Отражённая в зеркале

— Давай, рассчитываю на тебя. — Эта улыбка. Снова эта чёртова улыбка, без которой Брейк просто не может. Рейм чувствует несильный удар в грудь и замирает от этого. Слишком удивлён. Безмерно напуган и понимает — Шляпник прощается. Вот так. Без громких речей. Даже без тени намёка. Он не хочет их беспокоить. Как и всегда. Сердце сдавливает в груди, и дышать становится тяжело. Зарксис медлит, стоит неподвижно пару секунд всё так же улыбаясь. А после отворачивается и уходит. — Заркс! — вырывается против воли. Мужчина оборачивается. Рейм не хочет отпускать его. Человека, что наконец-то признал в нём друга. И вот так просто оставить его? Просто отпустить? — Не... Не сдавайся! Секунда недоумения на лице пепельноволосого. Столько же удивления. И снова улыбка. — Ага! Их спины удаляются быстро. Невозможно сказать, все ли вернутся. Лунетт возвращается к госпоже Шерил. Старушка не сводит взгляда с земли. — Ты ведь понимаешь, что с такими ранами умрёшь, если пойдёшь туда? — голос старшей Рейнсворт суров как никогда. И в этот же момент марево спадает. Упираясь руками в землю, чересчур бледная, с тяжелым шумным дыханием. Но это была Ванесса. Она подняла голову и взглянула на Шерил. — Вы и так знаете ответ, — усмешка, после которой девушка поднимается на ноги. Стоит с трудом, Рейм сразу видит. Он не знает, что делать. Даже слов не может подобрать. — Безрассудная девчонка! — Шерил срывается на крик. Впервые, насколько помнит Лунетт. Госпожа никогда не кричит. Повышает голос очень редко. Но сейчас... — Рейм, отдай ей плащ. Парень повинуется и рад, что смог сделать хоть что-то. Ванесса принимает вещь неохотно. С трудом натягивает на себя, от чего русоволосый видит крупные кровавые пятна на её рубашке. Пошатываясь и с трудом переставляя ноги, герцогиня пошла следом за остальными. Рыжие волосы закрывали её лицо. Несколько прядей слиплись от крови. Но девушка упорно шла вперёд. — Из-за того, что она пряталась во время полёта — раны вновь открылись, — Шерил вздохнула, провожая взглядом Де Моубрей.

***

Сила Деймос велика. Эта цепь лишь немногим уступает Безумному Шляпнику. Брейк устал, но снова выставляет перед собой руку с лезвием, надеясь, — отобьётся. Звон является наградой. Это даёт понять, что он проживет ещё. Отсрочка до следующего удара. И так раз за разом. Чёрт. Раздражает!.. Так сильно раздражает эта помойная крыса! — Винсент, протяни руку, — голос Глена звучит властно и слегка подрагивает в нетерпении. Видимо, Найтрей выполнил приказ, раз цепи за спиной разрушились и осыпались на пол. — Цепи!.. Врата открываются! Треск. Этот проклятый треск становится всё громче. Реальность рушится, а Брейк ничего не может поделать. Он может лишь слушать, как искажение затягивает это место, как врата в прошлое открываются, а он не может это прекратить. Не может! — Если мы войдём туда, то изменим прошлое? — Да. Треск оглушает. Я должен остановить его, чего бы мне это ни стоило! Пока Оз и остальные не доберутся сюда! Но словно в насмешку, кровь вновь чувствуется во рту, и кашель раздирает глотку. Это ответ. Тот ответ, что страшнее незнания. — Ты не Баскервилль, твои силы уступают Винсенту, хоть ты и ребёнок, приносящий несчастья. — Выпад, отбитый Брейком. — Кроме того, я не могу оставить то, — лезвие проходит у самого горла, как увернулся — загадка даже для Шляпника, — что ты так сильно торопишь свою смерть. Клинки встретились вновь, но на этот раз сила удара была слишком велика. Зарксиса отбросило назад. Он ударился затылком и спиной о перила. Боль оглушила на миг. «Заркс, можно тебя на минутку? Послушай, не спускай глаз с Оза...» Голос госпожи Шерил снова напомнил о том, что никак нельзя забывать Шляпнику. То, что он и так знал с самого начал. «Оз, перед тобой лежат три пути: Первый: всё будет идти, как идёт, и тебя тоже поглотит тьма твоей печати. Второй: если ты попытаешься найти правду о том, что же есть твой грех, то, возможно, найдёшь способ спасти себя. И... третий: когда ты найдёшь ответ, в чём же твой грех, может быть, у меня не будет выбора, кроме как убить тебя». Тихий смешок, полный иронии. — Простите... госпожа Шерил... с самого начала... я шёл против Вашего приказа. Я не смог убить его. Ещё один смешок, после которого Зарксис стёр кровь с губ рукавом. «Я хочу устроить ещё одно чаепитие, когда мы вернёмся». В тот момент... от так легко говорил о своём будущем... что счастье переполняло меня. Ведь наверняка, мы все тогда понимали, что будущее, о котором мы говорим, день, когда мы впятером встретимся вновь, никогда не наступит. Но всё равно, даже так... Пальцы сильнее сомкнулись на рукояти. Брейк будет бороться до конца. Иначе эта история... Нет, иначе его жизнь не будет стоить и гроша. Дети, приносящие несчастья — ошибка, созданная по прихоти Бездны. Но это ошибка, которая может изменить историю. Всю историю их мира. Успеть так непросто, но Шляпник вовремя отразил удар, спасая жизнь. Не думал, что когда-нибудь спасу крысу, но... в этой жизни может быть всякое. — Шляпник... что ты... — Мужчина не выдерживает давления и клинок Лео впивается в плечо. Удар сильный, и эта боль практически добивает. Ноги подогнулись. Неожиданно, явно с большим трудом, ещё один выпад в сторону Глена. Безумный Шляпник послушно передаёт свою силу клинку. Лишь один удар, что чудом не забирает жизнь этого мальчишки. Рука — это не всё. Рука исчезнет, оседая на пол пылью. Это то, чем являются Баскервилли. Пыль на страницах, лишь марионетки Присяжных. Зарксис без сил упирается руками в пол. Клинок лежит рядом, стоит лишь шевельнуть пальцами — наткнёшься на рукоять. Но лезвие сломано. Так же, как и он. Переломан пополам силой Безумного Шляпника. Кровь, капающая с губ — последний рубеж. Тот самый тревожный колокольчик, что слышен перед тем, как закроют крышку гроба. — Почему... ты остановил меня?.. Мне было бы лучше умереть так! Как же он меня достал!.. Брейк находит в себе силы и, обернувшись, цепляется за воротник Винсента пальцами, ударяя головой. Поднимается на ноги и разъяренно смотрит на Найтрея. — Что..! — Вот как, только и делая, что пытаясь спасти прошлое, ты, ублюдок, не можешь двигаться вперёд! Пойми это наконец! Как бы ты не тянулся к прошлому, там для тебя нет будущего! Порыв тьмы сметает с ног Шляпника. — Глен! Господин! — крик Найтрея болью отзывается в висках. Брейк слышит, как парень бежит. — Стой! Вин!.. Кашель снова прерывает его. Боль обжигает лёгкие и горло. Пронзает внутренности и оставляет ему лишь одно действие: снова прикрыть рот рукавом. Но кашель не отступает. Зарксис упирается рукой в пол, не в силах побороть очередной приступ. Кровь стекает на пол. — Ещё... рано... ещё... немного... пожалуйста... — Мы не можем более вмешиваться в эту историю... К том же, это может породить ошибку. И мы, Присяжные, продолжим своё течение. Мы принимаем эту концовку... Цепи исчезают. Цепи, что удерживали этот мир от падения в Бездну. Единственное, что помогало сохранить хоть такое подобие баланса. Шляпник выдыхает и тихо смеётся. Он один знает об этом. Знает, что миру пришёл конец... — Брейка и Шерон ещё нет? — Голос звенит, и он очень похож на далёкое эхо. Такое, что может показаться, будто снится. — Голос... Оза?.. — Да... хорошо, если они вместе... — Оз? — ...здесь что-то есть. Чуть глубже. В шаге от нас, на другой стороне. Вот как... Брейк дрожит. Силы на исходе. Я смог пройти в это пространство, созданное Присяжными, только потому, что у меня есть право, как ребёнка, приносящего несчастья... Он усмехается. Горько и надрывно. — Прости, Алиса, у меня не осталось сил, чтобы исполнить твоё желание. Он тянется рукой вперёд. Чувствует, как разрывается реальность. — Позволь мне хотя бы... Собрать всю жизнь, что во мне осталась... — ...направить их. ...по пути, которому они должны следовать. — Брейк! — удивленный голос Оза, от которого сердце предательски сжимается в груди. — Что? Ещё жив, Клоун? — На это хочется лишь улыбнуться. — Что это за место?!.. — И как всегда, Гилберт. — Весь в крови! Ты в порядке, Брейк? А Шерон... Шерон не с тобой?! — Шляпник находит силы лишь на то, чтобы улыбнуться. Так мягко и искренне. Облегченно. — Пожалуйста, поторопись, Оз. Глен Баскервилль при помощи врат отправился в прошлое. И господин Винсент пошёл с ним, — Брейк указывает в сторону, а после хватает Оза за руку и сжимает, наклоняясь чуть вперёд. — Скорее следуй за ними. Ты ведь пришёл сюда сделать то, что можешь только ты? — ...Да! Нам надо скорее догнать Глена! — Брейк отпускает его. Мальчишка удивленно оборачивается и смотрит недоуменно. — А я останусь здесь. Глаза Зарксиса закрыты, улыбка так же растягивает губы. Он поднял руку, будто машет на прощание. Оз смотрит на него и чувствует, как слёзы подступают к глазам. Остальные лишь удивленно рассматривают Шляпника. — Мне нужно найти госпожу, а ещё я присмотрю за вратами, чтобы ими больше никто не воспользовался, — он складывает руки за спину и склоняет голову к плечу. — ...Понимаешь? — Да... я... понимаю!.. — Оз сжимает пальцы. Его трясет от напряжения. — Я понял, Брейк! — Слёзы катятся из глаз. Беспрерывно и в клочья раздирая сердце. — Хорошо. Береги себя. Зарксис улыбается шире и даже открывает глаз. Он хочет помахать рукавом, как и всегда, но рука его не слушается. Оз отворачивается и идёт. Шляпник чувствует, как подгибаются ноги. Всё. Достаточно. — Этот конец... И так лучше того, что я заслужил. Голова встречается с камнем. Брейк ещё мгновение смотрит перед собой, не видя ничего кроме темноты, а после закрывает глаза. Это правда лучше того, что он заслужил. Смерть, которой стоит гордиться. — Брейк!.. Он поворачивает голову и садится. Тянется рукой в их сторону и чувствует тепло. — Поче... му... Шерон... Рейм... Я не хочу умирать... Зарксис давно уже не чувствовал, как слёзы обжигают кожу, как не хватает сил их остановить, стоит лишь позволить себе разреветься. Но он просто ощущал, как они бегут. Брейк цепляется за Шерон и Рейма. Прижимается так крепко, насколько возможно. — Я ещё хочу быть здесь... Всхлипы Шерон. Это всегда страшно и убивало его. Сейчас же, Шляпник просто понимает — они запомнят его таким. Таким, какой он сейчас. Он выдыхает, а после улыбается. В конце концов... на самом деле, я поступил... — Так нечестно... вы двое... пришли... а я хотел... закончить всё... один... «Зарксис, пообещай мне, хорошо? Если есть чувства, о которых знаешь только ты, ни за что не дай им исчезнуть. Борись, борись. Если продолжишь, то однажды обязательно твой путь пересечется с чьим-то ещё. И поэтому ты... ты обязательно заметишь чувства других людей». — Да, гос... по... жа... Шел... ли... Брейк закрыл глаза, больше не в силах смотреть. Этот свет звал его к себе. Туда, где есть они. Все, кого когда-то знал Брейк. С улыбками и счастьем в глазах. Он встал и отряхнул брюки. Трость привычно легла в руку. Так хотелось оглянуться. Но он не стал. Пытаясь спасти прошлое, он не будет двигаться вперёд. Там для него нет будущего. — Ты идёшь? Ванесса улыбнулась и протянула ему ладонь. Зарксис ответил улыбкой и взял её за руку. — Пожалуйста, через какое отчаянье им ни придётся пройти, пусть в самом конце этих историй, их ждёт свет. Пусть там будет место надежде. Шляпник обмяк на их руках.

***

Часы снова отбили час. Этот звон Ванесса начала ненавидеть. Безликий город. Чёрный город. Этот путь каждый должен пройти сам. Сабрие показывает то, что сокрыто в сердце. Так глубоко, что об этом можно забыть. Но Ванесса не видела ничего. Пустые улицы, вымощенные камнем. Бесконечные улицы без единого звука, кроме собственных шагов и чертова звона часов. Если это и есть Ад, то он не вызывал ужаса, а только начинал раздражать до зубного скрежета. — Лотти... Даг... — первые звуки за последние три часа, если верить этим проклятым часам. Герцогиня идёт быстрее. Ей уже всё равно, кого она встретит. Будь это враг или друг. Даже если это Данте... Нет, голос принадлежит девочке. Ответвление дороги, за которым слышно лишь... ...плачь. Ванесса останавливается и ей становится страшно. Завывания кажутся знакомыми. От этого ноги примерзают к земле. Ком встаёт в горле, и внутри что-то сжимается. Так знакомо противно сжимается. — Госпожа Шерон... — голос Рейма лишь подтверждает что-то в голове. Она не хочет идти туда. Хочет вернуться в эти пустые и безмолвные улицы. Но не туда. Только не туда! — Нет! Нет, отпусти меня!.. — Шуршание одежды, и звук борьбы. Она не хочет это слышать. Не хочет думать о том, что увидит. Почему-то Ванесса знает, что ждёт её за углом. Просто знает. Нет названия этому чувству. Это не интуиция, не предчувствие — это просто знание. Самое жестокое знание на свете. Она прислоняется спиной к стене. Вжимается в камень, затыкая уши руками. Стук собственного сердца оглушает. Оно бьётся медленно, с перебоями. Слёзы подступают к глазам. Они обжигают, сжигают дотла. Раны в груди становятся больше. С каждой секундой, с каждой слезой — они больше и глубже. Опустив руки, Ванесса выпрямляется. Шаг вперёд. Её шатает. Ноги не слушаются, становятся деревянными и отказываются повиноваться. Это тело будто не её. Это жизнь не её. И это не она. Ещё шаг вперёд. Она поворачивает за угол здания. Девчонка. Баскервилль. Алый плащ и рыжие волосы. Вся в крови. Рейм стоит в двух шагах от неё, зажимая руку. Шерон на земле, прижимая кого-то к себе. Девушка раскачивается из стороны в сторону. Это её плачь слышала рыжеволосая. Герцогиня не хочет видеть. Впервые она желает ослепнуть. Желает так сильно, что готова сама выколоть себе глаза. Во рту пересыхает. Она хочет спросить, но голос пропадает. Хочет вернуться за этот угол и просто разбить голову в кровь о чёртов камень. Вместо этого она стоит неподвижно и не сводит взгляда. Белый плащ в крови. Все рукава в крови. Пепельные волосы тусклые. Рана на плече пугает до дрожи в коленях. Он лежит так неподвижно, что это выбивает весь воздух из лёгких. Он не дышит. Глаза закрыты. Руки безвольно раскрыты. Губы уже не растянуты в улыбке. И это ломает что-то внутри. Одно чёртово осознание, что эти проклятые губы больше никогда не усмехнуться ей. Что ни одно слово более ни разу не вырвется из этого рта, испачканном кровью. Он не посмотрит на неё, будто видит. Не станет больше хрустеть леденцами. Не будет нести всякий лепет, в котором скрыта та правда, которой не следует быть сказанной. Ванесса подходит к нему и падает на колени. Шерон не замечает её. Рейм с тревогой смотрит. Лили лишь удивляется появлению нового персонажа на этой сцене. Герцогиня тянется к Брейку рукой. Пальцы дрожат. Они настолько холодные, что девушка их не чувствует. Но когда всё-таки соприкасаются с грудью Шляпника, Ванесса не чувствует биения сердца. Она ощущает лишь тот же холод, что сковал и её руки. Что подобрался в плотную к сердцу. — Зарксис?.. — голос дрожит. Это звучит так неуверенно, что режет слух. Но у неё нет желания поправлять себя. Нет попросту сил. Их нет. Нет! Как нет и ответа. Он всё также неподвижен. Она понимает, но отказывается верить. Всегда есть надежда. Он доказал это ей! Доказал, когда спас её жизнь! — Чёртов Шляпник, открой глаза!.. — Крик эхом раздаётся в ушах. Ванесса хватается за ворот рубашки и встряхивает Брейка. Нет реакции. Она отпускает его и начинает бить в грудь. Удар за ударом. Снова и снова. — Открой же... Голос утихает и переходит в вой. Слёзы душат. Осознание разрушает её рассудок. Девушка кричит, давится слезами и снова кричит. Шерон наконец замечает её. Смотрит будто сквозь рыжеволосую. — Зачем ты меня спас, если оставил одну! — Этот крик вернул шатенку в сознание. Она будто взглянула на герцогиню по-новому. — Как... Как ты смеешь прикасаться к нему?! — Рейнсворт отталкивает Ванессу. Столько ненависти в её глазах Рейм ни разу не видел. — Какая разница, раз он уже мёртв, — вмешивается Лили, сверля безразличным взглядом каменную брусчатку. Девчонка прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. Эти простые слова оглушили обеих девушек. Шерон сжала руки и вновь повернулась к Брейку. Де Моубрей опускает голову всё продолжая давиться слезами. Это. Просто. Сломало. Её. — Ты права... — рыжеволосая, пошатываясь, встала. — Права у меня нет никакого. Это я виновата в его смерти. В том, что сама всё ещё жива. — Госпожа Ванесса... — Лунетт растерянно смотрит на девушку. Он закусывает губы, а после решительно мотает головой. — Заркс никогда бы не... — ...обвинил меня. Так? Он никогда не осуждал меня, если это касалось его. Ни разу. И никогда бы не признал, что призвал цепь незадолго до вашего отбытия, — Ванесса поднимает взгляд и улыбается. Так сломано и надрывно. Так, как любит улыбаться Брейк. Любил. Она ещё секунду стоит неподвижно. Не сводит взгляда с тела Шляпника. Именно тела. Он мёртв. Это не в силах никто изменить. Он ушел. Ушел туда, где она не сможет его найти. Далеко вперёд. Герцогиня прощается. Этой секундой тишины и боли. А после зажмуривается так сильно, что перед глазами появляются звёздочки. Улыбка так и осталась на её губах. Такая искусственная и фальшивая. Больная до каждого сантиметра обветренных губ. Отворачиваясь, Ванесса идёт обратно. И нет той неестественно прямой осанки. Есть опущенные плечи, сутулая спина и шаркающие шаги. Она сломана. Мертва вместе с Зарксисом.