Инь-Янь

Я снова захожу в гостиную и мнусь у порога. Родители поднимают на меня глаза, а первым говорит папа. — Ты что-то хочешь нам сказать? — спрашивает он, подталкивая меня на этот серьезный разговор. Я киваю и нервно провожу пальцем по обоям. Потом вздыхаю и говорю: — Завтра День благодарения, — начиная я из далека. — Ну, да, — кивает мама, непонимающе смотря на меня. — И что? — Я тут подумала, — заикаюсь я. Блин, сложно как сказать им. — Может… пригласим Итана и его отца? Так ладно, то, что я хотела сказать сказала, теперь мне надо убедить их, чтобы они согласились на это. А убедить их будет сложно, в особенности маму. — Нет, — качает она головой и недовольно глядит на меня. — Николь, я еле как вытерпела в этом доме этого Итана, так ты еще говоришь, что нам придется терпеть еще и его отца? Ну, все, мое терпение лопнуло. — Что ты такое говоришь?! — зло кричу я. — Ты даже не даешь Итану шанс! Почему ты сразу же говоришь, что он плохой? Он хороший, я-то больше знаю! И вообще, почему это к Дэйву ты сразу же начала относиться с должным уважением, а к Итану нет? Не знаю, почему я упомянула Дэйва, но мне и правда интересно это знать. Мама поджимает губы и смотрит на папу, но тот только пожимает плечами. — Просто Дэйв интеллигентный, умный и порядочный молодой человек, — наконец-то говорит мама. — А Итан полная противоположность. Да ты хоть видела вас со стороны? Вы с ним даже по внешности не подходите. Ты скромная и порядочная девушка, а он весь в своих татуировках рядом с тобой ну просто не вписывается. А Дэйв он же твоя судьба! Я просто вся трепещу от негодования. — Я сейчас могу выйти на улицу и найти такого же порядочного мальчика, — произношу я, стиснув зубы. — Но ты скажешь, что он не тот, кто мне нужен. А откуда тебе знать? Так вот и тут: откуда тебе знать, что моя судьба — Дэйв? Я смотрю на маму и взглядом требую, чтобы она мне все объяснила. — Просто, — начинает мама и поджимает губы. — Когда я училась в институте, то там познакомилась с одной девочкой, и она стала моей лучшей подругой. Ну, так вот, через пару лет, мы тогда еще учились, она родила мальчика. Это и есть Дэйв. Я открываю рот в немом изумлении. Так вот почему мама так быстро полюбила Дэвида, и почему он так был привязан к нашей семье. Он просто сын лучшей подруги мамы. Отлично! — Весело, — говорю я, не меняя свой злой тон. — То есть вы тут комедию играли, пока я разбиралась со своими чувствами? Вы просто притворялись, что никогда не знали Дэйва! — Это все ради твоего же блага, — перебивает меня мама. — Мы просто хотели, чтобы в будущем у тебя все было хорошо. А Дэйв сможет сделать тебя счастливой женщиной! У тебя будет все: хороший дом, одежды целая комната и все то, что ты любишь. И у тебя будет муж, который будет любить тебя! — Ах вот оно что! — ору я и вскидываю верх руки. Правая болезненно ноет, но я даже не обращаю на это внимания. — То есть вы хотели передать меня из рук в руки, как вещь? Вы совсем, что ли с ума сошли? Я человек, со своими, черт возьми, чувствами и мнением. Мне не нужны эти дорогие вещи, телефоны и косметика! Нахрен все! Мне нужен Итан, Итан, а не Дэйв! Как вы этого понять не можете! Твою же мать! Я ору и просто не могу остановиться. Бью кулаком по стене и выбегаю из гостиной. Захожу в комнату и со всей силы хлопаю дверью. Я не могу поверить в это. Это просто невозможно. Мои родители заранее сделали так, чтобы я в будущем вышла замуж за того, кого я не люблю. Я переодеваюсь в пижаму и ложусь в кровать. По щекам идут слезы ненависти и горя. У меня даже в голове это не укладывается. Куда пропали мои заботливые и понимающие родители? Ладно, забота у них осталась, даже возросла, а вот понимание улетучилось. Я утыкаюсь лицом в подушку и думаю, что меня никто не понимает. Ну, только Итан. Он бы сейчас вместе со мной злился бы на моих родителей, а потом прилег бы рядом и просто молчал, мысленно успокаивая меня. Но его рядом нет. Нет-нет-нет. А я так хочу, чтобы он был здесь. Слышу, как по лестнице кто-то поднимается. Быстро выключаю свет и кутаюсь в одеяло, чтобы меня не было видно. Дверь открывается, и я чувствую, что это мама. По комнате разлетается запах ее духов и чего-то родного, такого материнского. Если бы не такая ситуация, то я бы прижалась к маме и немного поплакала, но она виновата сейчас, что плачу я. Поэтому я притворяюсь спящей. Мама понимает, что я не хочу с ней разговаривать и, вздохнув, закрывает за собой дверь. Я мечтаю побыстрее заснуть, и, слава богу, сон приходит ко мне и накрывает теплым одеяльцем. Утром я нехотя выползаю из кровати и тащусь на кухню. Там уже завтракают родители. Я, не обращая на них внимания, наливаю себе кофе и сажусь за барную стойку, подальше от них. Замечаю, что они переглядываются друг с другом. Меня это начинает бесить. Да лучше бы в День благодарения разрешали ходить в школу. Мама кашляет и смотрит на меня, а я старательно отвожу взгляд. — Николь, мы тут с папой подумали, — неуверенно говорит она, а я ее перебиваю: — О чем? Как еще можно мне испортить жизнь? Родители снова переглядываются, и теперь продолжает папа: — Нет. Мы подумали, что будет неплохо, если к нам на ужин придет Итан и его отец. У меня сердце уходит в пятки, а потом поднимается к горлу. Я понимаю, что они согласились на это только потому, что, что хотят, чтобы я их простила. Но одна мысль, что этот день мы проведем все вместе, меня радует и немного тревожит. — Правда? — выдавливаю я и во все глаза смотрю на родителей. — Правда, — робко улыбается мама. — Пускай они приходят. — Но я еще не знаю, придут ли они, — говорю я. — Итан сказал, что позвонит мне, когда спросит у отца. И чтобы стереть мои сомнения, в эту же самую минуту звонит телефон. Я вскакиваю со стула и бегу в прихожую. — Алло? — Привет, принцесса, — слышу из динамика голос Итана и тут же млею. — Привет, — чуть ли не шепчу я и слышу, как он смеется. — Ты поговорил с отцом? — Поговорил, — отвечает Итан, и я с замиранием сердца жду ответа. — Он сказал, что не против познакомиться с твоими родителями. Хотя я ему говорил, что твоя мама тот еще подарочек, но он сказал, что она должна быть так же прекрасна, как и ты. Я прыскаю от смеха. — Мои тоже согласились, — говорю я. — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы их уговорить. — Я в шоке, — произносит Итан. - Ну, тогда в шесть часов увидимся. — Ага. — Если честно, то мне совсем не хочется праздновать День благодарения вместе с родителями. Может, я все-таки заберу тебя, и мы сходим куда-нибудь? Я бы с радостью пошла с ним хоть куда, да даже мы могли посидеть дома и поесть пиццу, но мне интересно, как будут вести наши родители вместе. — Нет, Итан, я тоже этого хочу, но лучше приходите вы к нам. Слышу вздох и короткое «угу». Мы молчим и слушаем дыхания друг друга. Потом Итан начинает смеяться, и я подхватываю его смех и уже не могу остановиться. Мы вместе кладем трубки, чтобы хоть немного передохнуть. Я иду на кухню и говорю, что они придут в шесть. — Отлично! — наиграно-бодрым голосом говорит мама и улыбается. — Я успею все сделать. Я киваю и ухожу в комнату. Помогать маме мне не хочется. Знаю, я поступаю не правильно, в конце концов, они меня обидели. Я целое утро и половину дня маюсь всякой ерундой. Зато хоть прибралась в комнате, хотя там было и не так грязно, я же почти здесь не живу. В два часа снова спускаюсь к маме на кухню, там вкусно пахнет индейкой, которая стоит в духовке. А мама режет салат за столом. Она оборачивается на мои шаги и улыбается. — Проголодалась? — спрашивает она, а я качаю головой. — Ты еще не пекла пирог? — задаю я вопрос. — Просто, хочу помочь. Я просто хочу услышать похвалу со стороны Итана. По правде говоря, пирог у меня всегда вкусный получается. А больше ничего я такого грандиозного готовить и не умею. — О, спасибо, Николь, — благодарно говорит мама. — Пирог я еще не начинала. Если хочешь одна его приготовить, то все ингредиенты в холодильнике. Я киваю и выгружаю все из холодильника, чтобы приготовить тыквенный пирог. Слава богу, что у меня повреждена только лучевая кость, а пальцы и кисть в порядке, так что я вполне могу готовить двумя руками. — Николь, ты же нас простила с отцом? — спрашивает мама и прикусывает губу. — Посмотрим, как пройдет ужин, — отвечаю я и отворачиваюсь. Мне все больше и больше нравится этот день. Я уже уговорила Итана прийти к нам, тогда я скажу, что простила его. И с родителями точно так же. Если мы отлично проведем ужин, то и я их прощу. Я улыбаюсь и начинаю готовить. Самое трудное — натереть тыкву на терке. Хорошо, что папа вовремя приходить на помощь, и отбирает у меня терку. — У тебя рука сломана, — говорит он. — Тебе нельзя ее перегружать. Я киваю и делаю смесь для пирога. Потом, все смешав и вылив в форму, я ставлю пирог в духовку рядом с индейкой. Затем я помогаю маме нарезать еще один салат и смотрю на часы. Уже три минуты пятого, а я еще даже не собралась. — Я пошла в ванную, а потом собираться, — говорю я родителям и снимаю фартук. — Вы бы тоже пошли собираться. Я ухожу в ванную. Да, с гипсом нормально не помоешься, поэтому я торчу в ванной минут сорок. Потом включаю фен и начинаю сушить свои противные волосы, которые никогда не хотят нормально расчесываться. Я надеваю нижнее белье и открываю шкаф, чтобы выбрать наряд. Переворачиваю всю свою одежду в поисках подходящего платья. Натыкаюсь на красное коктейльное платье, которое достает мне до середины бедра. В нем Итан меня еще ни разу не видел, да и я это платье почти и не носила. Влезаю в платье и наношу легкий макияж, не забыв накрасить губы той самой, и единственной, помадой, которая так нравится Итану. На ноги надеваю красные туфли лодочки и еще раз причесываю волнистые волосы. Закусываю губу и смотрю на свое отражение. Все идеально, платье сидит как влитое, подчеркивая грудь, талию, бедра и ноги. Единственный минус — гипс на руке. Ну и ладно, хорошо, что до Рождества его точно снимут. Слышу, как по дому разносится звон от входной двери. Сердце у меня делает сальто и громко начинает стучать. Я вздыхаю и замечаю на тумбочке красный ободок с небольшим бантиком на боку. Надеваю его и решаю, что выгляжу мило. Еще раз поправляю платье и выхожу из комнаты. В прихожей уже слышаться голоса, и я побыстрее спускаюсь вниз. Первыми кого я замечаю, это мои родители. Мама как всегда выглядит элегантно. На ней черное узкое платье, в тон ему туфли на высоком каблуке. Волосы красиво причесаны и убраны в аккуратную прическу. Рядом с ней стоит папа одетый в черные штаны и белую рубашку с, слава богу, черным галстуком. А то у него есть такая привычка — надевать галстуки невпопад костюму. Я делаю шаг вправо и вижу Тома с букетом роз в руке. На нем тоже черные брюки, но и черная рубашка, которая отлично идет к его светлым волосам. — Здравствуйте, — здоровается Том и подает для рукопожатия ладонь папе. - Вы, наверное, Мэтью? — Да, — улыбается мой папа и с удовольствием, по крайней мере, я так надеюсь, пожимает протянутую руку. — А вы Том. Рад с вами познакомиться. Том поворачивается к моей маме и улыбается ей. — А вы, я так понимаю, сестра Николь? — спрашивает он, и мы с папой смеемся. Мама краснеет и качает головой. — Нет-нет, я ее мать, — кажется, не поняв шутки, отнекивается мама. — У Николь нет сестры. Я держусь за папу, чтобы не упасть от смеха. Ну, мама. — Не может быть, — продолжает Том и тоже смеется. — Такая молодая, а уже мама семнадцатилетней красавицы? Повезло вам, Мэтью. Том вручает маме цветы, и та с благодарностью их принимает, с ее лица все еще не сходит краска. Я поворачиваюсь к входной двери, и моя челюсть падает на паркет. Боже, я, конечно, знала, что Итан красавец еще тот, но сейчас он просто ослепительный красавчик, сошедший с обложки журнала «Плейбой». На нем синие штаны и белая рубашка, без галстука, конечно. На ногах те самые белые кроссовки. А волосы, видно, что хотели причесать, но не очень-то получилось. Хотя они и не торчать в разные стороны. Но мне сейчас жутко хочется подойти к нему и взъерошить их. Ох, да Итан просто дьявол искуситель! Мы встречаемся с ним взглядами, и его зрачки расширяются, когда он скользит по моему платью глазами. Я улыбаюсь и думаю, что ему нравится это. — Ну что же мы стоим, пойдемте, — говорит мама, и взрослые проходят на кухню, где накрыт стол. Итан подходит ко мне и прижимает меня к стене. — Господи, Николь, ты чертовски сексуальна в этом платье, — шепчет он мне на ухо, а я вспыхиваю из-за этих слов. — Я бы заставил тебя переодеться, если бы мы не были на ужине со своими стариками. Я хочу засмеяться, но воздуха в легких не хватает. От Итана пахнет сигаретами, ментолом и одеколоном, таким приятным и соблазнительным. — Ты… великолепно выглядишь, — запинаюсь я и хватаю воздух ртом. — Итан… Он наклоняется и быстро целует меня. Во мне поднимается кипящая лава и приливает к голове и к низу живота. Я ужасно соскучилась по Итану, хоть мы и виделись меньше суток назад. — Николь, вы чего там так долго? — доносится до нас голос мамы. Итан отстраняется от меня и тихо говорит: — Она как будто чувствует, что я хочу тебя прямо здесь и сейчас. Я краснею и закусываю губу. — Идем, — кричу я и поправляю волосы. — Тебе идет этот ободок, — говорит Итан и дергает меня за локон. — Ты в нем… такая невинная, хотя меня ты не проведешь. Я закатываю глаза. Как он может быть таким красивым, милым, грубым и сексуальным одновременно? Мы заходим на кухню, и я с сожалением отлипаю от Итана. Сажусь между мамой и папой, а Итан рядом со своим отцом. Мы с Итаном находимся параллельно друг другу. — Ну что, давайте резать индейку, — говорит мама и начинает умело орудовать ножом. Я смотрю на Итана и вижу, как он похотливо на меня смотрит. Я глотаю комок, застрявший в горле, и пинаю Итана под столом. На его лице появляется ухмылка, и я уже знаю, что ничем хорошим это не светит. Мои родители начинают разговаривать с Томом, и разговор проходит хорошо. Мы смеемся и шутим. Я рада, что смогла уговорить маму и папу на этот ужин. Вдруг чувствую, что по моей ноге что-то шевелится. Я приподнимаю скатерть и вижу, что это нога Итана. Он снял с левой ноги кроссовок и теперь медленно движется по моей ноге вверх. Я быстро опускаю скатерть и мысленно прошу Итана, чтобы он это прекратил. Ну не при родителях же! Хотя Итану что в лоб, что полбу, он все равно будет делать то, что хочет. Его нога уже доходит до середины моего бедра, и я зажимаю ноги, но вижу, как Итан медленно качает головой и ногой пытается раздвинуть мне их обратно. Я отпиваю сока и, сдавшись, расслабляю бедра. Нога Итана скользит мне под платье и легонько касается моих черных трусов. Я часто дышу и вцепляюсь в вилку, которую держу в руке. Вижу усмешку на лице Итана, когда он надавливает ногой на самое чувствительное место. Я охаю, и все поворачиваются ко мне. — Что такое, Николь? — спрашивает мама. — Ты почему вся красная? Тебе нехорошо? Я качаю головой и выдавливаю: — Просто жарко. Все нормально, мам. Мама смотрит на Итана, но тот притворно-озабоченно глядит на меня. Его нога скользит по моим бедрам, и он ее убирает. Я минут пять все никак не могу отдышаться. Черт, Итан! Я из-под ресниц гляжу на него, он все еще ухмыляется, но на меня не смотрит. Я решаю отплатить ему той же монетой. Снимаю с правой ноги туфлю и придвигаюсь на стуле поближе к столу, чтобы было удобнее достать до этого извращенца. Хотя я сама не лучше. Как хорошо, что не надела колготки. Медленно глажу Итана по ноге и тоже как он движусь вверх. У него распахиваются глаза, и он удивленно смотрит на меня. Теперь моя очередь, Итан, по смущать тебя. Я закусываю верхнюю губу, и моя нога скользит по его бедру, двигаясь к теперь его чувствительному месту. Мои пальцы касаются его уже возбужденной плоти, и я глубоко вздыхаю. Мне это приятно осознавать, что он возбуждается от моих касаний. Я начинаю работать пальцами, и Итан вцепляется в край стола, точно так же, как я несколько минут назад вцеплялась в вилку. Меня захватывает азарт и жгучее желание. Я снимаю вторую туфлю и кладу вторую ногу рядом с первой. Да, я чувствую, как он твердеет и упирается в штаны. Черт, меня это захватывает. Итан опускает руки под скатерть и берет меня за лодыжки, крепче прижимая их к своему члену. Я смотрю в его глазу и замечаю, что они темнеют, а на щеках появляется румянец. Боже, он прекрасен! Вдруг Итан убирает руки с моих ног и заставляет меня убрать ноги. Я нехотя влезаю в туфли. — Итан, почему ты тоже весь красный? — опять спрашивает мама и переводит взгляд то на меня, то на него. — С вами что-то не так. — Так они целый час не обнимались, — смеется Том. — Может отправить их погулять по двору? Пускай подышат свежим воздухом. Я мысленно благодарю Тома за такую замечательную идею. Смотрю на маму. — Ну не знаю, — пожимает она плечами. — Уже вечер… — Дорогая, пусть идут, прогуляются, — перебивает ее отец. — Они же будут в нашем саду. А когда мы будем пить чай с пирогом, то позовем их. Идите. Я киваю папе, и мы вместе с Итаном встаем из-за стола и идем на улицу, где нам никто не помешает покраснеть.