Снежные страницы

Однажды, в студеную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Н. А. Некрасов

      Качели были просто восхитительные. Они звали и манили, блестели карамельно-красным лаком, еще ярче разгорающимся на сахарной корочке снега. В такую рань Дом еще спал, и никто не мешал Снеговику вдоволь смотреть на них. В утренней тишине отчетливо похрустывали его шаги, мороз щипал за лицо, а он все ходил и ходил, не в силах налюбоваться на свое открытие, пока что принадлежащее только ему.       Он приблизил лицо к столбикам, похожим на красные аистиные ноги, и втянул в себя воздух. Качели кисловато пахли железом и свежо - утренним морозом, похожим на запах арбузной корочки.       Снеговик воровато огляделся и широко лизнул столб.       Делать этого не стоило. Он удивленно заморгал, медленно соображая, что произошло, и скосил глаза, разглядывая источник всех своих бед. Ему удалось увидеть только кончик носа, уже порядком покрасневшего. Язык пощипывало.       Сейчас он больше всего боялся, что во дворе появится кто-то из младших и увидит его в таком положении. С них станется дать ему новую кличку, а быть, например, Лизуном он не хотел. Снеговик представил собравшуюся вокруг него шумную глазеющую толпу и содрогнулся.       Время шло. Снеговик переступал с ноги на ногу, пытаясь согреться, но это не помогало. И тут он услышал голоса, которые хотел бы услышать в последнюю очередь. Голоса старших. Он скосил глаза и увидел троих, выходящих из-за угла, окутанных облачком сигаретного дыма. Впереди шел Рамзес - высокий и тонкий, иссиня черноволосый, излучающий величие и гордость древних фараонов. Несмотря на утренний мороз он был в джинсах и кожаной безрукавке и, казалось, что его смуглую кожу греет жаркое солнце далекого Египта. Двое остальных терялись на его фоне, и даже дураку было ясно, кому они подчиняются.       Рамзес, будто бы не замечая Снеговика, прислонился спиной к одному из столбиков и неторопливо закурил, обдав застывшего мальчика терпкой дымной горечью. Он сделал глубокую затяжку и скосил черные, как антрацит глаза, на Снеговика, будто только что заметил его. Они молча смотрели друг на друга, пока один из свиты Рамзеса, рыжий и тощий Гаер не подал голос.       - Ну надо же, - гнусаво и тонко протянул он. - Это же самый натуральный Прометей, прикованный к скале! Эй, у кого-нибудь есть орел?       - Уймись, - выдохнул Рамзес. - Не сотрясай воздух.       Гаер явно не собирался униматься. Он прошелся колесом вокруг качели, и подскочил к Снеговику, приблизив к нему бледное веснушчатое лицо с косящими глазами. Прилипший язык он разглядывал с видом знатока.       - Все ясно, - заключил он наконец. - Надо резать.       Снеговик всхлипнул, а Гаер для пущей убедительности достал из кармана бритву и кивнул третьему старшекласснику:       - Ну давай! Ты дергаешь, я режу!       Снеговик зажмурился от ужаса, чтобы не видеть поблескивающее лезвие. В глазах у него щипало.       И тут подал голос Рамзес.       - Да не дергайся ты! Никто тебя резать не будет.       Снеговик недоверчиво приоткрыл один глаз и покосился на бритву в руках Гаера. Рамзес метнул на того уничтожающий взгляд.       - А ты что, вообще, здесь делаешь?       - Да так, поржать пришел, - рыжий сделал бровки домиком и насмешливо посмотрел на Снеговика. - Когда еще удастся так поразвлечься?       - Обойдешься, - отрезал Рамзес. - А вместо трёпа, лучше бы воды принёс. И погорячее.       Гаер скорчил грустное лицо и разочарованно побрел в сторону Дома, поплевывая себе под ноги. Все так же безмятежно покуривая, Рамзес опустился на сиденье качелей и обратился к Снеговику, гипнотизируя его взглядом бездонно-черных глаз:       - Как звать-то тебя?       - Еаик... - невнятно промычал он.       - Чего?       - Еаик...       - Грузовик? Боровик? Пуховик?       - Снеговик, - неожиданно пробасил третий старшеклассник, невысокий и коренастый, не издавший до этого ни одного звука. Снеговик радостно закивал, насколько это позволял прилипший язык.       - Снеговик, значит... - задумчиво пробормотал Рамзес. - Теперь молись, Снеговик, чтобы Гаер пришел один и не привел с собой толпу зрителей.       Над пальцами Рамзеса серыми спиралями вился дым. Через пару минут показался пританцовывающий на ходу Гаер, напевающий песенку:       - Раз лизнешь, два лизнешь и язык не отдерешь,       Будем резать и пилить, чтоб малька освободить!       Он с трудом удерживал на голове стакан с водой, помогая себе расставленными руками. Вода расплескивалась и стекала по веснушчатому лицу за воротник. Гаер подошел к ним и снял с головы полупустой стакан, стрельнув в Снеговика темными смеющимися глазами:       - О ваше величество! Я добыл ключевую воду для освобождения этого отрока из ледяных пут!       - Лей, - последовал лаконичный ответ.       Желая чуть оттянуть момент спасения, Гаер встал на цыпочки и вылил содержимое стакана повыше. По языку мягкими шажками побежало тепло. Снеговик подался назад, и железный столб нехотя разжал кусачие объятия.       Снеговик радостно взвизгнул и ощупал распухший подмороженный язык, едва помещающийся во рту.       Он хотел поблагодарить своих спасителей, когда увидел пустые качели. Обернувшись Снеговик столкнулся со взглядом озорных и безумных глаз Гаера.       -На! - старшеклассник протянул ему пустой стакан с капельками остывшей воды на граненых стенках. - На память. Смотри, держи язык во рту, а хвост пистолетом! Не все такие добрые как его вожачество.       Подмигнув, Гаер резво поскакал вслед уходящим товарищам. Снеговик ещё долго стоял на улице, с пустым стаканом в руке, глядя в сторону Дома, куда, в облачках сизого дыма, в сопровождении свиты неторопливо шел древний египетский царь.