Отражённая в зеркале

Серые тяжелые тучи затягивали небо. Дождь лил уже третий день. Не было ни возможности выйти, ни съездить куда-либо. Но этого и не хотелось. Сердце противно сжималось, а на глаза наворачивались слёзы. Губы уже искусаны в кровь, но он упорно продолжает истязать их. Физическая боль не настолько страшна, как душевная. Раны затянутся и в большей части не оставят даже шрама в напоминании о себе. Что не скажешь о ранах сердца, которые кровоточат до конца жизни. Воспоминания так тяжелы. Они затягивают и не хотят ни отпускать, ни дарить спасения. Лишь терзают больше. Свет наполнял комнату. Ветерок сквозняком гулял по полу. Солнце светило так ярко, словно в последний раз. Дождь ловил лучи солнца и преломлял их, образуя радугу. Сейчас уже и не вспомнишь, когда была подобная погода. На душе было спокойно и легко, что удивительно. Войд поправил жилетку и подошел к зеркалу. Как всегда одет аккуратно и красиво. Но противно от этого стало уже. Приелось всё. — Что это за мина? — за спиной раздался возмущенный голос, а после его обладательница повисла на спине парня. — Ну же, улыбнись! — Анна указательными пальцами приподняла уголки губ Войда, и сама улыбнулась в ответ. Рыжеволосый обернулся и внимательно посмотрел на девушку. От столь внимательного взгляда Анна убрала руки и отошла на шаг. Ей было не по себе. — Что-то не так? — Обеспокоенность была настолько искренней, что Войд отвел взгляд и устало выдохнул. Но когда он снова посмотрел на девушку, на его лице была легкая улыбка. — Нет, просто ты гранат ела, — граф стер алое пятнышко с щеки Анны, и та вспыхнула. Парень усмехнулся и потрепал "сестру" по голове. — Дурак, — пробурчала девушка и шутливо показала Войду язык. В следующее мгновение ей пришлось поспешно убегать, ведь парень неожиданно кинулся на неё. Веселый смех наполнял комнату. Столь привычный Анны и редкий Войда. Подбирая подол платья, медноволосая огибала мебель и украдкой поглядывала за спину. Не хотелось, чтобы её поймали. Парень догонял Анну, но он не стал бы всерьёз тягаться с ней. Эта игра была забавой для них обоих. Так редко выдаются моменты, когда можно ни о чем не думать. Просто смеяться и веселиться. Спустя некоторое время, они остановились. Анна устало плюхнулась на диван, а Войд пристроился в кресле напротив. Уставшие, но довольные, они восстанавливали дыхание, переглядываясь временами. Счастливые улыбки не сходили с одинаковых лиц, а аметистовые глаза светились счастьем. Так хочется вернуться в те дни. Снова окунуться во время, когда всё было хорошо. Можно было смеяться, не боясь, что это сочтут за оскорбление. Слишком большая плата за шанс расплатиться с прошлым. Неподъёмная ноша, тянущая ко дну. Перо в последний раз черкнуло по пергаменту, и он отложил его, чувствуя лишь пустоту внутри. Сложно выразить свои чувства словами, ещё сложнее перенести их на бумагу. Но дело было сделано, осталось лишь пережить это. Снова потеряться в своей личности и спрятать эту свою часть как можно глубже. Время Войда Де Моубрей подошло к концу. Настало время на сцену выйти тому, кто жаждет мести. Тому, кто готов играть до последнего вздоха.

Привычно заменяю правду на ложь, И раз оступившись — меняюсь местами. Я – явь, а ты ложь, дешевая копия. Снаружи бледна, а внутри искаженная. Ты станешь основой, той с кого всё началось, Я роль слуги примерю охотно. Тебе отдана имени важная часть, Когда у меня лишь минорная нота. Давно надо привыкнуть, сомненья отринув, И тебя монстром цепи считать. Но во взгляде твоём море жизни, И кто я, чтоб это отнять?.. Стрелка контракта в движенье пришла. Время отмерено, осталось недолго. Наша история подходит к концу, И жаль, но сейчас проиграем мы оба. Сестра моя Анна, Айлудом зову. Ты словно в насмешку Верумом кличешь. Дорогая моя, не хочу огорчать, Но время пришло, пора нам прощаться.