Отражённая в зеркале

— Баскервиллей он обвиняет в Сабрийской трагедии. И создаёт организацию для изучения бездны — «Пандору», в основе которых лежат четыре ключа от врат, украденных у Глена Баскервилля. Ноги переставлялись еле-еле. Все силы уходили на эти шаркающие небольшие шаги. Раны уже начали покрываться засыхающей кровью, но одна, под рёбрами, кровоточила слишком сильно. Зажимая её рукой, другой Ванесса опиралась о стену. Голос Бармы отражался от камня туннеля, увеличиваясь многократно и отдаваясь в ушах противным звоном. Каждое. Слово. — Для управления «Пандорой» создаются пять герцогских домов. Безариусы, Барма, Рейнсворт, Найтрей, Де Моубрей. — Руфус садится, и продолжает, смотря на дневник в руках. — Каждый герцог получает титул героя, победившего предателей, которые якобы замышляли государственный переворот. Кто-то что-то спрашивает. Ванесса не слышит. Всё будто в тумане. Мгле, из которой нет выхода. Тело тяжелеет всё больше. Наливается свинцом и холодеет. Она чувствует, как каждая клеточка тела пронизана этим мерзким холодом, сжимающим все внутренности в тугой узел. — А затем, что он хотел знать всё, о чём думает враг. Джек хотел держать союзников Баскервиллей на коротком поводке. Кроме того, он потрудился, чтобы их заклеймили предателями, и они не могли ему помешать. И в конечном счёте сделал так, чтобы Найтреи получили Ворона, черную цепь, с которой было невозможно заключить контракт. Барма недолго молчит, словно обдумывает что-то. А у герцогини кончаются силы. Свет становится всё ближе, но она уже не уверена, что сумеет дойти. — Рейнсворт и Де Моубрей... Занятно, но они единственные не имели совершенно никакого отношения к той трагедии. Зато... в их жилах течёт королевская кровь. Вероятно, это послужило причиной. Королевская кровь? Какая ирония. Ради неё многие проливают свою, но... её чертовски много вокруг. Разводы на стенах, лужи на полу, камне. Это грустно, что пропадает столь "драгоценная" королевская кровь. Ванесса не слышит Барму. Шум в ушах затопил всё. Звуки, голоса. Оставляя только серую пустоту без единого намёка на жизнь. — Итак... Вы довольны моим рассказом, глава Баскервиллей? Де Моубрей даже не в силах удивиться. Хотя стоило бы. Она наконец-то выходит из этого туннеля. Щурит глаза, прикрывая их рукой. А после, встретившись взглядом с Лео и Руфусом падает, больше не в силах держаться. Сознание затопила та самая пугающая мгла. Без всего.

***

Цепи слишком натянуты и звенят при каждом движении. Кандалы стирают кожу запястий в кровь. Но лицо Шляпника, как и прежде, невозмутимо. Он издевается над Лили, даже внутренне посмеивается над словами этой девчонки. Какая казнь? Ещё слишком рано. У меня столько... дел, которые я просто обязан сделать. Столько людей, которых должен спасти. Вещи, о которых не имею права молчать. Хоть и следовало бы. Гил бы не оставил Оза — слишком привязан. Брейк это понимает, и спокоен за мальчишку. Но планы Глена пугают. Что будет, если он и правда изменит историю? Тогда не будет ни Воли, ни Алисы, ни Черного Кролика. Исчезнут цепи, незаконные контракторы. Мир будет таким, словно и не было Сабрийской трагедии. Да, её не будет. Взаправду. Но тогда... что будет с ним? С Шерон? С этими оболтусами? И с... Ванессой? Пламя разбило стёкла окон вдребезги. Грохот на секунду оглушил. А после Зарксис понимающе усмехается. — Какое замечательно выступление! Хе-хе, — он не сдерживает смешка. Брейк действительно удивлен и несколько восхищен Гилбертом. Найтрей непроходимый дурак, но искренний и верный. Этого не отнять. Очередной грохот оглушает. Ненадолго. Всего пару секунд. А после Шляпник слышит, как эти трусы из «Пандоры» кричат, отдавая приказ убить Оза. Не зря он их никогда не любил. — Лили! Скорее возвращайся к Лотти и остальным! Этот звук... Возможно, что-то случилось с господином Гленом. — Фигура, укутанная в плащ, появляется за пределами видимости мужчины. — Э... А? — её личико удивленно вытягивается, и она растерянно оглядывается на Зарксиса. — Но... Эта развалина может сбежать... Брейк раздраженно хмурится. Ему не нравится эта "развалина". Не настолько уж он и стар. После того грохота прошло уже не мало времени. Видимо, Оз и Гилберт смогли уйти. Все внутренности стягивает в узел и пронзает раскалёнными иглами. От неожиданности Брейк замирает, даже не в силах хоть как-то отреагировать. Он просто чувствует, как кровь подступает к горлу. Металлический вкус на языке. Противный и такой привычный. Зарксис делает осторожный вдох, пытаясь перебороть свой организм. Но сразу же по камере разносится кашель. Кровь вылетает изо рта, а Шляпник всё никак не может прекратить это. Лили испуганно оборачивается и не сводит с мужчины тревожного взгляда. После смотрит на пол и видит пятна крови. — Что? Ты умираешь? — эти слова так просто слетают с её языка, что даже пепельноволосый удивился. Что? Действительно умирает? Он яростно сжимает губы, чувствуя отвращение к себе за столь явную слабость. Какой он к черту Зарксис Брейк, если позволил себе показать своё больное место?! — Не говори... глупостей, — голос хриплый. Не слушается его вовсе. Шляпник сжимает пальцы в кулак и от этого цепи звенят. — Я... пока ещё... Он обвисает тряпичной куклой на цепях, закрыв глаза. Лили озадаченно хлопает ресницами. Смешок за плечом, от которого девушка подскочила и не сдержала крика. — Привет, Шляпник... — Винс усмехается. С него капает вода. Нет ни одной сухой ниточки на теле Найтрея. — Винсент?! Ты чего сюда явился? — Лили отбежала от блондина, словно тот прокаженный. Но Винсент лишь увлеченно делал что-то с решеткой. — Ой... Да ты насквозь мокрый... Всё в порядке? Брейку это кажется самым глупым вопросом на свете. «Всё в порядке?» и только один приемлемый ответ — "Разумеется". Прутья решетки полетели на пол, звякая каждый раз при встрече с камнем. Найтрей вошел в камеру. Гудение, и за его спиной появляется Деймос. — Какое же дело могло привести Вас в подземелье, господин Винсент? — Зарксис широко улыбается, всё так же не открывая глаз. Он выглядит откровенно жалко. И от этой усмешки даже сердце Лили сжимается. Найтрей пошатнулся, и встретился взглядом с мужчиной. Сломанная игрушка. — Какое... дело?.. И зачем же я... пришел сюда?.. — Слова летят в пустоту. Винс замахивается и бьёт Брейка по лицу со всей силы. Кровь снова капает на пол, и Лили не сдерживает крика. Цепи удерживают тело Шляпника, а кандалы с новой силой врезаются в кожу, окончательно превращая запястья в кровавое месиво. Винсент бьёт снова и снова. Костяшки в кровь, цепи звенят. — Послушай, Шляпник... Я никак не могу понять... почему мой старший брат... Почему он... Голова Зарксиса повисла над грудью. Руки вывернуты под неестественным углом. Что-то кричит Лили, но Винсент не обращает внимания. Он хватает Брейка за волосы и тянет вверх. Тихий смех вырывается из груди Найтрея. — Ах, бедняшка... — Твой брат тебя бросил? — издевательская усмешка на губах Шляпника, и неверие в глазах. Он приятно удивлен. Но не может поверить. Винс бьёт под дых. Боль пронзает, оглушая яркой вспышкой. — Закрой рот... Я!.. — Голос звенит от злости. Но блондина прерывают. Появляется тот же мужчина, закутанный в плащ. Он уводит Найтрея. Брейк издаёт короткий смешок. Эта... помойная крыса... била в ещё не затянувшиеся раны... Он опустошенно выдыхает и устало закрывает глаза. Сознание не выдерживает и забирает Зарксиса в пустоту.

***

Чего он добивается? Наверное, прежде всего, это любовь Шерил. Нет, не так. Руфус добивается её взаимности. Хотя, как-то не к месту думать об этом, когда перед ним стоит Лео... Нет, уже Глен. Этот мальчишка с глазами Бездны. Чего он добивался? Ну, уж точно не того, что будет стоять здесь после всего. Хотя... это правильно. Они всё равно будут вместе. — Вместе... — взгляд Руфуса потерян, но на удивление решителен. — Герцог Барма, если уснёте здесь, то умрёте. — Винсент как всегда вежлив ровно настолько, насколько это ему выгодно. Сейчас он ничего не получит. И эта вежливая ненависть лишь добавляет решимости. Глен зовёт к себе. И Барма отвечает ему, наверное, впервые честно. Не такого он ожидал, когда цеплялся за Бармаглота, лишь бы не упасть. Мальчишка не реагирует даже на бессмысленную просьбу об отдыхе. И да, Руфус слышит, как трещат цепи. Это слышно везде. Мир настолько эгоистичен, что не собирается погибать в тишине. Тёмные тучи нависли над Сабрие. Время здесь сходит с ума. Тяжело дышать. Барма видит перед собой людей. Давно погибших, нереальных. Подделок. Высеченная в Бездне иллюзия прошлого... Если не быть осторожным, легко потеряться. Глен Баскервилль... — Зачем Вы привели нас сюда с Соней? Что Вы хотите здесь сделать? Винсент медленно сползает вниз, держась за скалу. Всё под ногами трясется. Но Глен выглядит слишком спокойно. — Герцог Барма! — Неожиданный крик Найтрея, но Руфус не успевает среагировать. Боль оглушает, и камни сшибают мужчину с ног. Резкий выпад в его сторону, и только чудо помогает ему увернуться от клинка Глена. — Почему ты не призвал цепь? — Глаза мальчишки... Да, всё ещё мальчишки, удивленно распахиваются. Герцог негодует. Взмах веера. — С помощью чернокрылой ты бы легко смог защитить себя. Новый выпад и клинок встречается с веером. Звон. Барма отражает удар. — Разве Вы не слышали? После схватки со Шляпником, моя цепь... — Верно. Ты специально призвал Додо против Безумного Шляпника, убийцы цепей. Будто бы намеренно показал его. Я привел тебя сюда, чтобы узнать, зачем ты это сделал. Я решил, что оставить тебя сейчас в «Пандоре» слишком опасно. Очередной выпад, более сильный и меткий, чем прежде. И веер вылетает из рук Бармы. Руфус сам падает на землю. — Возвращаю тебе твой вопрос. Барма, — Глен подставил клинок к горлу герцога и повёл вверх, вынуждая того поднять голову, — что ты замышляешь? Секунду ничего не происходило, а после Руфус несильно сжал пальцы. — Хо... "замышляю" — немного не то слово. Я сейчас... — он расплывается в довольной улыбке, — делаю ставку. — Ставку?.. — мальчишка удивлен. Треск такой тихий, обладатель карминовых волос не слышит его сначала, а потом... Крушение выступа и падение в пропасть. Это... конец?