Досчитай до пяти

Жить в твоей голове И любить тебя неоправданно, отчаянно. Жить в твоей голове И убить тебя неосознанно, нечаянно. Неосознанно, нечаянно.

      Пит придумал её: идеальную девушку. Ей семнадцать, как и ему. У неё красивые каштановые волосы, которые она заплетает в длинную косу. В её серых глазах можно увидеть искорки звёзд, за которыми она любит наблюдать ночью, когда сидит на крыльце своего дома. А на её коже прекрасно будет смотреться жёлтый, красный, оранжевый цвет — его любимый.       Он даже придумал ей имя. Китнисс. По названию стрелолиста. Она была бы такой же прекрасной, как и цветок этого растения. Когда-то в учебнике ботаники он увидел картинку. И Китнисс была бы такой сильной, смелой, что любой бы мерк пред ней.       Пит рассказывал Китнисс всё, что происходило с ним. Во снах он видел лишь её красивый профиль, улыбку, широко распахнутые глаза, те самые искорки; слышал её смех, голос, она пела ему!.. И каждое утро Пит просыпался, зная, что эту девушку он будет любить до конца своей жизни, хоть никогда и не видел её лица.       Китнисс знала все секреты Пита, о которых он боялся произносить вслух. Но с ней нечего было бояться. Выдуманная девушка стала смыслом его жизни. Как бы он ни старался, позабыть её не мог. Просто не имел права, точно, как и перестать засыпать, чтобы увидеть её и услышать её голос. — Здравствуй, Пит, — сказала Китнисс однажды во сне. — Пожалуйста, отпусти меня. Не удерживай. — Почему? — удивился юноша. — Я ведь люблю тебя! — Как и я, но, пожалуйста, забудь, отпусти!.. Не мучай ни меня, ни себя. Просто перестань закрывать глаза и думать обо мне. Забудь меня!.. Умоляю...       Он проснулся с одним вопросом: почему Китнисс просила его об этом? Но Пит старался. Правда, старался! Юноша старался не думать о брюнетке, завладевшей его сердцем, но выходило на редкость дурно. Каждую ночь ему виделась Китнисс, молящая о том, чтобы он забыл её. Она даже плакала несколько раз, но ничего не выходило. Просто не могло. Как можно отпустить человека, который стал смыслом жизни?

Запутались в полной темноте, Включили свои огни. Обрушились небом в комнате, Остались совсем одни.

      Когда прошло около семи лет, он почти забыл её. Вот только образ Китнисс плакал каждую ночь в его кошмарах. Прекрасные сны обернулись в худший страх. Он старался отпустить её, дать ту свободу, о которой девушка молила долгие годы, но получалось не так, как желала голова. Всё делалось по велению сердца, которое всё еще хранило память о Китнисс, хоть рядом с ним и спала его жена. Настоящая, нежная, красивая... Но не такая, как Китнисс. Просто не она.       И в один день произошло то, что перевернуло всю его жизнь. Китнисс ушла. Еще вчера под покровом ночи, когда веки плотно закрыты, она молила его опустить, а сегодня её образа нет во снах. Она просто ушла, ни сказав и слова. Пит звал её, искал, но всё безрезультатно. Пропала, исчезла, испарилась!..       Утром он увидел выпуск новостей, когда завтракал с женой. Показывали сюжет о Китнисс Эвердин, которая попала в автомобильную катастрофу. Просто совпадение, думал он, но потом, подняв глаза на экран, застыл. Там была его Китнисс, точнее, настоящая Китнисс, только не его, чужая. Но она была такой...его! Это была та девушка, что преследовала его сны, которая была неотъемлемой его частью, как глаза, губы, сердце.       Жена спросила: «— Что произошло?», он отмахнулся и вышел. Ему не хотелось завтракать, видеть жену, ведь он всегда сравнивал её с Китнисс, не хотелось ехать на работу, видеть сны без неё, просто жить без неё. Даже это приобрело шаткое положение, когда по телевизору показали портрет Китнисс Эвердин. Его больше не его Китнисс.       Пит нашёл заметки о Китнисс в газете, там рассказывалось, что девушка около восьми лет пролежала в коме после автомобильной катастрофы. Всё это время её никто не навещал, никто не спрашивал о её здоровье. Пытались найти её родственников, но всё безрезультатно. Она была всем, а через секунду стала никем. И Пит заплакал. Впервые в жизни!.. Говорят, мужчины не плачут. Так и есть, но это — исключение. Терять любимого человека — худшее испытание.       Он вспомнил, как Китнисс просила его отпустить. И он, чёрт возьми, был готов сделать это, лишь бы тень из прошлого не мешала новой жизни. А потом она исчезла. Из его жизни, которая раскололась на «до» и «после». Теперь. Сейчас. А ведь он мог спасти её. Просто найти Китнисс, прийти к ней, не отпускать, стать её лучом, за которым она последует. Но он бросил её, почти отпустил. «Почти» — худшее слово в мире. Он почти полюбил Китнисс — почти разлюбил; почти забыл её — почти спас её; почти простил — почти умер вместе с ней... Почти, почти, почти, п о ч т и...

И слушали тихий океан, И видели города. И верили в вечную любовь, И думали — навсегда.