Инь-Янь

Я сижу на подоконнике и гляжу в темноту уже сорок минут. Куда запропастился Итан? Нервно стучу ногтями по окну, вглядываясь в ночь. Даже немного не верится, что Итан будет у меня ночевать. Обычно, ночую я у него. Ох, если родители проснуться… то будет катастрофа. Не удивлюсь, если на следующее утро увижу на своем окне решетки, а на двери замок. Но мне кажется, что Итан даже через такую «охранную систему» от него же, пройдет. Нет ничего невозможного, что могло бы остановить его. Ну, разве что я, если сильно нажму на него, то он остановится. Хотя, может все будет по-другому? Может, моим родителям вообще уже стало наплевать на меня? А что? Я за эти два месяца стала неуправляемой. Они правы, я сильно изменилась. И оценки мои тому показатель. Я уже не вхожу в небольшое число отличников нашей школы. Я медленно скатываюсь на тройки! На всех уроках я думаю только об одном — о Итане. Он у меня постоянно крутится в голове. Даже во снах он мне снится. Я не могу справиться с ним. Вот что он за человек? Заполняет меня и наяву и в мыслях. Никакого личного пространства. Мне становится тоскливо при мысли, что родители просто-напросто забили на меня. Мама уж точно. Она со мной даже не разговаривает! Просто молчит. Молчание и игнорирование — это самые худшие вещи в жизни! Лучше бы она кричала и грозилась запереть меня в комнате, чем просто не обращала внимания. От моих грустных мыслей избавляет меня тихий скрип ворот. Я прислоняюсь к окну и гляжу во двор, который немного освещен фонарями. Из-за дверей показывается Итан с рюкзаком в руке. Он смотрит наверх и машет мне рукой. Я машу в ответ и указываю пальцем вниз, чтобы он подошел к входной двери. Потом быстро слезаю с подоконника и выбегаю в коридор. Но сначала подхожу к родительской спальне. Приоткрываю дверь и просовываю голову. Папа негромко храпит, а мама спит, отвернувшись от него. У нее на глазах маска для сна. Я закрываю дверь и на цыпочках спускаюсь вниз. Открываю замок и дверь. Передо мной стоит Итан с широкой улыбкой на лице. — Я уже подумывал звонить в дверь, — шутит он, заходя в дом. — Я просто проверяла, спят ли родители, — объясняю я и маню его наверх. — Пойдем. Мы аккуратно поднимаемся наверх, и я закрываю свою дверь на замок. Поворачиваюсь и смотрю на Итана. Он переоделся. Теперь на нем синие джинсы, белая футболка и кожаная курточка. Как я его обожаю. Он выглядит просто изумительно. Ему надо быть моделью модного журнала, а не школьником, который выбивает себе место в школе благодаря футболу. Итан смотрит на меня и улыбается. — О чем думаешь? — шепотом спрашивает он. — О тебе, — отвечаю я. — Я всегда думаю о тебе, Итан. Он подходит ко мне, и я чуть ли не бегу в его объятия. Мы не виделись около часа, а я соскучилась по нему ужасно сильно. Я крепко его обнимаю и слышу сдавленный вздох и улыбаюсь. — Такое впечатление, что ты меня не видела год, — смеется он, гладя меня по волосам. — Я бы не пережила, — качаю головой и утыкаюсь носом в его футболку. Как он вкусно пахнет! Этот аромат будет преследовать меня вечно. И я этому рада. Он никогда не выветрится из моей головы и памяти. Никогда. Я отстраняюсь от него и указываю на портфель. — Что там? Итан подходит к портфелю и, открыв его, начинает доставать содержимое. На столе появляются два пакета сока: апельсиновый и яблочный. За ними идут мои любимые крекеры, чипсы, но не мои любимые. Я вообще чипсы не ем. Ведерко мороженого и фирменная коробочка из «Макдональдса». — А это что? — спрашиваю я, беря коробочку в руки. Открываю. — Курица и картошка фри? — Я же прекрасно знаю, что ты не любишь индейку, — отвечает Итан, забирая у меня контейнер. — Ты же за ужином из вежливости съела ее, а не, потому что она тебе понравилась. И откуда он так хорошо меня знает? Такое впечатление, что он единственный человек, который знает меня всю. — Ты тоже ел только из вежливости, — произношу я. Он качает головой и облокачивается о стол. — Только из вежливости к тебе, — поправляет меня он. — Я же знал, что и ты готовишь эту индейку. Я улыбаюсь. Иногда он такой милый и чувственный. Да, он не кричит во весь голос, что любит меня, не дарит цветы и не водит на свидания, но его маленькие, только нам заметные поступки говорят о том, что он действительно любит меня. Я обнимаю его за шею и крепко целую в губы. Он отвечает на поцелуй и тихо смеется. Мы отрываемся друг от друга и то только потому, что не хватает воздуха в легких. Я беру рюкзак и ставлю его на пол. Тут что-то выпадает из него. Я наклоняюсь и поднимаю это что-то. Слышу позади себя отчаянный стон, и поворачиваюсь, поднимая в руке пачку презервативов. — Это еще что такое, а? — спрашиваю я, чуть повысив голос. Итан кривится и пытается забрать их у меня, но я уворачиваюсь и вскакиваю на кровать. — Николь, это… просто на запас, — отвечает он и тянется к моей руке. — Отдай, а. — На какой еще запас? — громким шепотом спрашиваю я и сужаю глаза. — Ты просто извращенец, Итан Блэк. В твоих мыслях есть хоть что-нибудь, кроме секса? Он снимает кроссовки и тоже залезает на кровать. — Нет, Николь, в моих мыслях ты! Отдай мне их. Ты что не понимаешь? А вдруг нам приспичит, а поблизости не будет ни аптек, ни магазинов. И что тогда делать? Я открываю рот в полном негодовании: — Да, конечно, в Сиэтле нет аптек и магазинов. Не смеши меня. Итан опрокидывает меня на кровать и прижимает своим телом меня к матрасу. Мы боремся, но ему все-таки удается выхватить у меня из рук презервативы и затолкать их в свой карман. Я бью его по рукам, а он берет мои руки и поднимает надо мной, чтобы я больше не смогла его ударить. Мы глубоко и часто дышим. — Принцесса, послушай меня, — прерывает наше тяжелое молчание Итан. — Я купил их для нас, а не для кого-то еще. Ты же прекрасно понимаешь, что без них у нас могут быть серьезные проблемы. Я бы попросил тебя, конечно, принимать противозачаточные таблетки, но они не очень хорошо влияют на организм. Вот видишь, я же забочусь о тебе и о твоем здоровье, а ты меня за это бьешь. Он, как я дует губы, и делает щенячьи глазки. Я вздыхаю и говорю: — Не делай так, как я. Он усмехается и целует меня. Я с секунду сопротивляюсь, а потом не выдерживаю наплыва чувств и отвечаю на поцелуй. Итан отпускает мои руки и тянется к краю футболки. — Ты в моей футболке, — шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. Я запрокидываю голову назад, накручивая на свои пальцы его волосы. — Нет, это моя футболка, — пытаюсь спорить я. Он тихо хохочет и задирает футболку вверх. Я поднимаю руки, и вскоре она уже валяется на полу. Его горячие губы целует впадинку между моих грудей. Я стараюсь не стонать, зная, что в нескольких метрах от нас спят мои родители. Итан оставил меня уже без шорт, когда я наконец-то пришла в себя. — Итан, нет, — выдыхаю я, слабо пытаясь его отстранить. В голове сейчас борются желание и здравый смысл. Итан садится и смотрит на меня сверху вниз. Я очень его хочу, но перед нами встают две проблемы: мой еще не до конца оклемавшийся организм и родители, которые спят за стенкой. — Николь, я очень сильно хочу тебя, — стонет он, повторяя мои мысли. — Я буду аккуратно, честно. Я закусываю губу, не зная, что и делать. Ладно, если вопрос с телом решаем, то вопрос с родителями остается в силе. — Мои родители в этом доме, — говорю я ему таким неуверенным голосом. Он прекрасно знает, что я хочу того же, что и он. — У тебя есть ванна, — улыбается он и встает с кровати. — Пойдем, они не услышат. Я киваю, даже не заботясь о том, что я в одних трусах, выхожу из комнаты. Итан следует за мной. Мы заходим в ванную, он закрывает дверь на щеколду, а я на полную мощь включаю воду. Итан достает из кармана пачку презервативов и машет ими передо мной. — Видишь, как они пригодились, — говорит он горделивым голосом. — Прекрати, — отдергиваю его я, но сама тут же начинаю смеяться. — Снимайте штаны, мистер Блэк. Он выгибает бровь и начинает расстегивать ремень. — Мне нравится ваш строгий тон, мисс Уайт. Он быстро раздевается, и мы залезаем в ванную. У Итана в руке упаковка презервативов. Я завороженно смотрю, как он его надевает. Мне это нравится! Итан смотрит на меня и ухмыляется. Я закатываю глаза и обнимаю его за плечи. Он сжимает мои бедра и поднимает меня, а я обхватываю ногами его торс. — Знали бы твои родители, чем тут занимается их дочь, — усмехается Итан и начинает целовать мне шею, ключицы и грудь. Я тихо стону, не дай бог они услышат. Вот уж не думала, что буду заниматься сексом с Итаном в ванной. Ну ладно это, но то, что за стеной спят мои родители — уже край. Но этот факт подливает в кровь адреналин. Губы Итана оставляют после себя горящие отметины, которые завтра будут видны еще сильнее на светлой коже. Я тоже хочу сделать ему такие же. Я наклоняю голову и прошу Итана поднять на меня взгляд. Он так и делает. Я опускаюсь чуть-чуть вниз и захватываю зубами его кожу на шее. Он стонет и упирается руками о стену. Я улыбаюсь и продолжаю нежно посасывать его кожу. — Николь, — шепчет он мне на ухо, — я так сильно люблю тебя. Его слова теплой волной проходят по моему телу. Я отстраняюсь от него и гляжу на след, который оставили мои губы и зубы. — Я люблю тебя, — говорю я, целуя его в губы. Итан обхватывает меня руками за ягодицы и медленно входит меня. С моих губ срывается стон. Но это не стон боли, а стон наслаждения. Мне практически не больно, боль заглушают нарастающее желание и приятность мгновения. — Все в порядке? — озабоченно спрашивает Итан. Я киваю, посильнее вцепившись в его плечи. — Продолжай, пожалуйста, — молю я его, не зная, куда деваться от томительных импульсов, которые образовались внизу живота. Итан кивает и приподнимает меня, чтобы снова войти. Я закатываю глаза от блаженства, чувствуя его в себе. Итан начинает медленно двигаться, а я повторяю его движения. Горячая вода стекает по нашим голым и влажным телам вниз. Мы с Итаном стонем, чувствую друг друга каждой клеточкой тела. Я выгибаю спину и приподнимаю бедра, чтобы чувствовать его еще глубже и сильнее. Итан целует меня в губы, чтобы приглушить наши совместные стоны. Я чувствую, как все мои эмоции обостряются. К низу живота катится волна, которую я и жду и не жду одновременно. Ведь знаю, что если она достигнет пика, то нам с Итаном придется снова разомкнуться. Я гляжу на Итана затуманенными глазами. Он тоже смотрит на меня, его голубые глаза сейчас потемнели и их цвет с почти небесного перешел к темно-синему. Я знаю, что он тоже близок к финалу. Я киваю ему, он закрывает глаза, все еще не останавливаясь. А я уже дошла до того момента, когда мурашки идут по коже и все тело дергается в великолепных судорогах. Я не сдерживаюсь и кричу. Итан закрывает мой рот своей ладонью, и мой крик впечатывается в его кожу. Я дрожу, и мое тело становится мягким и ватным. Я приглушенно слышу, как Итан стонет, что любит меня. Я обнимаю его крепко-крепко. Он берет меня, и мы вместе садимся на дно ванны, чтобы перевести дыхание. Итан откидывается назад и тянет меня за собой. Я поудобнее устраиваюсь между его ног и расслабленно ложусь на него. Мои волосы, спутанные и мокрые, лезут в глаза. Я откидываю их назад и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Итана. У него умиротворенное и довольное выражение лица. Глаза его закрыты, а рот чуть-чуть приоткрыт. Я провожу пальцем по его верхней губе, он открывает рот и зажимает мой палец между своих зубов. Я улыбаюсь, радуясь его игривому настроению. Вижу, что на шее у него сильно покраснело то место, где касались мои губы. Готова поспорить, что таких отметин у меня полно на всем теле, где он касался меня. Я отворачиваюсь и тоже закрываю глаза. Вода все еще льет, брызгая на наши лица. Я довольно улыбаюсь, но моей улыбке не дано остаться на лице больше, чем на тридцать секунд. Стук в дверь! Я быстро сажусь и гляжу на Итана, который тоже сразу же выпрямился. Я знаками спрашиваю у него, что делать? Он пожимает плечами и зло смотрит на дверь. — Николь? — слышу я голос мамы. У меня глаза лезут на лоб. Что делать-то? Вот ведь блин! Знала же, что это плохая идея. Знала, но кое-кто все-таки сманил меня. И я опять поддалась. — Да, мам, — отвечаю я хрипловатым голосом. — Я проснулась от шума воды. Ты долго там сидишь? Я тру виски, чтобы кровь побыстрее прилила к мозгу. У меня нет подходящих ответов! — Да, долго, — говорю я. — Все в порядке, мам. Я не слышу шагов, а это значит, она еще не ушла. Я поворачиваюсь к Итану и шепчу: — Мне придется открыть дверь. Она так просто не отстанет. Итан закатывает глаза и указывает на пол, где разбросана его одежда. Я вылезаю из ванны и прикрываю маленькую ее часть шторой. Итан встает и прячется за нее. Я смотрю туда, где стоит он. Силуэта не видно и это хорошо. Я поднимаю его одежду и подаю ему трусы. — Надень их. Вдруг она поймает нас, — шепчу я, обматываясь полотенцем. Его одежду я прячу в стиральную машину. Оглядываю ванну и вижу упаковку от презерватива. Хватаю ее и заталкиваю туда же, куда и одежду. Глубоко вздохнув, открываю дверь. Мама стоит с обеспокоенным лицом и смотрит на меня. — Вот видишь, со мной все в порядке, — бодрым голосом говорю я, отходя назад, чтобы мама убедилась, что в ванной я одна. Хотя это совсем не так. Мама оглядывает ванну. Я трачу все свои силы, чтобы не оглянуться на Итана, который стоит в паре метрах от нас с мамой. Мама снова смотрит на меня. — Точно все в порядке? Я киваю. Вот как некстати она начала со мной говорить. — Ладно, — наконец-то говорит она, и я выдыхаю. — Ложись спать, уже два часа ночи. Я опять киваю и закрываю дверь. Итан отдергивает штору и облегченно смотрит на меня. Я выгребаю из стиральной машины его вещи и отдаю ему в руки. Потом натягиваю трусы на себя и выглядываю в коридор. Тихо, но это не значит, что мама не может быть где-то поблизости. — Стой здесь, — тихо говорю я Итану. — Я пойду, проверю и скажу тебе, когда можно идти. Иду по коридору, слышу возню в родительской спальне. Не останавливаясь, дохожу до своей комнаты и поворачиваюсь. Указываю Итану, что идти можно, но очень тихо. Итан на цыпочках медленно движется ко мне. Когда он доходит до меня, я пропускаю его в комнату и закрываю дверь на замок. Потом прислоняюсь к двери и съезжаю вниз. — Чуть не попались, — говорю я, переводя дух. — Не попались же, — произносит Итан, поднимая меня на ноги. — Я даже боюсь представлять, что было бы, если бы она решила проверить всю ванну целиком, — усмехаюсь я, натягивая пижаму. — И тут ты такой в одних трусах. Весело было бы. Мы тихо смеемся. Я включаю ноутбук, в поиске какого-нибудь фильма. Итан открывает крекеры, чипсы и мороженое. Мы устраиваемся в кровати. Я поближе прижимаюсь к Итану. Меня немного морозит. Конечно, после такой горячей ванны идти по коридору почти голой. Я зеваю. Что-то меня потянуло в сон. — Спать хочу, — бормочу я, утыкаясь Итану в грудь. — Не хочу ничего смотреть. Итан встает и закрывает ноутбук. — Мороженое растает, — говорит он, но я уже ничего не могу ему ответить, потому что уже нахожусь в полудреме.