Отражённая в зеркале

Плотные тёмные тучи постепенно захватывали небо, когда Ванесса вошла в здание театра. Ожидалась премьера нового спектакля, не появиться на которой посчитали бы дурным тоном. Если негласное правило практически не распространялось на герцогские дома, то для Де Моубрей, появившейся в своём истинном облике лишь раз в высшем свете, оно было не совсем уж необходимо, но рекомендованным к исполнению. Рекомендованным от слова "обязательно". Тяжелый и немного затхлый воздух театра дарил мимолётное ощущение свободы. Приглушенный свет придавал атмосфере оттенок таинственности. Даже более верным будет — интимности. Хорошо знакомый путь до ложи, скрытой плотной портьерой. Она была здесь, казалось, вечность назад. Осторожно заняв своё место, девушка с интересом окинула взглядом пустующие рядом кресла. Она была одна на всём балконе. И шесть пустующих мест. Замечательно. Представление началось, и всё внимание рыжеволосой направилось исключительно на сцену. — Прошу меня извинить. — Тихий голос заставил Ванессу задрожать. Слишком хорошо она знала, кому он принадлежит. Чудно, всего одна встреча, а так сильно въелась в память. Шатен осторожно занял место рядом с девушкой. Он с интересом рассматривал действие актёров на сцене, казалось, в этом парень видел смысл всего. — Я провинился в чём-то перед Вами? — Не отрывая глаз от сцены, Данталион положил руку на подлокотник, а другой подпёр голову. — С чего Вы так решили? — ровным голосом отозвалась Ванесса, сосредоточенно следя за спектаклем. В этот момент девушка на сцене — главная героиня —говорила с начальником полиции, моля его найти убийцу её жениха. — Я это чувствую, — тихим и бархатным голосом ответил Данталион, от чего рыжеволосая вздрогнула и бросила в его сторону беглый взгляд. Короткий смешок Баскервилля взбесил девушку. Она поджала губы и с силой сжала веер в руках. — В таком случае, Вы — бесчувственный чурбан, — издевательски широкая улыбка, мелодичность голоса, и Ванесса отворачивается от него, снова обращая внимание на актёров. Начальник полиции, решивший всё-таки выполнить просьбу героини, отправляется бродить по улицам города, встречая по пути знакомых убитого. — А Вы слишком наивны. — Шепот обжег висок, от чего у девушки холодок прошел по спине. Холод страха. Баскервилль встал. Несколько шагов, секунда тишины, и снова несколько шагов. — Знаете, — вновь шепотом заговорил Дан. Ванесса затаила дыхание, — Вы — лёгкая добыча для таких, как я. — Мужская рука повернула лицо девушки за подбородок, вынуждая её запрокинуть голову. — Может, мне нужно сделать всё то, что Вы ожидаете от меня? — Его лицо всё приближалось и приближалось. Странное оцепенение сковало тело, не позволяя двигаться. Не давая возможности оттолкнуть. Короткое, обжигающее прикосновение губ к губам, и Данталион стремительно уходит из ложи, чеканя шаг. Секунда, вторая. Оцепенение пропало. Осознание произошедшего тоже подозрительно быстро обрушилось на Ванессу. С ужасом дотронувшись пальцами до губ, девушка начала стирать с них призрачные следы поцелуя. Ей казалось, что губы вымазаны в чём-то грязном. Отвратительном. Слезинки, одна за другой, побежали из глаз. Стирая их с лица, вытирая губы, герцогиня посмотрела на сцену. Героиня спектакля ревела навзрыд, узнав, что её жениха убила её мать. — Неужели Вы так переживаете из-за Элизабет? — Обернувшись на удивленный голос, рыжеволосая напряженно замерла. — Элизабет? — вопросительно отозвалась Ванесса, поворачиваясь обратно и незаметно стирая оставшуюся влагу с лица. — Невеста убитого. — Руфус подошел к перилам и облокотился о них, соединив руки перед собой. — Это очень трогательная история, — нашлась Де Моубрей с ответом. — Разумеется, — с тенью улыбки ответил Барма. Спектакль подошел к своему логическому завершению, и актёры стали выходить на поклон. — Это так чарующе — видеть, как люди меняют маски. Вот они только что разыгрывали перед тобой спектакль, а мгновением позже их не узнать, — сокровенным тоном проговорил герцог Барма. Скорее всего, мужчина говорил это самому себе. — Все владеют этим искусством. У аристократов оно передаётся с рождения, и они находят иное применение своим талантам. Поставьте любого из нас на сцену, вручив лишь сценарий, и Вы никогда бы не поверили, что это впервые, если бы не знали. — И Вы? — Особенно я, — отстраненно отозвалась Ванесса, задумчиво смотря, как поклонившись, актёры уходят за кулисы. Зрители, вставая, тоже уходили. — И сейчас? — Нахмурившись от вопроса, герцогиня непонимающе сверлила спину Руфуса. — Простите? — И сейчас ты играешь? — Повернувшись к девушке, мужчина склонил голову к плечу и, раскрыв веер, прикрыл им нижнюю часть лица. Ошеломленная прямотой вопроса, Де Моубрей могла лишь шумно дышать, ища что-то в глазах герцога. — Именно поэтому Вы хотите знать правду о каждом. Вы хотите видеть нашу игру, при этом зная, какие мы на самом деле. Видеть и осознавать то, зачем мы это делаем, — потрясённая выводами, Ванесса поспешила их озвучить. — А Вы внимательны и умны, — сощурив глаза, Руфус продолжал скрывать часть лица за веером. И по голосу было ясно, что он больше не улыбался. Она попала в цель. — Вас чаще нужно доводить до истерики, герцогиня. Вы от этого соображаете гораздо лучше. — Герцог прыжком забрался на перила и, закрыв веер, шагнул назад. Ванесса неосознанно метнулась к перилам и перегнулась через них, всматриваясь в ряды кресел внизу — там никого не было.

***

Карета подъезжала к зданию «Пандоры». Тучи полностью затянули небо. Воздух был разряжен, что предвещало грозу и молнии. Запах дождя витал в воздухе, но ни капли ещё не упало на землю. Может, ещё минута или две. Экипаж остановился, и Де Моубрей немного спешно вышла из кареты, а после направилась к главному входу. Раскрыв двери, из-за чего они почти стукнули о стены, девушка направился по коридору в кабинет Шляпника. Подходя к месту назначения, Ванесса встретила причину спешки. Брейк разговаривал с кем-то, и по его лицу было видно, насколько "интересно" было слушать собеседника пепельноволосому. Девушка подошла на достаточное расстояние, чтобы Зарксис мог её заметить, но мужчина продолжал со скукой на лице слушать какого-то паренька. Недоуменно нахмурившись, герцогиня прокашлялась. — Ванесса? — Зарксис посмотрел на неё сразу же. Удивление, радость, напряжение. Эмоции сменили друг друга за пару секунд. Кивнув своему собеседнику, Шляпник подошел к Де Моубрей. — Что-то случилось? Рыжеволосая кивнула и осмотрела по сторонам. Коридор был пуст. — У меня есть вопрос. — Я тебя слушаю, — снова кивнув, Брейк еле заметно поджал губы. — Вчера я видела у тебя печать нелегального контрактора. Завершенную. Не хочешь мне ничего объяснить? — Ванесса сощурила глаза, следя за реакцией Брейка. Мужчина вздохнул и отвел взгляд. — Что именно ты хочешь знать? — Голос Шляпника сразу же стал глухим. Он устало опустил плечи и прислонился плечом к стене. — То, что ты готов рассказать. Прожигая взглядом в герцогине дырку, пепельноволосый вздохнул. — Тогда пошли, здесь не место для подобного разговора. Не только у стен есть уши. — Оттолкнувшись от стены, мужчина зашагал дальше по коридору. Рыжеволосая направилась следом. Вскоре показалась дверь кабинета. Войдя и закрыв за собой дверь, Брейк сел за стол, а Ванесса заняла стул напротив. Зарксис всё молчал. Он неотрывно смотрел перед собой совершенно пустым взглядом. Казалось, он может рассыпаться от легкого порыва ветерка. — Это было очень давно. Я служил одной семье. Однажды их всех убили, выжила лишь одна маленькая девочка. Я поклялся, что сделаю всё что угодно, но верну ей семью. Так я заключил контракт с Белым Рыцарем. Иронично, не поверишь, но я понял это лишь сейчас. Ты знаешь, что обещают цепи. Это мне и было нужно. За короткий промежуток времени стрелка сделала полный оборот и меня затянуло в Бездну. Воля оказалась... странной. Оказалось, что цепи не исполняют желания — они лишь обманывают. Но Воля Бездны может его исполнить, если тебе есть что ей предложить, и если ей будет это нужно. — Брейк неосознанно дотронулся до правой стороны лица, скрытой волосами. — Моё желание она исполнила. И даже вернула обратно. Взамен на обещание. Как оказалось после, семья, которой я служил, не погибла тогда. Но их убили через три года. Всех. Даже ту девочку, — Зарксис усмехнулся. — Прошлое менять нельзя — вот что я понял. Переваривая услышанное, девушка молчала. Прося рассказать ей правду, она ожидала услышать тяжелую историю, но не настолько. Не настолько... больную. Кровоточащую и сейчас. — Зачем ты заключила контракт с цепью? Что ты хотела изменить в прошлом? — Шляпник имел полное право на эти вопросы. Он хотел знать правду, и она ему скажет. — В детстве, когда мои родители были ещё живы, они часто рассказывали, как познакомились. Мама потеряла шляпку — её сорвал ветер. Она ходила по парку, надеясь её найти. А когда всё-таки нашла, то оказалось, что её держал в руках молодой человек — мой отец, — с улыбкой рассказала Ванесса. Воспоминания теплом отзывались в груди. Но в следующий миг оно пропало. — Я хочу попасть в тот день и не дать отцу найти шляпку. — Девушка оторвала взгляд от стола и посмотрела наконец на Брейка. — Я не хочу, чтобы они познакомились. Я не хочу рождаться. — Ты понимаешь... о чём говоришь?! — ошеломленно выдохнул Шляпник. — Если бы они не познакомились — я бы не родилась; они бы не впутались в неприятности, и мама бы не побежала в детскую, чтобы спасти меня. Я вижу лишь один выход. — Пожав плечами, Ванесса откинула голову назад. — Сейчас же, я хочу просто отомстить тем, кто виноват в их смерти. Но прежде, я должна знать — кто. — Не боишься, что не успеешь? — тихо спросил Зарксис, не смотря на девушку. — А какой сейчас смысл переживать? Время уходит, не успею — так убийства никогда не произойдет. Успею — смогу вздохнуть свободно. Меня устраивают оба варианта. — Выводя узоры на подлокотнике, Ванесса не решалась взглянуть на мужчину. Её пугала его возможная реакция. — Ванесса... — Поздно уже. Ничего нельзя изменить. Осталась четверть оборота, прежде чем стрелка совершит полный оборот. Брейк, — герцогиня всё же посмотрела на Шляпника. Они встретились взглядами, — даже я в сказку уже не верю. Счастливого конца не будет. Слишком часто задаюсь теперь вопросом: «С какою целью цепь впустила в жизнь?» Это странное знакомство — не помощник, Оно лишь приближает мой конец. Казалось раньше — плата справедлива. Контракт считала лучшим из путей. Я даже не совру, сказав, что не жалела Об участи свершившейся моей. Теперь же, всё что я могу — так это улыбаться, С иронией за всеми наблюдать. Путей назад исчезла дымка, И я позволю себе об этом только раз сказать: «Я сожалею о глупости-наивности своей; О поспешности-неверности решений; Зря тратила секунды на "возможно", Усложняя без того свой сложный путь». Ты не смотри, что я держусь. Поверь, силы на исходе. Я верю в сказку — шанс исправить всё, Вот только, знаешь — я срываюсь.