"Липкий, как смола" +69

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Психология, Повседневность, POV, Hurt/comfort, Эксперимент, ER (Established Relationship)
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За непередаваемые эмоции» от Priesterin
Описание:
«Я люблю тебя, моя славная, - шепчет он, и смола, липкая-липкая, выступает на моих руках как кровь. – Давай закажем вечером пиццу, а я куплю пива в ларьке, хорошо?».

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
И из мешка Деда Мороза появляется подарок для любимой тви - падам!
Написано по твоему шикарному арту: http://cs627828.vk.me/v627828763/2eefe/dL6Jr1fyD7Q.jpg
Чёрт, как же я его люблю. И тебя :3

Несмотря на сюрреалистические образы, это просто история о неудавшихся отношениях.
6 января 2016, 23:02
«Я люблю тебя, моя славная, - шепчет он, и смола, липкая-липкая, выступает на моих руках как кровь. – Давай закажем вечером пиццу, а я куплю пива в ларьке, хорошо?».

«Конечно, милый, это хорошая идея», - отвечаю я, пытаясь оттереть смолу от рук и чувствуя себя леди Макбет – как будто я скоро кого-то убью. Если и не себя, так его, такого отвратительного, такого мерзкого, такого… липкого.

Откуда, откуда, откуда только вся эта грязь, господи, я устала убирать за ним стол.

Он старше меня на шесть лет и уже заканчивает институт; я же только учусь в старшей школе. Я встречаюсь с ним не потому что так классно, так круто, о боже мой, он такой взрослый, подружки в экстазе – нет, вовсе нет. У меня и подружек-то с младшей школы не было… Просто мы с ним общались, он начал по мелочи мне помогать – выслушивал, когда надо, выручал в кафе, показывал сериалы, всё в таком духе – и вот я понимаю, что уже по пояс в болоте из какой-то кашеобразной грязи, а он протягивает мне склизкую липкую руку, вязкую такую, как кисель. «Я помогу тебе», говорит. Мне больше никто не хотел помогать; не надо было принимать его руку, но тогда мне было совсем плохо, и я думала, что так смогу выбраться - ведь хоть кому-то на меня не наплевать…

Он, впрочем, очень хороший. Он не даёт мне делать дела по дому, не останавливает, когда мне плохо и я кричу, протягивает тарелки, чтобы я их била – об себя и об стены… Постоянно напоминает мне, что надо работать. Помогает с учебой и хобби – добывает всё, что мне нужно, например. Мне приходится оттирать вещи от его пахучих липких рук, но это не проблема – в конце концов, никто из нас не совершенен, и это незначительный недостаток, такая маленькая плата за мир, который мы создали…

Ох, я, кажется, схожу с ума. Может, просто соскоблить эту чёртову смолу с моих рук? Где тут губка?

Я поругалась с матерью и переехала к нему. Мне некуда больше было идти: мои последние друзья отвалились от меня, когда я начала с ним встречаться. Они его хорошо приняли, просто в какой-то момент мы слишком давно не общались, и я поняла, что по какой-то причине они больше к нам не заглядывают. Я пыталась с ними связаться, но у них у всех были какие-то срочные дела, которые они не могли отложить. Лишь один из них мне сказал, что тот, с кем я живу, плохо на меня влияет, что ему не следует доверять. «Я и не доверяю, - сказала я. – Я просто с ним встречаюсь. Я не предлагаю тебе с ним жить, но со мной-то ты можешь общаться?». Он сказал, что я изменилась, и бросил трубку. В тот день я хотела вскрыть себе вены, но вместо этого била по стене кулаками, а потом накричала на него, и он мне сказал: «Хорошо, ты можешь уйти, если из-за меня у тебя проблемы с друзьями. Но если он тебе друг, почему игнорировал тебя и не приходил в гости? Почему он сказал, в чём проблема, лишь когда ты ему позвонила? Почему он не рад за тебя и не поддерживает, когда тебе плохо? Может, он тебе вовсе не друг?».

Я не знала, что ответить. Мне было спокойнее думать о том, что меня просто окружают плохие люди, готовые оставить меня в любой момент, но ведь это же просто неправильно. Не могут же ошибаться сразу пятеро разных людей?

«Могут, милая, - и он касается меня, прилипая ладонью к плечу, как скотчем. – Люди в большинстве своём предатели и мрази, к тому же плохие друзья. Ты не сделала ничего плохого, за что тебя можно было бы бросить. А даже если и сделала – разве настоящий друг так бы поступил?».

Губкой не оттирается. Пошла в ванную за средством – тапочки прилипают к полу, как если бы на него пролили варенье. И так везде – на кухне, в коридоре, спальне…

Мама один раз к нам приходила. Я это узнала случайно, когда один раз вернулась из школы пораньше: он выставил её из дома и потребовал больше «нас не беспокоить», что это она виновата в том, как мне плохо и что мне приходится лечиться от депрессии и неуверенности в себе. Я сама всегда была в этом убеждена, и даже говорила ему об этом, но эта сцена была слишком некрасивой, слишком болезненной: я попросила его так больше не делать, обняла плачущую маму, и мы вместе с ней спустились вниз, на улицу – поговорить. Оказывается, она у нас уже несколько раз была, и однажды даже с милицией, но он твердо выпроваживал их, с достоинством отвечал на мамины обвинения в похищении, растлении и чем-то там ещё, а ещё – рассказал ей всё то, что я рассказывала ему: что она всегда издевалась надо мной, что её шутки о моем весе и внешности были не смешными, а обидными, что она не имела права выкидывать мои вещи, что я до сих пор не оправилась от душевной травмы, когда мне поставили онкологию, а она сказала мне, что я всё придумываю… Он никогда не сообщал мне об её приходах, не желая меня травмировать.

«За что ты так меня ненавидишь? – спросила мама тогда на улице. – За что выставляешь перед другими людьми посмешищем? Мне из-за тебя было так стыдно!».

Я посмотрела на неё и молча поднялась обратно в квартиру. Больше она к нам никогда не приходила и даже не звонила; должно быть, она обиделась на меня. А, может, он просто мне не говорит о её звонках.

Даже средство не помогает. Попыталась отмыть раковину, если уж себя не получается – ни черта: всё в пятнах от жидкого мыла, пены для бритья, каких-то химических штук и зубной пасты. Проклятие, это средство вообще хоть что-нибудь берёт? Я уже пыталась в прошлом отмыть им кухню от жира – ничего не получилось. Хотя у меня дома стоит такое же и ничего, справляется с любыми загрязнениями…

У меня не осталось друзей и каких-либо контактов, помимо школьных. Он не ревнует меня, когда я иду гулять с другими, но я сама испытываю беспокойство и возвращаюсь раньше времени: он лежит тоскливо на кровати, и кожа его булькает радужными маслянистыми разводами.

«Нет, ничего, всё в порядке, - отвечал он мне. – Я просто немного волновался, мне стало нехорошо… нет, ты не виновата, конечно. Я, наверное, не пойду завтра в институт… на градуснике тридцать девять. О, что ты, я просто нервный, ты знаешь... нет-нет-нет, ты не должна была ради меня менять свои планы, что ты. Пощупай лоб, он, кажется, горячий?».

Разумеется, я оставалась после этого рядом с ним.

Господи, я так больше не могу. Я даже плачу сейчас как будто бы маслом и не могу оттереть слезы с щёк.

Я не могу его бросить, он слишком добрый со мной. Добрее, чем остальные, и абсолютно несправедливо – я нехороший человек, я обманываю его, даже в половину не вкладываюсь в отношения так же сильно, как он… Он делает все покупки, запрещая мне выходить в магазин (зная, что я не очень умею общаться с другими людьми и плохо ориентируюсь в ценах: меня всегда обманывают в продуктовых). Он чинит сломанные вещи. Он зарабатывает деньги и покупает мне подарки. Он такой… хороший.

Как же я плохо себя с ним чувствую. Как же мне сильно хочется залезть в ванную и смыть эту липкую гадость с кожи.

Может, попробовать ножом? Неплохая мысль.

«Я всегда буду рядом с тобой», - он обнимает меня и как будто бы обтекает по плечам, затрудняя движения.

«Я всегда буду помогать тебе».

«Тебе одиноко? Ты всегда можешь позвонить мне. Я буду рад тебя утешить».

«Мне неважно, любишь ли ты меня или нет, правда. Я люблю тебя, и мне этого достаточно. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо, а с этими людьми тебе не будет хорошо».

«Мама никогда не говорила тебе ничего хорошего, а ведь ты умная, очень красивая и замечательная. Люди просто не понимают, какая ты есть».

«Ты моё солнышко».

«Я люблю тебя».



- Прости, - заговорила я сбивчиво. – Прости, я… я очень плохой человек. Прости меня. Нам нужно наконец расстаться.

Нож вошёл в плоть, и кожа, насквозь пропитанная липкой смолой, похожа на сливочное масло.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.