Неловкость

Она всегда вызывала у него сильные чувства. Ник не помнит времени, когда он не ненавидел Адалинду Шейд. Иногда ему кажется, что он с ней родился. Их вражда была предопределена с первой встречи. Но когда привычная и ставшая почти родной злость слегка отпускает из своих тисков разум, а гнев позволяет свободнее биться в груди его сердцу, кровавая пелена перед глазами рассеивается, и Беркхардт вспоминает: первое, что он испытал, увидев Адалинду — восхищение. Оно осталось, где-то глубоко внутри него, погребенное под тоннами лжи, предательств и интриг. Восхищение, на несколько бесконечно долгих секунд, заставившее забыть о лежащем в кармане обручальном кольце для Джульетты. Восхищение, сменившееся потрясением, когда ведьма схлынула на его глазах, сама не зная того, толкнув его на путь семьи Гримм. Это стало началом конца для них обоих. Она заколдовала Джульетту, он стал невольным участником убийства ее матери. Его поцелуй убил в ней ведьму. Секс с ней уничтожил Гримма внутри него. Круг замкнулся, все счета оплачены. Осталось только горькое послевкусие на кончике языка и ожидание неминуемой встречи. Детектив бесшумно входит в гостевую спальню собственного дома, чтобы не потревожить чуткий сон экс-ведьмы. События последней недели до сих пор не укладываются у него в голове: неожиданное отцовство, предательство Джульетты, смерть матери. Сладкое посапывание ребенка в доме, пропитанном смертью, единственная нормальная вещь в жизни Ника за последние пять лет. Немного странно, что это дала ему Адалинда... Ник переводит взгляд с сына на Хексенбист, и, как и всегда, сильные чувства переполняют его, мешая рассуждать здраво. Вот только с каких пор он чувствует не только ненависть, Беркхардт не знает. Возможно, безумие, которого он так боялся, узнав о наследии своей семьи все же приняло его в свои цепкие объятия. Иначе как объяснить: Его жизнь с Адалиндой и Келли нет места ненависти.