Инь-Янь

Я сижу за столом и пью кофе, его вкус даже не чувствуется у меня на языке. Я бы вообще осталась лежать в кровати, если бы не мама со своим: «Ты же не должна пропускать школу из-за какого-то невоспитанного идиота!». Ну, вообще-то она права, мне не надо раскисать, тем более, что Итан не сказал, что мы должны расстаться, а просто сказал, что нам надо побыть порознь. Но меня это не сильно-то и утешает. Но под настырные уговоры мамы мне пришлось вставать и тащиться в школу. Вот только я даже сумку с уроками оставила у Итана. Надеюсь, у него хватит мозгов взять ее. Папа предлагает подбросить меня до школы, но я говорю, что сама справлюсь. Мама причитает о том, что у меня сломана рука, и мне категорически нельзя водить машину. Я ее уговариваю, что со мной все будет хорошо, и быстро ухожу из дома. Залезаю в машину и включаю радио, чтобы отвлечься от депрессивных мыслей. Стоя в пробке, я понимаю, что даже не злюсь на водителей, которые ее создали. Мне наоборот нравится находиться в отдалении от школы. Но к моему несчастью пробка, в которой я стояла, рассосалась, и мне пришлось заезжать на школьную стоянку. Здесь ничего не поменялось, все так же как месяц тому назад. Такое же здание, такие же двери, точно такие же машины и люди. А вот я изменилась за это время. Точнее меня изменил один человек, которого я люблю до беспамятства, а ему на это наплевать. Я выключаю радио и выхожу из машины. На улице дует ветер. Снова идет снег, но как это обычно бывает в нашем штате, он скоро растает и превратится в лужу, прям как я сейчас. Я вздыхаю и иду к школе. Первый урок у меня химия. Там должен быть и Итан. Я подхожу к классу и снова вздыхаю, не знаю, как я отсижу этот день в школе. Захожу в класс, и ни на кого не оглядываясь, чуть ли не бегу к Розе, которая уже сидит за нашей партой. Я сажусь за стул и выдыхаю. — Привет, — здоровается подруга и глядит на мою руку. — Ты руку сломала? Я киваю и оглядываю класс. Встречаюсь взглядами с голубыми глазами, и у меня екает сердце. Он стоит чуть поодаль от моей парты. Как это я раньше его не заметила? Сегодня на нем светлые джинсы и белая футболка. Он очень красив. Я замечаю взгляды девушек, устремленные на моего, надеюсь на это, парня. Я закусываю губу, но взгляда не отвожу. У Итана в руке моя сумка. — Привет, — тихо говорит он, и от его голоса у меня кружиться голова. — Ты вчера сумку у меня забыла, я принес. Я сначала не понимаю, зачем он врет, но потом до меня доходит, что рядом сидит Роза, поэтому киваю. — Спасибо, — так же тихо благодарю его и протягиваю руку. Наши пальцы касаются друг друга, и по моему телу проходит электрический разряд. Мы с Итаном вместе кашляем и отдергиваем руки. Роза недоуменно глядит на нас. — Я еще твой ноутбук привез, — продолжает он. — Я его починил, так что теперь он снова работает. Он у меня в шкафчике лежит. Мы можем после урока сходить за ним. Я киваю и переключаю свое внимание на сумку, чтобы Итан не подумал, что я на него пялюсь. Итан уходит к своему месту, а я с облегчением вздыхаю. Ну как мы все могли испортить? Я со своим дурацким вопросом, а Итан со своим дурацким ответом. — У вас что-то случилось? — спрашивает Роза, озабоченно смотря на меня. — Мы немного поссорились, — отвечаю я и тру переносицу. Ну вот, от Итана ко мне уже привычки передаются. — Но это так ерунда, с кем не бывает. Я стараюсь не выдавать своих истинных чувств, поэтому быстро переключаю внимание на доску, ставя в разговоре точку. После урока меня ждет Итан. Я чувствую, как каждая клеточка моего тела тянется к нему, хочет попасть в его объятия и раствориться там. Но я заставляю себя собраться телом и духом, и уверенно подхожу к нему. Но моя решимость опять пропадает, когда он говорит: — Давай я понесу твою сумку. И не успев, я возразить, как он уже выхватывает ее из моих рук. Мы идем по шумному коридору и молчим. Меня это молчание напрягает, но разговаривать я не хочу, ну точнее хочу, но гордость не позволяет. В конце концов, он меня обидел. Мы доходим до его шкафчика, и он отдает мне сумку, чтобы открыть его. Когда он открывает шкафчик, то из него падает несколько листов бумаги. Я наклоняюсь быстрее Итана и подбираю их. Когда я смотрю на листок, то у меня открывается рот от изумления. На листочке нарисована я. Причем там я прям как в жизни. Я сижу за партой, мое лицо задумчивое, брови сдвинуты к середине лба, а между ними образованны морщинки. В зубах я держу карандаш, а рукой что-то пишу в тетради, опустив глаза вниз. Мои волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей обрамляют лицо. Я одета в джинсы и рубашку. Я смотрю на еще один рисунок. И там тоже я. Только на этот раз я сплю в кровати Итана. Мое лицо спокойно, а на губах играет легкая улыбка. Волосы разметались на подушке, а руки убраны под одеяло, я свернулась в позу эмбриона. Я гляжу на последний листок, не трудно догадаться, что и там я тоже нарисована. Здесь я сижу в кресле, тоже у него дома и читаю книгу. Мое лицо похоже на то, которое было на первом рисунке. Только теперь рот у меня немного приоткрыт, а пряди волосы заправлены за ухо. Я сижу скрестив ноги, и на них лежит раскрытая книжка. Я поднимаю свой взгляд на Итана, который смущенно забирает у меня рисунки. — Не обращай внимания, — бубнит он и отдает мне сумку с ноутбуком. Итан засовывает листочки обратно в шкафчик и закрывает его. Я недовольно щурюсь. — Как это не обращай внимания? Там ведь я нарисована. — Нет, не ты. — Упирается Итан и смотрит в стену, позади меня. — Как это не я, если там я! — кричу я и жестикулирую руками, чтобы доказать свою правоту. — Почему ты мне не говорил, что рисовал меня? У тебя прекрасно получается. Дай еще разок посмотреть. Итан качает головой, и я вижу, что он смущается. К его щекам приливает краска. — Ну, пожалуйста, — тяну я и дергаю его за футболку. — Только одним глазком. Он вздыхает и под моим жалобным взглядом открывает шкафчик и подает мне рисунки. Я еще раз их просматриваю, и удивляюсь, как это Итан может так красиво рисовать. Я у него спрашивала, умеет ли он рисовать, но он ответил нет. Конечно же, врал. — Я тут такая… красивая, — говорю я, смотря на себя спящую. — Это здорово. Итан берет мое лицо в свои ладони и заставляет посмотреть в его глаза. — Ты и так красивая, твою красоту невозможно описать не словами, не взглядом. Даже рисунок не передает все твое изящество. Я краснею и трусь щекой о его ладонь. Мне льстят его слова. — У тебя есть еще рисунки? — спрашиваю я. Итан мнется, но все-таки кивает. — Да, есть. Твои рисунки. Я много где тебя рисовал. — Почему я даже этого не замечала? — Я запоминал твою позу, твое выражение лица и потом переносил это на бумагу. Я улыбаюсь и представляю, как Итан сидит с хмурыми бровями, поджимает или закусывает губу и пытается нарисовать меня по памяти. Это так превосходно. Я так хочу забыть вчерашний день, ну не весь, а только тот момент, где мы не поняли друг друга, и снова быть счастливой и влюбленной девушкой. — Итан, — произношу я, — может мы поговорим о вчерашнем? — осторожно спрашиваю я и неуверенно гляжу в его голубые глаза. — Может не сейчас? — Нет, давай сейчас, — настаиваю я и дергаю его за волосы, как это обычно делает он. — Я хочу ясности. — Что ты хочешь услышать? — спрашивает он и отстраняется от меня, мне сразу же становится неуютно. — Я же сказал вчера, что нам надо время. — Это тебе надо время, а не мне, — резко говорю я и вздыхаю. — Итан, почему тебе так сложно сказать то, что я хочу услышать? — Блин, Николь, черт тебя дери, почему ты не можешь все это оставить в покое? Почему мы не можем просто встречаться, как все обычные люди?! — кричит Итан, и на нас оглядываются проходившие мимо ученики. — Все обычные люди, прежде чем начать встречаться, признаются друг другу в любви! — говорю я. — Я тебе уже сказала, что люблю тебя, а ты не можешь! Итан, я не могу так, не могу, потому что мне надо быть уверенной в завтрашнем дне! Итан бьет кулаком по своему шкафчику, и проходившие рядом восьмиклассники вздрагивают и быстро уходят. — Почему ты вечно все усложняешь? — зло спрашивает он и ерошит свои волосы. — Почему просто нельзя согласиться со мной? — Я хочу, чтобы у нас все было понятно, — отвечаю я, спокойным голосом. — Мне просто хочется уверенности, что у нас все хорошо. Итан вздыхает и облокачивается о стену. — Ладно, — произносит он и смотрит на меня. — Дай мне время. Месяца три. — Много, — возмущенно говорю я. — Ох, блин! — опять злиться Итан. — Месяц! Дай мне чертов месяц! Как раз к Рождеству все обдумаю. Я открываю рот, чтобы сказать, что месяц это слишком много, но потом прикусываю язык. Я в шоке, что он вообще согласился поговорить об этом, поэтому я киваю. До Рождества осталось чуть меньше месяца, я потерплю. — Хорошо, — говорю я и отдаю ему рисунки. Он выхватывает их и сует в свой рюкзак. — Мы хоть раз можем говорить спокойно? — со вздохом спрашивает он. — Начали так хорошо, а закончилось опять долбанной ссорой. Я смеюсь и беру его за руку. — Это же мы. — Да, — кивает он, сжимая покрепче мою руку. — У тебя сейчас математика, пойдем, провожу. Мы идем по коридору, и я мнусь, чтобы кое-что спросить у него. Итан замечает мое настроение и спрашивает: — Чего спросить хочешь? — Ну… я тут подумала, — запинаюсь я, — не хочешь, чтобы я сегодня у тебя осталась? Итан останавливается и смотрит на меня с той самой улыбкой, которая может отвечать только на положительные ответы. — Сам хотел тебя просить, — смеется он. — Зря тащил ноутбук. Я думал, что ты обидишься на меня, а через ноут мы хотя бы общаться смогли бы. Ну, точнее я бы тебя заваливал эсэмэсками. Мы смеемся, и я крепко обнимаю его. Как хорошо, что мы нашли компромисс во всем этом. Мы в обнимку доходим до кабинета математики, и я говорю: — Отнесешь ноутбук в мою машину? — спрашиваю я, отдавая ему сумку и ключи. — После школы мне придется заехать домой, сказать маме, что я ночую у тебя. Я бы позвонила ей, но телефон сломан. — Я посмотрел его, — говорит Итан. — Его никак не починить, поэтому я его выкинул, оставил только симку. Я удивленно смотрю на него. Нет, только Итан так может распоряжаться с моими вещами. Я ничего не говорю, а только закатываю глаза. Он смеется и быстро целует меня в губы. — Увидимся, — машет он мне на прощание и уходит. Я с глупой улыбкой захожу в класс, и весь оставшийся день чувствую себя прекрасно. После школы мы с Итаном долго спорим, что нам делать. Он предлагает ничего не говорить моей маме и сразу поехать к нему. А я говорю, что будет лучше, если мы сейчас поедем ко мне домой, дождемся маму и только потом поедем к нему. — Но у меня мотоцикл, — убеждает меня Итан. — Мне не хочется таскаться с ним туда сюда. — О`кей, — говорю я и поднимаю руки. — Сделаем так: мы сейчас поедем к тебе, ты там оставляешь мотоцикл, и мы едем ко мне на моей машине. — Проще, вообще никуда не ехать! — кричит он, а я цокаю языком. — Не делай так! — А ты не кричи! Мы смотрим друг на друга и нас обоих раздирает смех. Я хохочу и вцепляюсь в Итана, чтобы не упасть. Он тоже смеется и прижимает меня к моей машине. — Ладно, сделаем так, как хочешь ты, — наконец-то признает он мой план и садиться на мотоцикл. — Поехали. Я тоже сажусь в свою машину и еду за Итаном. Он гонит слишком быстро, и я в общем отстаю от него. Когда я заворачиваю на его участок, он сидит на ступеньках и покуривает сигарету. — Медленная, — говорит он, выдыхая дым. — Быстрый, — парирую я и прыскаю от смеха. Мы всегда будем разными, но такими похожими. Итан докуривает и выбрасывает сигарету и идет ко мне. Садится на пассажирское сиденье и смотрит на меня. — Терпеть не могу это место, — говорит он и хлопает по сиденью. Я хмыкаю и выезжаю со двора. Всю дорогу до моего дома, Итан бубнит, что ему не нравится это дурацкое радио и то, как я медленно веду машину. Я ничего ему не отвечаю, потому что знаю, что если я что-нибудь скажу, то у мы в пух и прах снова разругаемся. Наконец-то мы доезжаем до моего дома, и я выхожу из машины и хлопаю дверью. — Что? — спрашивает Итан, видя мое настроение. — Ничего, — говорю я и иду в дом. — Веди себя нормально, когда приедет мама. Она… не довольно тобой после вчерашнего. — Она всегда будет мной не довольна, — Итан поднимает глаза в небо, и я удивляюсь, как они сочетаются друг с другом. Небо сейчас ясное, и глаза у него такие же ясные. — Ну и ладно. Мне как-то все равно. Мы заходим в дом и проходим на кухню. — Есть хочешь? — спрашиваю я, подходя к холодильнику. — Есть не хочу, но хочу тебя, — произносит Итан и облизывает губы. — Ты мой десерт. Он подходит ко мне вплотную и просовывает свои руки мне под кофту. Я охаю и вцепляюсь в его плечи. — Ты даже не представляешь, как мне понравился вчерашний ужин, — шепчет мне он на ухо, а я обхватываю его рукой за шею и тихо стону, когда его губы касаются мочки моего уха. — Черт, ты такая сладкая. Я мычу, а он подхватывает меня за бедра и сажает на столешницу. Я обнимаю его ногами и тянусь к его губам. Он быстро реагирует на это, и мы сливаемся в жарком поцелуе. Итан наматывает на руку мои волосы и тянет и вниз. Я запрокидываю голову и вздрагиваю от горячих поцелуев Итана, оставленных на моей коже. Я тянусь к его ремню и крепко хватаю его за пряжку. Опускаю ладонь чуть ниже и чувствую, что Итан и правда хочет меня. Черт, это ужасно заводит. Он поднимает мою кофту и целует грудь. Я вспыхиваю и еще крепче прижимаюсь к нему. — Надо было сразу же вести тебя домой, — шепчет он. — Я просто уже не могу. Я немного отстраняюсь от него и смотрю в затуманенные глаза. — Мы не будем заниматься сексом, пока ты мне не скажешь то, из-за чего у нас начался скандал, — говорю я. — Вот из-за всего этого мы с тобой и не можем заняться сексом! — резко говорит Итан и отходит от меня. — Я не понимаю чего здесь такого? Из-за тебя я уже почти месяц терплю! Черт, да у меня в мыслях только один секс! — Он у тебя там всегда, — хмыкаю я и слезаю со столешницы. — Все вы такие, вечно на уме одно и тоже. — Но сейчас это просто капец! — чуть ли не кричит Итан и трет переносицу. — Я реально уже не могу. Да стоит мне подумать о тебе, как я начинаю возбуждаться. Я уже устал. Тебе легко говорить, ты-то девственница! Я краснею и беру стакан, чтобы налить воду. Он осуждает, что ли меня? Я не знаю, как мне на все это реагировать. Я не понимаю его. Да у меня никогда не было близости, поэтому я не так уж слишком и страдаю, а вот Итан по его словам уже не может. Но и я не могу вот так просто взять и переспать с ним. Вдруг он этого и добивается? А после бросит меня. Вдруг я вообще забеременею от него, и все, моя жизнь пойдет под откос. Я смотрю на Итана и не могу представить его в роли заботливого папаши. Подумав об этом, я начинаю смеяться. У меня точно не все дома.