СанСан

      О чем она думала, соглашаясь бежать. Ее участь в Королевской Гавани была хоть как-то определена. Она была ценной заложницей, ее кормили и одевали, ей пророчили стать королевой. Даже побои не несли большого физического ущерба, раны быстро заживали под снадобьями, а серьезных увечий ей не наносили, ибо ценились равно как ее красота, так и ее способность в будущем подарить трону наследника, желательно не одного, для укрепления династии. Что же теперь? Очевидная смена сезонов царила на южной части континента, вечерний холодный ветер резко контрастировал с жарким полднем. Стоячий, прогретый от камня воздух Королевской Гавани, пропитанный тысячей неприятных запахов, был все же запахом обжитости, косвенным доказательством существования комфорта. Теперь он сменился промозглым, осенним, свежим и, как казалось Сансе, одичалым запахом свободы. Волнения первых часов побега улеглись и в монотонной скачке Сансе представилось время на осознание происходящего. Она как младенец, что только родившись, знакомится с окружающим бытием, стала воспринимать мир вокруг себя. Нагрудник Сандора сильно упирался ей меж лопаток — приходилось прямо держать спину. Ветер вылизывал ее оголенные плечи и неприятно студил уши, наутро будет болеть горло, но никто ей не даст ни перин для лечебного сна, ни молока с медом.. Ей было страшно представить, что сталось с ее ногами от этой изнурительной скачки. Дабы не рисковать, Сандор заставил ее сесть спереди и на мужской манер. Тогда Сансе, что не любила конных прогулок, одна мысль о столь долгой скачке доставила почти физическую боль. И внутренний протест ее был не напрасен. Ляжки гудели от напряжения, нежная кожа на внутренней стороне бедер по ощущениям была стёсана, но и расслабить ноги, не сжимать ими корпус коня, было невозможно! Стоило ей расслабиться, как она начинала нещадно биться тощим задом о жесткую кожу седла, а у нее так сильно болел низ живота, и от каждого удара боль ширилась, заставляя девушку скулить. Она чувствовала, что кровная тряпица давно съехала, и наверняка ее лунная кровь перепачкала все юбки. А то и седло коня. Время от времени ей становилось дурно, но всякий раз, обмякая и норовясь лишиться чувств, она бывала удержана стальной хваткой ее похитителя. Похитителя.. К своему стыду Санса думала, что же случится, попадись они кому-нибудь. Пока они на территории королевских земель, ее скорее всего вернут во дворец. Что тогда будет с ней? Джоффри будет вне себя. Но вряд ли закончится ее убийством, пока Тирион десница, за жизнь ей не стоило переживать. А вот Сандора не пожалеют. Ей казалось, что в полубреду она как будто видит картинки будущего, где белогвардейца судят за ее кражу. Вот он стоит, опустив голову, и слушает приговор. Он опять взял не свое. И его, разумеется, накажут. А она сидит и не смеет и слова сказать в его защиту, потому что тот час же признает себя изменницей. И вот, когда все ждут ее показаний, она недрогнувшим голосом, проклиная себя, врет, о любви к Королю, о ее злосчастном пленении и о ее радости от того, что она вновь подле своего венценосного жениха. А Сандор даже не смотрит в ее сторону. Они оба понимают, скажи она иначе — смерть. Сразу обоих, а не одной плешивой собаки. Санса сморгнула наваждение. Но, возможно, Сандор прав, и теперь нет короля, королевы, беса и сира Мэррина. Возможно, они и вправду в пекле. Пусть бы так. Это не было молитвой, но Санса горячо желала, чтобы сегодняшней ночью вороны облетели все семь королевств с вестью о смерти зеленоглазого выродка. Роб был бы рад. Санса улыбнулась. Впервые за долгое-долгое время. Ей бы стоило подумать о мужчине, что вез ее сквозь продирающийся рассвет на устающем коне. О чистоте его помыслов. В конце концов об их врагах и просто шальных людях, что наверняка встретятся им на пути. Но сил было так мало, а прожитых печалей так много, что Санса запретила себе терзаться пустыми опасениями. Они лишь отнимут остаток сил и не изменят грядущего. В очередной раз Санса погрузилась в небытие. На этот раз она не очнулась в седле, ее глаза приоткрылись и увидели почти неразличимый, черный силуэт мужского лица на фоне ярко-зеленой листвы. И небо. Чистое осеннее небо, яркое и почти забытое меж тяжелых стен Королевской Гавани. Жесткие, царапающие руки нежно хлопали ее по щекам, от чего при каждом шлепке болела скула. — Жива? Неведомый тебя забери, девочка, какого черта ты согласилась со мной бежать?! Могла бы наложить на себя руки и попроще! Санса совсем не понимала его крика. Она еще не успела испугаться и просто недоумевала от кричащего на нее мужчины. Ей хотелось возразить, что он сам пришел к ней и стал ее просить о песне, поцелуе и побеге, но тут она припомнила, что рыцарь был адово пьян, когда она его обнаружила в своих покоях. «Ведь он мог и не помнить всех своих слов и обещаний. Язык пьяницы живет отдельной жизнью, как часто говорила ей мать. И теперь она одна в лесу со страшнейшим убийцей всех раздираемых войной королевств. — Что-то ты больше не щебечешь, — почти грустно заметил Сандор. — Сир, помните ли Вы, как обещали доставить меня невредимой моей матушке и брату? — голос Сансы звучал нестройно, то и дело пропадая и вместо звука ее губы покидал лишь шелест. Сандор больше чутьем чем слухом понял, о чем она говорила. — Я пьяница и убийца, о чем ты думала, соглашаясь? — О том, что в мире убийц с Вами у меня есть шанс.. уцелеть.. — И ты выбрала для своей защиты самого страшного ублюдка? Молодец. Теперь главное, от меня уберечься. Сандор исчез из ее поля зрения. Теперь только зелень и яркое небо. „Пусть будет, что будет. Пусть будет уже хоть что-нибудь“, — пронеслось в рыжей голове, перед тем, как звенящая тишина поглотила ее. Новое пробуждение принесло боль. Кажется, она проснулась от боли. Солнце клонилось к закату, воздух холодал. Придя в сознание от собственного стона, Санса обнаружила, что не может пошевелиться от боли. Ломило все тело, непривычная мышечная боль совмещалась с тянущей, умертвляющей болью, что сковала ее нижнюю часть. Мушки заплясали перед глазами, кровь прилила к щекам и покатились неподконтрольные слезы. — Ты мне все седло кровью перепачкала, — заметил мужчина, встав перед несчастной девушкой. — Простииите, мне тааак стыыдно -проныла Санса, понимая, что ниже в своем стыде пасть просто некуда, и заплакала. Совсем детскими слезами, пряча лицо в ладонях. — Стыдно? За что? Твоя кровь — лишь доказательство твоей способности рожать, плакать будешь лет в сорок, когда она перестанет течь. Не знаю, что вы, женщины делаете, но тебе стоит привести себя в порядок, скоро мы выезжаем. — Но я не могу. Я клянусь Вам, во мне нет ни малой толики сил, я верно умру в дороге, если вы вынудите меня ехать. К тому же я совсем не могу пошевелить спиной, словно вдоль хребта сломалась опора, а всего больнее в пояснице! Сир.. Простите меня.. Я снова всех подвела. Ее голова, чуть приподнятая от лежанки, на которую ее, по всей видимости, уложил Пес, вновь обессилено упала. Плечи содрогались от рыданий, и частый крупный озноб сотрясал ее тело. Некоторое время Сандор смотрел на нее не понимая, как к ней подступиться. Затем, сняв нагрудник и всю переднюю часть доспеха с нарукавниками, вздернул ее в воздух. Он обхватил охнувшую Сансу со спины под подмышки и прогрохотал над ухом, чтобы та определенным образом сложила руки на груди, вперед локтями. Подхватив ее под острые локотки, он одним движением встряхнул северянку. Послышался хруст позвонков. Дыхание Сансы перехватило и лишь, когда острая боль схлынула, воздух покинул ее легкие. Ноги сделались совсем ватными, дрожащими. Но теперь она удостоверилась, что может стоять. Она перевела недоуменный взгляд на мужчину и тут же испуганно потупилась, почувствовав, как по ее ногам потекла лунная кровь. Видимо, сняв внутренний зажим девушки, Сандор дал волю течь ее крови по венам. Совсем засмущавшись, Санса кое-как попросила его покинуть ее, дабы иметь хоть какую возможность позаботиться о себе. Мужчина сурово кивнул и отстегнул мех с водой, притороченный к седлу жеребца. — Используй экономно. Неизвестно, когда появится возможность его наполнить вновь. — Благодарю Вас — Будь там вино, не дал бы! Прорычал Сандор, отворачиваясь и покидая девушку. Разорвав подол нижней юбки на лоскуты, Санса сменила перевязь и промыла маленькой тряпицей свое набухшее междуножье. Теперь, переведя дух, она стала обдумывать свое положение. Ей было ясно, что общество такого человека, как Клиган, может навлечь на нее большие неприятности, впрочем, у него уже было достаточно возможностей воспользоваться ее беззащитностью, а он, напомнила себе Санса, смог совладать с собой даже будучи неприлично пьян. Пожалуй, у нее есть шанс справиться с ним. Следует безукоризненно соблюдать этикет истинной леди и как можно меньше, беспокоить вопросами, жалобами, надобностями. Стоит быть при нем на манер учтивой заплечной сумки и тогда, возможно, польстившись на награду, он довезет ее в целости до Роба и мамы. Именно так, решено! Она не будет жаловаться, она будет сильной, она наконец станет волчицей, подобной той, что скалилась на гербе ее дома. А все самое нежное Санса скроет на дне своего сердца, не впервой. — Я готова, сир.. Мы можем ехать, — сообщила девушка при появлении Пса. — Сир?! Ну давай тогда сразу уж называй меня „Вашим Сиятельством!“, — Зло хохотнул Сандор, — Раз я сир, -голос его сошел на пилящий шепот, — значит могу и леди.. Взять.. В жены. Без септона. Мм? — Нет не можете. Я всем нужна не сама по себе, а как возможность удачного хода в кайвасе. Уверена, брат захочет выдать меня замуж, чтобы укрепить свою власть на Севере, порченный товар не стоит большой награды. — А нужна ли мне его награда? — теперь Сандор возвышался над северянкой на голову, буравя ее взглядом, проверяя ее на прочность. — Нет. Но вам нужно место. Место, где вы могли бы пить, убивать и предаваться разврату. Не думаю, что сиюминутный порыв стоит столь дорого. — Не знаю, нравится ли мне то, что ты умнеешь, — сказал Сандор скривившись. — надеюсь, ты заткнула свою щель получше, а то даже я еле сдерживал Неведомого, почуявшего течку. Санса сделалась совсем пунцовой, слова Пса произвели задуманный эффект. Но тот час же северянка напомнила себе о необходимости держаться. Достойно, спокойно, учтиво. Пожалуй, это могло быть ее личным девизом. Нехитрый скарб был собран, жестом Сандор пригласил девушку к седлу и, не дожидаясь ее попыток взобраться, одним легким движением, подхватив ее за талию усадил на коня. Неведомый встрепенулся, скрысил уши, за что тот час же получил по морде и, кажется, смирился. Сандор легко взобрался позади Сансы и привычным жестом обхватил ее поперек талии. „Держаться. Мне следует изо всех сил держаться“, — сказала себе в сотый раз бывшая дочь изменника, бывшая невеста короля, ныне бесправная беглянка. Санса могла лишь дивиться выносливости животного, тащившего их обоих столько времени. Ей вновь казалось, что она балансирует меж миром небытия и явью. И вновь верные руки ее рыцаря успевали ее подхватывать, как только мрак начинал подступать, утаскивая ее за собой. Сандор больше не злился. Злость за их глупость уже прошла. Нечего вываливать на и без того слабую девчонку свою ярость. Она ее заслужила меньше остальных. Теперь же его ярость переплавилась в азарт. Ему хотелось пройти все поединки с судьбой, как на турнире, и выиграть. Что выиграть? Место рядом с Молодым Волком? Что ж, он не худший из королей. Но в его желании выиграть было больше азарта от процесса, чем реального желания выручить куш за красавицу. Впрочем, стоило подумать и о ней, в который раз она заваливается в бок, Неведомый чует это и взбрыкивает. Так долго не проедешь. Взглядом опытного следопыта, Сандор нашел овраг, хорошо прикрытый тесным кустарником и ивой. Видимо, по дну его течет вода, что очень кстати, учитывая, что меха были наполовину пусты. — Привал. — прогрохотал над самым ухом еле живой Сансы Пес. Он быстро слез с коня, и подал ей руку. Не учтивости ради, он понимал, что ноги после столь долгой езды у нее стали хрустальными, и она не сможет на них опереться без подмоги. Санса и не пыталась. Она рухнула на Клигана, влекомая его рукой. Теперь она была в его объятьях и на секунду Сандор растерялся. Он прислонил девушку к дереву, тем временем сняв узду с лошадиной морды, оставив только веревочный недоуздок. Расседлывать Неведомого не стал, не ровен час придется стремглав уносить ноги, конь должен быть готов, хоть так животное и не отдохнет как следует. Впрочем, в овраге была вода, небольшой ручей напоит и коня и утолит жажду путников. Пока Неведомый общипывал ближайший куст, а Санса стояла прижавшись к иве, Сандор готовил ночлег. О том, чтобы остановиться на постоялом дворе и речи не шло. Слишком они приметная пара. Вот когда доедут до речных земель, тогда, да, можно сделать себе поблажку. Пес расстелил шерстяное покрывало, подумав немного, сложил его вдвое, ничего, он и на земле поспит, а вот девочка может застудиться. А ведь и вправду, от сырой земли, да в низине тянет холодом. Пришлось подумать над лежбищем детальней. Сандор наломал прутьев ивы и выстелил ими землю, покрыв их затем вдвое сложенным одеялом, если боги будут милостивы к пташке, она сохранит здоровье после этих изматывающих поездок и холодных ночей. Он вернулся к месту, где оставил Сансу и нашел ее в позе зародыша около той же ивы, девица беззвучно плакала. Лицо ее осунулось, ни кровинки, в неверном лунном свете, маленькая пташка выглядела мертвой и только дорожки слез отличали ее от трупа. -Что не так, измоталась? — он склонился к лицу северянки и поднял его за подбородок. — Я не могу вас утруждать более, чем есть теперь. — Отвечай! — Мои лунные дни.. Поясница и.. Кровь.., — Санса сделала усилие над собой, чтобы озвучить подобное, ее септа бы умерла. Хотя она и так умерла.. Стремление выживать оказалось сильнее благочестия. — В низине ручей. Обмойся, но не усердствуй, очень вероятно, что ты заболеешь, вода студеная. Я помогу тебе дойти. Не смотри так девочка, я не стану тебя бесчестить в столь неподобающем месте. Санса так и не смогла разобрать была ли то шутка и, решив, что слишком устала для разгадывания шарад в голове Пса, приняла его руку и спустилась к ручью. Она смогла заставить себя постирать тряпицы и развесить их по веткам ближайших кустов. Еще один лоскут пошел на женскую помочь. „так и подъюбника вскоре не останется“ подметила Санса. Когда пальцы заледенели на столько, что перестали сгибаться и стали неистово гореть, Санса закончила стирку и подмывание. Она вернулась продрогшая, в наполовину мокром платье, ведь ей пришлось застирывать постыдные разводы своей крови. девушка мечтала увидеть костер и скорее погреться у него, но Сандор коротко пояснил ей, что костер мог бы их выдать. Еще пара дней пути и он разведет его. Но не сейчас. „Держаться, нужно держаться“, — напомнила себе Старк. Девушка приготовилась лечь на подготовленную ей кровать и к своему изумлению увидела, что воин пристраивается подле нее. Не спрашивая ее дозволения, он развернул девицу к себе спиной и стал разминать ее плечи. Прикосновения его горячих ладоней были целительны и пугающи одновременно. Сансе было страшно, не позволит ли он себе еще чего-нибудь, и не является ли ее молчаливое согласие страшным попустительством, что развяжет ему руки. Пока подобные мысли бродили в хорошенькой голове маленькой пташки, руки Сандора уже переместились на ее поясницу. С силой продавливая мышцы окоченевшие вдоль хребта, разгоняя кровь, Сандор дарил Сансе неподражаемое удовольствие и ей стоило больших усилий, чтобы сдержать блаженный стон. — Тебя надо прокрутить. Иначе будет спазм, ехать не сможешь. — Пес опасался отказа девочки, та испугавшись могла превратно его понять, меж тем, хоть шальные мысли о ней посещали Сандора с завидной частотой, в этом конкретном случае им двигало не желание полапать прелестницу, а стремление облегчить ей муки и дать возможность отдохнуть, набраться сил, что позволит им обоим в дальнейшем продолжить путь с минимальными потерями. К его молчаливому изумлению, он не услышал и слова протеста. Напротив, девочка проявила готовность подчиниться. Пес хитро скрутил Пташку, заставив сидя повернуть плечи в противоположную сторону от бедер, и, когда поза была принята, резким движением „докрутил“» ее до хруста в позвонках. Тот же маневр он проделал, закрутив ее в обратную сторону. Санса почувствовала, что стальная хватка боли отступает ордой мурашек. И как к этому относиться, стоит ли его благодарить? Возможно лучше не провоцировать его и молчать? Старк так и не нашлась, как следует в подобной ситуации вести себя истинной леди, Пес прервал ее мысли. — Я лягу рядом, Пташка. если будешь спать одна, попрощаешься со здоровьем. Он бесцеремонно уложил ее к себе спиной, пододвинул ее попу к своему паху, укрыл своим грязным плащом и опоясал мощной рукой. Ей бы было бы неловко, там в другой жизни. Сейчас же она чувствовала заботу и тепло. От его тела исходил жар, проникая в продрогшее Сансино тело. И она была благодарна ему за его тепло. Ее дурманил его крепкий запах. Она чувствовала его дыханье на своих волосах. И неожиданно ей стало уютно. Продрогшие насквозь, стылые бедра её и поясница набрались наконец живительного тепла. Санса чувствовала, что разомлела. Ей было спокойно и сладко в Его руках. И сквозь сон ей подумалось, что обесчесть ее он, это было бы менее неприятно, чем кто-либо.