Инь-Янь

Весна в Нью-Йорке в этом году просто превосходная! Солнце не жалеет своих лучиков солнца, даря их нам, людям. А какой прекрасный запах цветов тонкой струйкой летит по городу, радуя всех своим ароматом. И этот запах даже не портят выхлопные газы машин. А щебет птичек просто радует слух. Хочется петь, танцевать и кричать во все горло, что ты счастлив! А я счастлива вдвойне. Я выхожу из больницы, где работаю, точнее работала. С сегодняшнего дня я официально в декретном отпуске. Так-то я должна была выйти на него еще месяц назад, но мне хватило первого раза, столько времени дома я бы просто не выдержала. Я бы еще работала, если бы не мой дважды муж Итан не сказал «Хватит!». Почему дважды? Ну, первый-то раз мы поженились еще, будучи школьниками. Конечно, это все было не по настоящему, но мы до сих пор отмечаем эту дату. А второй раз был пять лет назад. Теперь уже официальный, со всеми подписями и почестями. И теперь рядом с татуировкой Инь, красуется золотое обручальное кольцо. По правде говоря, никто и не знает, что мы первую свадьбу вообще придумали. Все думают, что мы просто так сделали эти тату. Вот поэтому-то Итан мне дважды муж, а я ему дважды жена. Я спускаюсь по лестнице, радуясь весеннему деньку. Сегодня я сделала узи и теперь точно знаю кто у нас будет. Хочу побыстрее обрадовать папашу. Я направляюсь в сторону парка, где мы с Итаном собрались встретиться. В парке много детишек, кто на самокате, кто на велосипеде или роликах, а кто пешком. Но все они смеются, бегают, прыгают и улыбаются. Мимо меня проезжает мальчуган на велосипеде и улыбается мне щербатой улыбкой. У меня радостно сжимается сердце, и я улыбаюсь в ответ. Вот как можно не ответить на такую искреннею и добрую улыбку? Ведь только дети всегда улыбаются искренне, улыбаются без задних мыслей. Улыбаются, потому что знают, что ты улыбнешься им в ответ. Я сворачиваю с главной дорожки и иду по маленькой тропинке, которая должна меня вывести к пруду. Я кладу ладонь на живот и чувствую толчок малыша. Я так уже хочу видеть его, но до родов ждать еще три месяца! Долго, ужасно долго. Я выхожу на мостик и вижу их. Итан стоит ко мне спиной, облокотившись на мостик. На нем костюм, он недавно закончил работать. Мой муж теперь выпускает компьютерные игры. Причем выпускает так успешно, что еле-еле успевает создавать новые. Его игры часто покупают подростки. Везде пишут, что это самая лучшая серия игр, в которую они только играли. Я так им горжусь! Все, чего он хотел раньше — сбылось. И теперь у Итана есть своя компания. В таком молодом возрасте столько добиться! Им все восхищаются, даже моя мама. Она, конечно, никому этого не говорит, но я же вижу, что она с уважением смотрит на Итана. Он сумел доказать ей, что он не пропащий человек, что он достоин со мной жить. И мама согласилась с этим. А рядом с Итаном стоит мой маленький ангелочек. На Бонни зеленое платье, которое я ей надела еще утром, когда провожала в садик. Она стоит на носочках и пытается, что-то разглядеть в воде. Ее черные волосы заплетены в косу из которой уже успели вылезти несколько прядей. — Принцесса, будь аккуратна, — говорит Итан, придерживая ее за спинку. — Ты же не хочешь упасть. Принцесса. Да, мое прозвище перешло к дочери. Теперь ее так называет Итан. Я уже давно выросла из этого прозвища, да и Бонни оно идет куда лучше, чем мне. Я делаю шаг, и Итан поворачивает ко мне голову. Теперь у него лицо не того парня, которого я полюбила десять лет назад, теперь это лицо мужчины, чертовски красивого мужчины! Он улыбается, и его глаза светятся от счастья, когда он переводит взгляд на мой круглый живот. Бонни поворачивается вслед за папой и радостно кричит: — Мамочка! Она бежит ко мне и обхватывает своими маленькими ручками мой огромный живот. Я смеюсь и наклоняюсь, чтобы чмокнуть ее в подставленные пухленькие губки. Бонни берет меня за руку и тянет к Итану. Я останавливаюсь около него, не переставая улыбаться. — Мама, мама, в воде водятся феечки! — восторженно кричит Бонни и указывает на воду. — Одна из них мне помахала рукой. Бонни снова хватается за перегородку и пытается отыскать кого-то в воде. — Осторожнее, милая, — предупреждаю ее я. Итан целует меня в щеку и прижимает к себе. Мы подходим к нашей дочери и тоже глядим в воду. — Ты точно села в декрет? — спрашивает Итан, переводя взгляд на меня. — А-то зная твою страсть к работе, я сомневаюсь. — Села-села, — смеюсь я, тоже смотря на него. — А еще сделала узи. Мой голос становится загадочным, а сама я игриво смотрю на Итана. Пару месяцев назад мы с ним поспорили, кто у нас будет. Он говорил, что мальчик, а я утверждала, что девочка. В общем, он как всегда победил. Когда я узнала, что у нас будет сын, я даже не удивилась, Итан всегда выигрывает во всех наших спорах. Поэтому я стараюсь поменьше с ним спорить, потому что все его желания заканчиваются… ну понятно чем. — И? — у Итана становится взволнованный голос, а глаза не отрываются от моего лица. — И кто же? Сначала я хотела сказать ему, что у нас будет девочка, потому что мое желание хотя бы не пошлое! Всего лишь до самых моих родов Итану придется все делать по дому. Хотя Итан называет это полным извращением. Годы идут, а убираться он так и не полюбил. Но потом я все-таки решила сказать правду. Все равно, когда я рожу все это вскроется, и Итан заставит меня выполнить его желание. — Мальчик, — отвечаю я, и вижу, как у Итана начинают блестеть глаза от переполнившегося счастья. Такой взгляд у него я видела только несколько раз. Когда мы в первый раз поженились, потом во второй. Потом, когда я сказала ему, что беременна Бонни. Затем, когда она родилась, предпоследний, раз был, когда я обрадовала его, что он станет дважды отцом. И сейчас. Его глаза почти всегда излучают счастье и любовь, но вот это особенные моменты, которые я стараюсь запечатлеть в своей голове. Итан прижимает меня к себе и нежно целует в губы. Я тоже его целую и улыбаюсь. — Мальчик, — говорит Итан, с такой любовью смотря на меня, что у меня аж дух захватывает. — Николь, ты даже не представляешь, как я люблю тебя. Он, не размыкая наших объятий, целует меня в лоб. Я и вправду не представляю, насколько сильно он любит меня. Моя любовь к нему видна с самого Плутона. А у него, наверное, с самого края Космоса. Я прекрасно знаю, что его любовь ко мне, Бонни и нашему будущему сыночку не имеет границ. Я кладу голову на его плечо и счастливо вздыхаю. Много кто говорил, что мы рано или поздно с Итаном разойдемся, что просто не сможем ужиться вместе. Но мы каждый раз ломали систему и все равно ужились. Когда мы учились в университете у нас было пять крупных ссор, после которых я съезжала с нашей квартиры и уходила жить к своей подруге. Самая наша долгая ссора была три недели. Но даже после того, когда всем казалось, что мы больше никогда не будем вместе, мы все равно сходились, прощали друг друга и жили дальше. Сейчас, будучи взрослыми людьми у нас нет таких глобальных ссор. Да, мы ругаемся иногда, но делаем это тихо и незаметно, чтобы не слышала Бонни, и почти сразу же миримся. Причем это бытовые ссоры. Например, Итан не помоет посуду, когда я его попрошу об этом. Или когда я забуду купить ему яблочный сок, который он так любит. Кстати, Бонни тоже пристрастилась к этому соку, надеюсь, что мой сын полюбит апельсины. Бонни вообще копия отец, в отличие от глаз, они у нее зеленые, как у меня. А характер у нее тоже тот еще. В ней перемешались наши с Итаном характеры. А это тот еще подарочек! Малышка вроде бы и мечтательница, но вроде бы и реалистка. В свои четыре годика она настолько умная, что уже сама может читать небольшие детские книжки. Внучкой очень гордятся бабушка и двое дедушек. Они просто души не чают в ней. Раньше, когда я была еще девчонкой, то думала, что моя жизнь просто прекрасна. Есть куча одежды, навороченные телефоны, планшеты и компьютера, богатые родители и так далее. Но сейчас, повзрослев, я поняла, что жизнь не может быть прекрасна, когда у тебя нет любимого и любящего человека, который всегда будет рядом с тобой, даже когда вы не вместе. Жизнь не может быть такой счастливой, если в ней нет детишек, который после короткой или длиной разлуки все равно бегут к тебе с криками «Мамочка! » и бросаются к тебе на шею. Теперь я с уверенностью могу сказать, что моя жизнь прекрасна, ведь в ней есть великолепная дочка, еще не родившийся, но уже скоро-скоро появится на свет сынок, и он — Итан. Я просто уверенна, что если бы тогда в мой первый день в школе я бы не подошла к тому мальчику, которого задирал Итан, то ничего бы этого у меня не было. — Мамочка, папочка, смотрите! Она снова мне машет! — кричит Бонни, махая руками на воду. — Я же говорила! Мы с Итаном переглядываемся и улыбаемся, оба понимая, что дочка, возможно, говорит правду. Малышка подбегает к нам и берет нас за руки. — Пойдемте в «Макдональдс». Папочка, ты мне обещал. Итан машет рукой, чтобы она ничего не говорила, но слова уже не вернуть. Муж поворачивается ко мне и виновато улыбается. — Николь, эээ… Он прекрасно знает, что я не люблю, когда он возит ее в «Макдональдс». Да я люблю это заведение, но маленькому ребенку все это вредно, но… сегодня же необычный день. — Поедем при одном условии, — говорю я. — Вы мне купите апельсиновый сок. Они одинаково кивает, и на их щеках появляются ямочки. Я улыбаюсь и беру их за руки. За одну руку меня держит крепкая и надежная рука моего мужа, а за вторую мягкая и маленькая ручонка моей дочери. А в животе толкается мой сынок. Я с уверенностью заявляю, что я самая счастливая женщина на свете!