Инь-Янь

Мы заходим в кабинет, и я вижу кресло, как у стоматолога и даже приборы похожие. Но, конечно, это не для лечения зубов. У меня дрожат колени и глаза лезут на лоб. Представить не могу, что в меня будет впиваться иголка. Это тебе не простой укол, это тысяча уколов! Я смотрю на Итана. Он полностью спокойный и даже довольный. Ну, понятно, у него этих татуировок хоть отбавляй. Но они мне все нравятся, особенно на шее, там надпись: «Что меня питает, то меня и убивает». Мне всегда нравилось смотреть на эти красивые и тонкие буквы, проводить пальцем по ним. Тем более Итану нравилось, когда я так делала. Однажды, он мне сказал, что эта надпись про меня. Что я его питаю и в тоже время убиваю. Я тогда немного обиделась на него, но потом поняла всю суть его слов. Возможно, он прав, он также действует и на меня. Питер проходит к креслу и начинает дезинфицировать руки какой-то жидкостью. Я поворачиваюсь к Итану и говорю: — Мне страшно. Он улыбается и обнимает меня. У нас сегодня прям день объятий. — Не бойся, я буду держать тебя за руку. И это меня успокаивает. Я вздыхаю и кладу голову на его грудь. Не верится, что сегодня утром я вызволяла Итана из тюрьмы, а сейчас стою здесь и жду, когда нам сделают тату. Боже, да у нас же свадьба! Я смеюсь и утыкаюсь носом в его футболку. Он гладит меня по волосам и поднимает мою голову за подбородок. — Чего смеемся? — У меня даже нет свадебного платья, — притворяюсь я, надув губы. — Я всегда мечтала о пышном белом платье и фате в пол. Хотела, чтобы все было красиво. Чтобы папа вел меня под руку к алтарю, а там бы стоял мой будущий муж в черном смокинге. Хотела произнести клятвы вечной верности и сказать «да». А по сути, исполнилось только последнее желание. Итан в упор смотрит на меня и о чем-то думает. Интересно, о чем? Я всегда хотела читать у него мысли, но боюсь, что мне не всегда будут они нравиться. — Ну, платье и фату ты можешь купить и ходить в них хоть когда, но смокинг я не надену. Никогда. А насчет клятв… хочешь, произнесем? Вон Питер готов быть нашим священником. Я хохочу, представляя это все со стороны. Ну и веселая у нас свадьба. И хоть это, конечно, не по настоящему, я все равно уже включаюсь в роль невесты. — Ты первая, — говорит Итан и смотрит на меня. — Если я начну первым, то это затянется. Ты же знаешь, что я не люблю говорить. Я киваю и, вдохнув побольше воздуха, говорю: — Итан Блэк, я отдаю свою жизнь, свое сердце, любовь, свою душу тебе, потому что знаю, что именно ты сможешь сохранить все это и уберечь. Ты мой самый лучший друг и любимый человек. Да, у нас полно всяких ссор и обид друг на друга, мы ссоримся куда чаще, чем кто-либо, но… я просто хочу, чтобы ты понял, что я люблю только тебя. Мне не нужен никто, кроме тебя. Я до конца дней своих буду помнить тот день, когда мы впервые встретились. Тогда я думала, что ты идиот, каких еще поискать. Но прошло время, а точнее неделя, и мы впервые поцеловались. Возможно, я поняла и раньше, что люблю тебя, но именно в тот момент эта любовь закрепилась в моем сердце. Я буду беречь ее до конца и верить, что ты поможешь мне в этом. Я люблю тебя, Итан. Пока я все это говорила, мы не отводили друг от друга взглядов. Я вижу, как мои слова тронули Итана. Он сжимает мои руки и произносит: — Николь Уайт, в тот момент, когда я впервые увидел тебя, то понял, что ты та еще заноза, и что мне придется с тобой повозиться. Но, несмотря на то, что я при людях тебя оскорблял, внутри я понимал, что чувствую к тебе совсем противоположное тому, что говорю. Я дал себе слово, что никогда в жизни не поцелую тебя, даже не дотронусь, но… не сдержал его. Но с того момента я ни разу не пожалел, что поцеловал тебя. И не, потому что хотел, а потому что полюбил. Полюбил еще при нашей первой встрече, но держал это в себе. Держал долго, до самого Рождественского бала. А когда ты сказала, что пока я не разберусь в себе, у нас ничего не получится. Но я не хотел, чтобы у нас ничего не получалось. И в мою голову пришло осознание того, что я люблю тебя. Я страшился этого слова, но, когда произнес его для тебя, то понял, что это самое прекрасное слово на свете. Потому что им я могу выразить свои чувства к тебе. Но слово «люблю» все равно не сможет передать того, что я действительно чувствую к тебе. До тебя моя жизнь была серым пятном, а когда появилась ты, это пятно заиграло красками, и я понял, что не хочу тебя отпускать. Да, я много косячил и продолжаю это делать. Николь, и ты знаешь, что это не последний мой косяк, но я хочу заверить тебя, что впредь буду искренним и честным с тобой. Благодаря тебе я изменился, и изменился в лучшую сторону, и я хочу и дальше меняться, но рядом с тобой, вместе с тобой. Навсегда. Я люблю тебя, Николь Я даже не могу вздохнуть. В горле стоит ком, а из глаз льют слезы. Боже, я даже не представляла, что Итан действительно так сильно дорожит мной. Я и не подозревала, что все, что я ему говорила, он принимал и запоминал. Он не хочет другой жизни, где нет меня. Я всхлипываю и кидаюсь ему на шею. — Что, все так плохо? — испуганным голосом спрашивает он. — Я так и знал, что я ни черта не умею говорить. Принцесса, прости. Я отрываюсь от него и говорю: — Итан, это самые замечательные слова, которые я только слышала от тебя. Ты переплюнул даже меня! Я не сдерживаюсь и целую его в губы. Он целует меня в ответ, чуть ли не вплотную прижав меня к себе. Тут кто-то кашляет, и мы прерываем поцелуй. Ох, я совсем забыла, что здесь мы не одни! Питер стоит около кресла и ошарашенно смотрит на нас. — Да уж, похоже, ты и вправду влип, чувак! — смеется Питер, протирая иглу. — Надо же, я сам чуть не прослезился. — Надеюсь, что ты влипнешь также, — усмехается Итан. — Это в корне изменит твою жизнь. Питер качает головой и кивает на кресло: — Ладно, кто первый? Я сразу же бледнею и отрицательно мотаю головой. Парни смеются, и Итан садится первым, положив руку на поручень. — Что набивать будем? Мы с Итаном смотрим друг на друга. Вообще-то я уже успела обдумать наши… кольца. — Я думала о наших рождественских подарках, — говорю я, не отрывая от моего жениха взгляд. — Я тоже, — улыбается он. — Так, ты мне подарила белую — Янь. Питер достает трафареты и ищет подходящий рисунок. Я сажусь на стул с другой стороны и беру Итана за руку. Он улыбается. Когда Питер находит этот знак, Итан загибает все пальцы, кроме безымянного. Питер обрабатывает его спиртом и накладывает трафарет. Берет какой-то специальный карандаш или что-то типа того, и начинает вырисовывать знак Янь. Когда Питер начинает делать контур уже иглой, я зажмуриваюсь. Слышу их тихий смех, и открываю один глаз. Игла впивается в кожу Итана, оставляя после себя черный след, вскоре контуры готовы. Следующий шаг: заливка контура. Это долгий процесс, несмотря на маленькую татуировку. Я все время спрашиваю у Итана больно ли ему, он говорит, что нет. Он и так весь исколот, конечно, ему не будет больно. — Ну, повязка тут не так уж и нужна, — говорит Питер, обрабатывая законченную татуировку. — На, подержи вот это. Он подает Итану ватку, и тот прикладывает на татуировку. — Как долго ты надевала на меня кольцо, — бурчит Итан и тут же улыбается мне. Я показываю ему язык. Он встает и подталкивает меня к креслу. Я дрожу и ложусь на него. Пока Питер ищет рисунок с Инь, я хватаюсь другой рукой за руку Итана и сжимаю ее. — Не бойся, — успокаивающе говорит он, тихонько сжимая мне пальцы. — Никто еще не умер от них. Тем более это знак нашей любви. Я закусываю губу. Нашей любви. — Итан, а ты сможешь мне сам набить ее? — спрашиваю я. — Ты же хорошо рисуешь. Итан поднимает взгляд на Питера. — Как думаешь? Питер хмурится. — Вообще-то ты сможешь, но я нанесу рисунок на кожу. Итан кивает. Я немного успокаиваюсь, когда Итан берет иглу в свои руки. Мой страх уходит на второй план, остается только сосредоточенное лицо Итана. Вот игла впивается в мое тело, и я кричу и дергаюсь. — Принцесса, не дергайся, — приказывает мне Итан. — А-то мы не поженимся. Его слова вызывают у меня улыбку, и я стараюсь не дергаться, когда он обводит контуром мою будущую тату. Боль почти проходит, когда приходит время ее закрашивать. Это делает тоже Итан. Он делает куда медленнее, чем Питер, но я не жалуюсь. Мне нравится наблюдать за его лицом. Он смешно прикусывает язык и хмурит брови. Такое лицо у него бывает, когда он что-нибудь рисует. По сути, он и сейчас рисует, только на коже. Вот и моя татуировка-кольцо закончена. Питер обрабатывает ее мне и дает такую же ватку, что и Итану. Я встаю с кресла и угождаю в объятия Итана. Питер ухмыляется и спрашивает: — Николь, какая у тебя фамилия? — Уайт. — Согласны ли вы, Николь Уайт, взять в законные мужья Итана Блэка? — у Питера такой торжественный тон, что я еле сдерживаю улыбку. Мы смотрит с Итаном друг на друга блестящими от любви глазами. — Да. — Согласны ли вы, Итан Блэк, взять… — Да! Мы все смеемся, а я говорю: — Ты никогда не любил слушать до конца. — Только тебя. — Объявляю вас мужем и женой, можете скрепить ваш брак поцелуем. Итан отрывает меня от пола и крепко целует. Я обнимаю его за шею и целую в ответ. Да, это шутка, мы не скрепляли наш союз на бумаге или перед Богом в церкви, но мы скрепили его при нас. Мы доказали, что любим друг друга. Когда в легких уже не хватает воздуха, мы отрываемся друг от друга с счастливыми улыбками на лицах. Итан обнимает меня за плечи, притянув к себе поближе. — Пит, тебе священником работать надо. Мы выходим из кабинета и подходим все втроем к стойке. Итан достает кошелек, но Питер качает головой. — Это подарок на вашу свадьбу, молодожены. Лу хмуро смотрит на нас, но для меня сейчас никто не важен, кроме моего мужа. Муж, звучит странно, но мне нравится. Мы прощаемся с Питером и выходим из салона. Итан поднимает меня на руки и кружит. — Вы перешли на темную сторону, миссис Блэк, — говорит он. Я хохочу. А ведь он прав. Была Уайт, стала Блэк. Не официально, но все же… — И я этому рада. Итан ставит меня на землю и заключает в крепкие объятия. Я радостно вздыхаю и льну к нему. Только в его голову может прийти такая бредовая, но в то же время гениальная идея! И я люблю его за это. Я люблю его за все. Его просто нельзя не любить. Мы беремся за руки и идем гулять по городу. Итан всю дорогу обращается ко мне только «миссис Блэк» и никак больше. Я не возражаю, мне это нравится, поэтому и его я называю «мистер Блэк». Мы обходим, наверное, пол Сиэтла за весь день. Заходим в разные кафе, гуляем по паркам, катаемся на колесе обозрения, гуляем по набережной и едим мороженое. Нам так хорошо не было никогда. Под вечер мне становится холодно, а до дома шагать еще кучу времени. — Может, такси вызовем? — спрашиваю я, садясь на скамейку. Ноги гудят от такой длительной прогулки. Итан садится рядом, видно, что он тоже устал. — Эй, а как же первая брачная ночь? В его глазах появляются мои любимые огоньки, а на губах та самая улыбка, с которой у нас все и начинается. — Я обещала маме, — отвечаю я. Не хочу домой. — Она сказала, что я тебе не муж, чтобы указывать, куда тебе идти, — говорит он. — Но теперь я твой муж, так что я говорю тебе: у нас должна быть первая брачная ночь. Не нарушать же традиции, миссис Блэк. Я вздыхаю и тут же соглашаюсь. Сегодня наш день, и никто, даже мама не сможет его испортить. Пока Итан открывает дверь, я у него спрашиваю: — А как же твой отец? — У него какой-то завал на работе, — отвечает Итан, пропуская меня вперед. — Он на минутку забежал ко мне сегодня в участок и поехал на работу. Но я ему уже отправил эсэмэс, что меня освободили. Мы заходим в дом, и Итан подхватив меня на руки, несет в комнату. Я обнимаю его за шею. — Ты сегодня меня решил затаскать и за обнимать? — спрашиваю я, легонько дергая его за волосы на затылке. Итан заносит меня в комнату и садит на кровать. — Эй, ты моя жена, я теперь всегда буду носить тебя на руках, — улыбается он, опускаясь передо мной на колени. Я смыкаю свои ноги у него на талии, заставляя тем самым пододвинуться поближе. Итан упирается руками в кровать, нависая надо мной. Мы смотрим друг другу в глаза, говоря как сильно мы любим друг друга без слов. Вообще, зачем слова, если есть чувства и притяжение? — Прости меня, — шепчет он, обдавая меня горячим дыханием. — Если бы я все сразу сказал тебе, то этого всего бы не было. Он проводит пальцами по моим щекам, спускаясь к губе. Я вижу боль в его глазах, а еще ненависть к Джеймсу. Я перехватываю пальцы Итана и целую их. Чувствую, как он легонько дрожит, и трусь щекой о его руку. — Что было, то было, — говорю я. — Я сама не захотела слушать правду. Но, Итан, а вдруг все вскроется, и полиция узнает, что ты тоже как-то связан с наркотиками? Эта мысль пронзает меня тысячами иголок. Тогда я не смогу его выручить. На меня налетает печаль, и боль от одной мысли, что нас с Итаном снова могут разлучить. Не хочу. — Как? Джеймс никогда не вел отсчетов, у него нигде не записано ничего. Думаешь, ему бы хотелось вот так раскрыть себя? Хотя, именно это он и сделал. Николь, давай сейчас не будем об этом говорить. Я киваю, полностью с ним соглашаясь. Итан тянется ко мне, чтобы поцеловать. Я поддаюсь вперед, и наши губы соприкасаются. Теперь мне кажется, что наши поцелуи стали другими. Какими-то более глубокими и чувственными, чем раньше. В них появилась любовь. Не та любовь, которую мы сказали друг другу на словах, а любовь, которую нельзя передать словами, ее можно только почувствовать. Итан выпрямляется и берет меня за плечи, мягко толкая на кровать. Я падаю на одеяло и подгибаю ноги, чтобы Итан тоже залез на кровать вместе со мной. Его руки уже начинают расстегивать мне кофту, а я тем временем стягиваю с него рубашку. Я сажусь и залезаю на его колени. Итан обнимает меня за талию, его пальцы зацепляют лямки моего лифчика и тянут их вниз. Я помогаю ему его расстегнуть. Итан целует меня в шею, я вздрагиваю и выгибаю спину. Да, я уже давно поняла, что всегда буду дрожать от его горячих губ, как в первый раз. Итан переворачивает нас, и снова кладет меня на кровать, успевая расстегнуть на своих джинсах ремень. Я не мешаю ему, наблюдая за каждым его действием. Когда он снимает с себя джинсы, мышцы под его кожей напрягаются и перекатываются. Я перевожу взгляд на его лицо. Оно у него возбужденное, но такое нежное. Он красив, он настолько красив, что у меня сердце уходит в пятки, а потом резко поднимается к самому горлу. Нельзя, просто нельзя быть таким божественно красивым, но Итан всегда нарушает все запреты. Я не сдерживаюсь и тяну к нему руки. Итан подхватывает меня и ставит на ноги, чтобы и мне снять эти мешающие джинсы. Когда мы остаемся абсолютно без одежды, Итан говорит: — Николь, я хочу тебя целовать везде, — шепотом говорит он. — Везде. Его пальцы касаются того места, где только ему одному и можно. Я стону и льну к нему. «Целуй меня, везде, где только захочешь!». Хочу я ему это сказать, но мой язык не поворачивается, поэтому я одним взглядом даю ему понять, что хочу этого. Итан склоняет голову к моей груди и аккуратно зацепляет губами нежную кожу. Я хватаю Итана за затылок и притягиваю его голову еще ближе. Желание пульсирует во всем моем теле, стекаясь вниз и поднимаясь вверх, где касаются его губы. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, когда его губы начали спускаться к моему животу. Итан остановился, чтобы провести языком вокруг пупка, потом медленно опустился к бедрам. Я застонала, мое нетерпение кричало во все горло, чтобы Итан не медлил, но ему, кажется, нравилось все это. Я ерзаю по кровати и молю Итана, чтобы он прекратил мои муки. Потом прошу его не прекращать, вцепляясь в его плечи ногтями, оставляя там глубокие царапины. Вот его губы снова поднимаются вверх, проделывая обратную дорожку к моим губам. Через минуту его лицо почти соприкасается с моим. — Ты мне плечи исцарапала, — говорит он, тяжело дыша. Я целую его в губы, ощущая на них свой вкус. Я не могу сдержаться и кусаю Итана за нижнюю губу. Он стонет, и этот звук подливает масла и в без того распаляющийся огонь. Я провожу языком по его нёбу, прекрасно зная, что ему это нравится. Он берет мои руки в свои и переплетает наши пальцы. — Итан, — хриплю я, понимая, что уже не могу и не хочу терпеть. Итан склонил голову, едва-едва касаясь моих губ, и медленно вошел в меня. Я вдыхаю воздух и размыкаю наши пальцы, чтобы обнять Итана за спину, чтобы чувствовать его еще лучше и глубже. Я приподнимаю бедра, и Итан входит еще глубже. Я хочу закрыть глаза от сладости ощущений, но Итан выдыхает: — Принцесса, посмотри на меня. Мои веки не до конца закрываются, и я стараюсь открыть глаза шире, чтобы мой ракурс могут поймать каждую деталь на лице Итана. Его влажные губы, затуманенный взгляд, мокрый лоб и взъерошенные черные волосы. — Я люблю тебя, — говорит он, целуя меня в щеку. Я киваю, не в силах, что-либо сказать. Этот раз какой-то особенный, другой, как поцелуй, не такой, как все остальные разы. — Скажи, что тоже меня любишь, — требует Итан, сжимая рукой мое бедро, чтобы ускорить темп. Я выгибаю спину, прислоняясь к нему всем телом. Наши тела потные и такие… идеальные для нас обоих. Как будто мое тело идеально подходит к телу Итана и наоборот. Да, так и есть. — Я люблю тебя, — выдыхаю я. Итан стонет, прислоняясь лбом к моей щеке. Я целую его в мокрые волосы, и чувствую, как по нашим телам проходит дрожь от самых пяток и до макушки. Итан, тяжело дыша, ложиться рядом со мной на живот и обнимает меня одной рукой. Мы лежим молча, выравнивая наше сбившееся дыхание. Я поворачиваю голову и вижу, что Итан смотрит на меня. — Что? — спрашиваю я, уже не таким запыхавшимся голосом. — Мне просто нравится смотреть на тебя после секса, — отвечает он. Я улыбаюсь и легонько пинаю его ногой.