Отражённая в зеркале

Считается, что мы сами решаем свою судьбу. Способны выбирать путь, что нам предстоит пройти. И все сложности, преграды, повстречавшиеся на нашей жизненной дороге, являются самой что ни на есть нашей заслугой. И никого более. От этого становится смешно. А как же все те люди, которые нас окружают? Неужели они не имеют веса в нашей жизни? Неужто они лишь декорации, которые сопровождают нас на протяжении всего представления? Они тоже люди, и они тоже решают, как будут жить. От их решения зависим и мы. Наше будущее. И каждая история, написанная человеком, прожитая им, для чего-то ведь была создана. Мы можем не видеть смысла в событиях, что происходят вокруг, даже не замечать их значения. Но после, через некоторое время, всё это подводит нас к определенному пути. Пути, который мы думаем, что выбрали сами. Сами пришли к нему. Но где-то уже было всё решено. Рассчитано до дрожи подробно, до мелочей. И как бы это не было печально, но это даже не стоит отрицать, ведь позволь человеку самому вершить свою судьбу — наступит хаос. Нас умышленно сводят с теми людьми, которые будут играть огромную роль в нашей судьбе. Даже если жизнь разведет вас в разные стороны, это не значит, что вы не повстречаетесь вновь. Забавно, но жизнь любительница подобных развлечений. Брейк верил, что больше никогда не услышит название этого дома. Верил, что не сможет снова возненавидеть себя. Не существовало причин, по крайней мере, настолько веских. И что же сейчас? Он чувствовал, как что-то разрушается внутри. Не было сил смотреть на столь знакомые черты лица, тонкую шею, хрупкие плечи и изящные руки. Давно позабытое чувство вины гадюкой обвивало сердце, сжимая его до боли. Ни это ли проявление уже давно выбранного для него пути? Смешно, но сил улыбаться нет. Даже дышать удается с трудом. Девушка по-прежнему не выпрямилась. Для неё словно остановили время. Для них обоих. Глаза в глаза, чудилось, что даже дыхание у них было одно на двоих. Но резкий стук открываемой двери вывел Зарксиса из ступора, и он непроизвольно отвел взгляд, чтобы увидеть Шерон, которая потрясенно замерла в дверях, не сводя взгляда с Ванессы. Это отрезвило его. Кто он такой, чтобы позволять себе подобное? Мисс Шерон сейчас приходится куда сложнее. Эта мысль была, как ведро ледяной воды, вылитой на разгоряченную кожу. Мужчина снова посмотрел на рыжеволосую и увидел, как девушка выпрямилась. Герцогиня внимательно рассматривала Шерон с легкой улыбкой на губах, будто предвкушала что-то. — Мисс Шерон! — Брейк как ни в чем не бывало помахал рукой младшей Рейнсворт, растягивая губы в приветливой улыбке. Шатенка слишком редко могла раскусить его, не нужно давать ей сделать это сейчас. Шерон не понравится то, что она может увидеть в этот раз. Рейнсворт не спеша направилась в сторону Зарксиса, и на этот раз не смотрела на Ванессу столь явно. Хоть и бросала в сторону рыжеволосой настороженные взгляды слишком часто, но так, чтобы это было не так заметно. Шляпник усмехнулся про себя. Дети, они такие дети. — Брейк, что тут происходит? — голос Шерон прозвучал слишком громко. И только это позволило пепельноволосому понять, что в зале до сих про сохраняется гробовая тишина. Сцена между Ванессой и Брейком не осталась никем не замеченной. Теперь об этом будут говорить ещё очень долго. — О, мисс Шерон, понимаете, я повстречал сестру наших давних знакомых. Вы ведь помните Анну и Войда Де Моубрей? — Легкая улыбка была столь привычна Зарксису, что он сразу же пришел в себя. Так просто становится, стоит лишь вернуться к своей прежней роли. — Так вот, Ванесса является их сестрой. Это становится понятно, стоит лишь мельком взглянуть на неё. Черты лица у представителей этого семейства на удивление схожи, — с наигранным спокойствием и равнодушием заметил Шляпник, доставая из кармана карамельку. Развернув фантик, он посмотрел на Ванессу. — Уважаемая, не хотите ли пройтись по парку в честь столь неожиданной встречи? Мы бы были рады услышать, как поживают Ваши брат с сестрой. — Закидывая конфету в рот, Брейк с самым невозмутимым видом начал вращать трость. Чуть приподняв брови, мужчина казался расслабленным, хоть и был напряжен до предела. — С огромным удовольствием, Брейк. Мисс Шерон, — герцогиня с ухмылкой кивнула им и направилась следом за Шляпником и Шерон, которые уже спешили в упомянутый парк. Стоило Зарксису лишь оказаться на свежем воздухе, как он смог привести чувства в порядок. Прохлада позднего вечера дарила столь необходимое спокойствие. И теперь Шляпник мог вполне трезво оценить ситуацию, а значит и вести себя соответствующе. Молчание было тревожным. Неловкость ощутимо витала в воздухе, её нарушал лишь звук шагов по гравию. Брейк никак не проявлял свою неспособность ориентироваться в пространстве. Лишь чудом угадывая направление, мужчина упорно шел в сторону, где по его памяти находилась небольшая беседка. Девушки следовали за ним шаг в шаг, всё так же сохраняя молчание. Шуршание платьев позволяло пепельноволосому знать местонахождение Шерон и Ванессы. Они шли на расстоянии трёх шагов. Вскоре трость ударилась о ступеньку беседки, и Брейк был как никогда рад, что не оставил свою помощницу в поместье. Пусть трость и казалась простым украшением, отдающим дань моде прежних лет, она была поистине незаменима. Ни обычно, ни тем более в этот сумбурный вечер. Посторонившись, Шляпник пропустил вперед девушек и, дождавшись, когда два силуэта пройдут перед ним, поднялся вслед по ступеням. Рейнсворт осторожно присела на самый краешек скамьи, по правую сторону от Зарксиса. Ванесса же села по левую. — Итак, думаю, нам нужно кое-что прояснить, — ослабляя жабо, мужчина резво присел на перила, прислонив рядом с собой трость. Лучше, чтобы она была под рукой. Сложив ногу на ногу и подперев голову рукой, Брейк внимательно посмотрел на Ванессу. — Кто вы? — Я уже представилась, — упрямо ответила рыжеволосая, не сводя с Зарксиса взгляда. Но теперь этим Шляпника было не вывести из равновесия. Шок уже прошел, и на его место пришло трезвое оценивание ситуации. — Это ни о чём не говорит, — отмахнувшись от слов рыжеволосой, мужчина скучающе обвел взглядом беседку. — Я могу представиться Шарлоттой Баскервилль, но это не значит, что я ею являюсь. — Вы как всегда наглядно поясняете свои мысли, — Ванесса хмыкнула и расслабленно облокотилась спиной о перила. Посмотрев на притихшую шатенку, герцогиня невольно приподняла брови. — А вот Вы, дорогая Шерон, сегодня что-то чересчур молчаливы. — Я не знакома с Вами, — тихо ответила Рейнсворт, но от этого из её голоса не исчезли ни серьезность, ни равнодушие. Её выдавали лишь руки, сжимающие оборки платья. Почему-то Брейк смог увидеть это. Увидеть слишком четко. — Наоборот, Вам знакомы оба мои обличья. Как и Вам, Брейк, — столь явная усмешка могла взбесить любого. Шерон поддалась на эту провокацию и умолкла, зло сверкая глазами. Зарксис продолжал сохранять спокойствие. Если шатенка ещё и не поняла, о чем идет речь, то для него всё стало более чем понятно. — Анна — Ваша женская сторона, тогда как Войд — мужская, — размеренным голосом сказал шляпник, всё же опасаясь, что окажется не прав. Лучше стать глупцом в глазах остальных, нежели быть им. Но по взгляду Ванессы Брейк понял, что не ошибся. — Но как это возможно? — Шерон не смогла сдержать эмоций и прижала ладонь ко рту. Её глаза в ужасе расширились и рассматривали девушку перед собой. — Пондеро не просто цепь. Она может создавать копии своего контрактора, а также менять оригинал. Довольно интересные особенности у этой цепи, я Вам скажу. — Откинув голову назад, рыжеволосая рассматривала звездное небо, а после прикрыла глаза. — Я ни разу не слышала о Пондеро, кроме как от Руфуса Бармы, да и от Войда, то есть, тебя, — немного растерянно проговорила Шерон, под конец вовсе стушевавшись. Румянец заиграл на её щеках, лишь стоило герцогине вспомнить, как она вела себя. Ванесса с интересом посмотрела на шатенку, открыв глаза. — Наверное, тебе много пришлось заплатить за зеркальную печать, способную выдержать подобную мощь Бездны, — скороговоркой пробормотала девушка, участливо заглядывая в глаза собеседнице, которая была ранее её подругой, и Шерон надеялась, осталась ею до сих пор. Отвернувшись, рыжеволосая чуть поджала губы, но что удивительно, зрение Брейка уловило и это. Правильно он поступает или нет, думать Шляпник будет после, а сейчас поступит так, как считает нужным. — Мисс Шерон, если Вы забыли, то Леди Ванесса тоже относится к герцогскому дому, значит в средствах не стеснена, — словив злой взгляд своей госпожи, Зарксис привычно улыбнулся, мол, чего с дурака возьмешь. А в следующее мгновение притворно ударил себя ладонью по лбу, словно удивляясь своей забывчивости. — Мисс Шерон, Вас хотел видеть Оз. Он хотел поинтересоваться, что же Вы такое подсунули Алисе, что она взяла за привычку кусать его. — Мужчина с добротой во взгляде наблюдал, как на личике шатенки сменяется злость на растерянность, а следом на смущение. — Прошу меня простить!.. — Рейнсворт подскочила с места и, не сильно беспокоясь, как выглядит со стороны, чуть ли не побежала обратно в особняк, который покинула не так давно. Брейк проводил взглядом удаляющийся силуэт герцогини и с тоской подумал, что после ему за эту выходку придется стерпеть несколько ужасающих часов в танцевальном зале, пока Шерон будет изгаляться над ним, стараясь научить хоть чему-то. — Ты выручил меня, — с усмешкой в голосе проговорила Ванесса. Она так же не сводила взгляда с Рейнсворт, пока та не скрылась вовсе. А после посмотрела на Шляпника. Но долго Брейк не смог выдержать. — Ты не в чем не виноват. И довольно себя терзать, Брейк... Это ничего уже не изменит, — девушка немного опустила голову и непроизвольно понизила голос. Что бы ни было сказано, но мужчина знал, что его вина в произошедшем самая что ни на есть настоящая. — Если бы всё сложилось иначе, возможно, никто бы не умирал. — Ветер растрепал его волосы, и они скрыли на мгновение выражение лица пепельноволосого. — Чтобы никто не умирал, я не должна была выжить, — вставая, Ванесса поджала губы и решительно направилась в сторону особняка. — Сколько уже прошла стрелка?.. — вставая с перил и делая несколько шагов вслед за девушкой, желая получить ответ, Брейк напряженно замер, не сводя взгляда алого глаза с остановившейся фигуры. — Две четверти. Голос прозвучал настолько тихо, что Шляпнику почудилось, что он ослышался. А тем временем Ванесса уходила дальше по дорожке, с каждым шагом всё сильнее сжимая руками подол платья. Так долго еще никто не мог прожить с печатью нелегального контрактора, если только Пондеро не разделяет бремя своего контрактора между его копиями. Но даже это простое осознание не дарило спокойствия Зарксису. Две четверти — это ничтожно мало. Две четверти — это ничто.