! - кричал ты, конечно, не на меня, однако жутко становилось всем присутствующим в комнате, от чего я даже немного вжался в мягкую оббивку, предпочтя остаться тенью. - Мы... Просто... - мямлил уже второй, но лишь больше злил этим тебя. - Вы хоть понимаете, что мы все сейчас на войне? Нет, конечно же не понимаете, ведь греете свои жирные задницы здесь, в тылу, только и делая, что нажираясь как свиньи и трахая местных баб! - Так что делать с "языком", герр? - попытался перевести тему первый, и, как ни странно, это помогло немного утихомирить твой пыл. - Допросить, а потом застрелить. - Но ведь переводчика нет. - Значит, берите словарь и учите русский! Если через два дня я не увижу его трупа и изложенной в письменном виде информации, обоих отправлю на линию фронта, если не пристрелю раньше! - Вообще-то, есть кое-что получше переводчика, - да, я-таки решаюсь подать голос и все трое оказывают мне честь обратить на меня внимание. Так... Теперь главное быть убедительным. - Пока вы будете искать переводчика, упустите свою большую рыбу. Я не знал, как ты отреагируешь, ибо еще ни разу не влезал в твои прямые военные обязанности, но риск был оправдан, и ты остался все таким же спокойным, приказав тем двоим немедленно покинуть кабинет. Солдатики оказались на удивление сообразительными и быстро скрылись из виду. Тогда я медленно поднялся с дивана и подошел к тебе, нагло облокатившись рядом с тобой на столешницу. - Что это сейчас было? - хмуришься, но все твое внимание сосредоточено на моих действиях. - Открою тебе один маленький секрет. Моему отцу доводилось работать с русскими и, должен сказать, они не из простых ребят. - Я в курсе. И что с этого? - А то, что за два дня ты его точно не расколешь. Я же смогу сделать это за сутки, - самодовольно улыбаюсь и взмахиваю волосами, окончательно опутывая тебя своими сетями. - Вот как? - улыбаешься в ответ и тянешь меня за руку к себе, вынуждая сесть к себе на колени. - И как же эта рыжая лиса сможет это провернуть? - На то она и лиса, - чуть наклоняюсь к твоему лицу и почти невесомо касаюсь твоих губ, а ты не упускаешь шанса, чтобы укусить меня за нижнюю губу. Птичка в клетке. - Ты ведь понимаешь, что я не могу посвятить гражданского, да еще и твоей национальности, в такие дела? - А меня и не нужно ни во что посвящать. Зачем это делать с таким же бедным и несчастным заложником, как и он сам? - играю перед тобой бровями и ты, кажется, улавливаешь мою мысль. - Что тебе нужно для этого?

***

- Как я выгляжу? - Как побитая шавка. Как раз то, что нужно. Уже в который раз я диву даюсь от твоего умения делать комплименты. Хотя, сейчас ты отчасти был прав, так как над моим образом правдоподобной жертвы пришлось слегка поработать. В итоге, чужая кровь на лице и старая затасканная одежда совершенно не намекали на то, что я у нацистов на хорошем счету, и вообще живу почти в шоколаде. Не знаю, как тебе удалось провернуть аферу с моим участием, но я был несказанно рад, так как наконец получил шанс показать себя. Нанеся еще несколько штрихов, мы отправились в точку назначения, которой оказалась усадьба неподалеку. Да-да, я сумел понять это, даже с повязкой на лице, которая служила, как по мне, лишь клоунадой, а не "предосторожностью при попадании особо опасного врага во временный штаб". Но я был счастлив даже такой прогулке под давно забытым ощущением солнца на коже и легким ветром, развивающим мои волосы. Ох, как бы я хотел сейчас взглянуть на тебя, мой любимый немец, ведущего меня под руку. Попав в дом мы, как и предполагалось, спустились в подвал и только там мне было дозволенно снять это дурацкое тряпье с глаз. - Герр, вы уверены, что это хорошая идея? - обращается к тебе один из множества присутствующих там военных, недоверчиво поглядывая у меня. - Разве мы можем доверять ему? - Давайте спросим у него самого? - я и раньше замечал, как ты любишь красоваться и возвышаться над другими, но сейчас твоя важная походка и то, как ты беззаботно начинаешь поправлять мои волосы, вынудили меня выдавить короткий смешок. - Ты ведь не предашь нас, Майрон? - а вот когда ты произнес эту фразу на своем корявом французском, мне и вовсе хотелось хохотать, но я смог сдержать себя. - Что Вы, monsieur, я весь ваш от головы и до кончиков пальцев! Тем более, я не питаю особой любви к Красной армии. - Прекрасно. В таком случае, наши друзья тебя сопроводят, - киваешь в сторону двух солдат, и те беспрекословно хватают меня под руки и ведут в сторону нужной запетой двери. - Эй, поосторожней там! Вы не какого-то поганого русского ведете! Это наш единственный переводчик! - ну да, конечно, просто переводчик. Ври кому угодно, Мелькор, но только не мне. Преодолев таким способом главную часть подвала, меня подвели к двери, у который стоял вооруженный конвой. Делаю глубокий вдох, и по моей немой команде они отворяют дверь, а я тут же начинаю изображать истерику: вырываюсь, стараюсь пятиться назад и захлебываюсь в своем несвязном французском, умоляя отпустить. Как и предполагалось по сценарию, солдаты резко вталкивают меня в небольшое помещение, источником света в котором является небольшое ветхое с засаленными стеклами окно, находящееся под самым потолком, а сами уходят и запирают дверь. На секунду становится жутко, ибо не сразу я замечаю главную персону всей этой дешевой театральной постановки, а зная по наслышке о контуженности русских, появляется яркое желание сохранить в целости руки и ноги. Делаю два шага вперед и не забываю показушно всхлипывать и вглядываться в тьму до тех пор, пока ко мне сзади не подкрадываются и грубой рукой зажимают рот, что я даже пискнуть не успеваю. - Ты еще кто такой? - шипит незнакомец на чистом русском. Давно я не слышал его вживую, но он был все так же понятен мне, однако, чтобы втереться в доверие мне нужно изобразить полную беспомощность и не вызвать подозрения своим знанием языков. - Кто вы?.. Что вам нужно? - произношу на своем родном языке, когда рот освободили. - Я ничего не знаю! Почему вы делаете это со мной?! - Эй, э-э-эй! Все, замолкни, тихо! - и рыбка попалась на крючок, так же включая свой нелепый французский и отпуская меня. - Так, ты что, гражданский? - А вы не один из них? - всхлипываю, показушно вытирая кровь с подбородка и осматриваю своего клиента. - А что, хоть чем-то похож? - иронично интересуется он. - Не знаю... Я просто хочу домой, - прислоняюсь к серой стене под окном и шмыгаю носом, начиная слегка дрожать, но не от "страха", как ему, по всей видимости, показалось, а от холода. - Откуда ты вообще здесь взялся? - Мы с семьей пытались покинуть Северную часть Франции, но нас поймали и возомнили, что мы в сговоре с их врагом. Сначала нас пытали в самом Париже, где я и видел родителей в последний раз, а затем один из присутствующих там.. Военных... Я не разбираюсь в этих ваших званиях по медалям... В общем, он привез меня сюда и... - думаю, жалобной истории с него хватило, поэтому я просто начинаю реветь, прикрывая лицо ладонями, и медленно съезжаю по стене вниз. - Ну все, довольно реветь, - теперь русский точно заглотил эту наживку. Подойдя ко мне, он присел на корточки и еще раз рассмотрел меня. - Ты бежать сможешь? - сразу понижает тон до шепота. - Бежать? - поднимаю заплаканное лицо с полным непониманием. - Куда? Зачем? - Ты ведь хочешь выбраться отсюда? - так же тихо спрашивает он, а я лишь киваю. - Вот. Я могу это устроить. А с твоей помощью сможем организовать нам прикрытие, потому что мое владение языком оставляет желать лучшего. - А с чего мне верить тебе? Я тебя даже не знаю. - Сергей, - протягивает он мне руку и до меня не сразу доходит, что он представился. - Майрон, - неуверенно тянусь и пожимаю руку в ответ. - Видишь? Теперь хоть что-то да знаешь обо мне, - ухмыляется, но я все равно смотрю с опаской. - Ты просишь моей помощи, надеясь уволочь неизвестно куда, размениваясь одним именем? - вскидываю бровь. - Так я не согласен. Откуда мне знать, что с тобой я не попаду в еще большую передрягу? - С того, что это тайная советская операция и я - большая шишка в ней. - ...По-французски, будьте так любезны, - приходится косить под дурачка, от чего он возводит глаза к потолку, но мне сейчас важно узнать как можно больше. - Послушай, я не могу раскрыть тебе смысл всей операции, для меня это смертный приговор. - А меня и не интересует ваша глобальная игра в солдатики, горите вы все огнем, вместе со своими вождями! Я просто хочу знать, на что подписываюсь, - уперто скрещиваю руки на груди и дожидаюсь ответа. - Хорошо... - тяжело вздыхает он. - В паре километров отсюда у нас с товарищами есть лагерь. Если сбежим ночью и доберемся туда, то уже к утру будем сидеть в самолете. Я лично распоряжусь, чтобы тебя доставили туда, куда тебе нужно. - Если только они не прикончат нас раньше, - надменно фыркаю. - Не волнуйся. Я нужен им живым, пока у меня есть важная для них информация, а ты... Думаю, не будь от тебя пользы, они бы уже давно расправились с тобой. Слишком мало данных, да и все туманно, учитывая то, что здесь достаточно густая лесная местность. Но моя игра еще не закончена, это лишь первый акт. - Ладно, возможно, ты меня убедил, - согласно киваю. - Значит, по рукам? - Да, по рукам.

***

- Нет! Исключено! Даже думать не смей! Мелькор-Мелькор, неужели ты действительно за меня переживаешь? И не смей врать, у меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя. Стоило мне остаться с тобой наедине в том подвале после того, как моего новоиспеченного друга повели на очередной допрос с подоспевшим переводчиком, ты рвал и метал, не желая даже думать о плане инсценированного побега. Знаешь, твоя реакция была даже приятна мне, не говоря уже о том, что ты так прелестно ревновал, не смотря на то, что в глубине души я все еще ненавидел тебя и все, что с тобой связано. - Почему? Ты ведь сам прекрасно понимаешь, что он ничего мне толком не сказал и не скажет, - я стараюсь говорить спокойно, чтобы и ты успокоился. - Русские, что с них взять. - Теперь у нас есть переводчик, а также опыт в пытках для таких, как он, - понижаешь голос, но все еще продолжаешь метаться по комнатке, измеряя ее большими шагами от и до. - А если он ничего не скажет, а пока вы медлите, его дружки подбираются сюда? - Расскажет, - злобно выплевываешь и скрипишь зубами. - А если нет, то я лично носом перерою весь лес и найду их, но не позволю этим тупым свиньям даже посмотреть в твою сторону! - Ты боишься за меня? - я проявляю неосторожность в этом вопросе, который сорвался у меня сам собой. Ты этого не прощаешь и резко толкаешь меня к стене, одной рукой хватая за глотку, а второй замахиваясь для удара, от чего я впадаю в панику и не могу шевельнуться, опять видя твой гнев, направленный в мою сторону. - Я ничего не боюсь, слышишь?! Пора бы тебе уже вспомнить свое место, - нет, Мелькор, ты боишься. За всей этой злобой я раньше не замечал напуганного ребенка, который просто хочет тепла. Что ты вообще творишь со мной?.. - Я помню его, герр, - ты так и не ударил меня, поэтому я ловко перехватываю твою руку и оставляю легкие поцелуи на каждой костяшке, после чего прижимаю ее к своей щеке. Хватка на шее сразу слабеет и исчезает, перемещаясь и приобнимая мою талию. Это был самый странный наш поцелуй. Ты не пытался доминировать и жестоко терзать мои губы до крови, нет, ты был очень трепетный, лаская их своими. Я тоже решил не отставать, играя с твоим языком: обсасывал его, слегка оттягивал зубами и позволял проникнуть на мою территорию. Однако, в один прекрасный момент я понимаю, что мне самому надоела эта нежность, поэтому сам начинаю кусаться. Тебя это забавляет, я чувствую твою улыбку в поцелуе, а после ты и вовсе нагло подхватываешь меня под бедра и сильнее прижимаешь к стене, вынуждая ухватиться за твою шею. - Ты мой, - хрипло рычишь мне на ухо, заставляя свору мурашек пробежаться по спине. - Мелькор!.. - первый раз я застонал с твоим именем на губах. - Только не сейчас, - пытаюсь оторвать тебя от изучения языком моей шеи, но получается с большим трудом. - Ты при исполнении. - И моя главная задача сейчас - ты, - смыкаешь зубы на моей шее и я коротко вскрикиваю, все еще пытаясь достучаться до тебя. - Послушай меня, - делаю последнюю попытку и зарываюсь пальцами в твои длинные смоляные волосы, все-таки заставив посмотреть на меня, пусть и глазами голодного зверя. - Когда все закончится, я вернусь и подарю тебе лучшую ночь в твоей жизни. Но сейчас, будь добр, опомнись. Ты заметно остыл, постепенно успокаивая бешенное дыхание и приходя в себя. - Отойдете отсюда больше, чем на полтора километра, не смей идти дальше, - аккуратно ставишь меня на пол, но все так же прижимаешь к себе, от чего я стою на цыпочках, дабы установить нормальный зрительный контакт. - Хорошо, - послушно киваю. - И еще кое-что. Он серьезно настроен бежать этой ночью и что-то мне подсказывает, что без кровопролития не обойдется. - С охраной я все решу и приставлю к вам пару человек. Они будут держать дистанцию на протяжении всего пути, на случай опасности. - Видишь? - улыбаюсь уголками губ. - Ситуация под контролем и тебе не о чем беспокоиться. - Слова - это одно, а действия - совершенно другое. - Хочешь поспорить на наш процент успеха? - игриво скрещиваю руки на груди. - Что? - ты вмиг отстраняешься и хохочешь. - Ты не забыл, что мы здесь не в игры играем? - Вся жизнь игра, - медленно протягиваю каждое слово, - А мы лишь красивые декорации. - Это опять из твоих книжек? - Ну, можно и так сказать, - пожимаю плечами. - Так что, по рукам? - Мне нравится твоя самоуверенность, поэтому, да, - киваешь в подтверждение, и мы пожимаем руки в знак заключенного пари. - На что спорим? - Итак... Если я выиграю... - сейчас было главным правильно расставить приоритеты и угадать со своим желанием. - Ты устраиваешь нам ужин на двоих. При свечах. И чтобы в меню были устрицы, - вот так, вместо ключей от своей клетки я попросил лишнюю порцию корма. Твой смех был ожидаем, но ты согласился. А чего же теперь попросишь ты сам? - Хорошо, если выиграю я, ты будешь разъезжать со мной как личный переводчик на протяжении всей войны, - а у тебя губа не дура. - А когда война закончится? Что тогда? - Будешь моим неофициальным переводчиком в Берлине, - твои слова застали меня врасплох и я потерял дар речи, абсолютно не зная, как на это реагировать. - Разве у вас за... кхем, подобные связи не растреливают на месте? - Думаешь, после нашей победы Гитлера будет волновать подобное? Поверь, не умей я выходить сухим из воды, подох бы еще будучи младше тебя, - последний раз ты касаешься меня, после чего убираешь руки. - Ну так что, ты согласен? - Да, согласен, - потому что не на того напал, Мелькор. - Чудно. Оставляю тебя одного, дожидаться твоего "спасителя". - Можешь уже идти ловить устриц. - Можешь уже учиться не картавить немецкий.