Моя последняя остановка-твои объятия

Чон Чонгук — будущий выпускник. Учится в старшей школе и обожает петь, особенно на уроках, вместо того, чтобы учиться. Этот парниша, наверное, даже не подозревает, что ему скоро сдавать экзамены и поступать в приличный университет, хотя шансы у него мизерные. Он бы хотел, чтобы родители напоминали ему о том, что нужно задуматься об учёбе и перестать уже быть ребёнком, но его родители, увы, давно мертвы. Чонгук старается не думать о прошлой жизни, в которой он возвращался домой и видел отца, чинящего кран на кухне, что вечно ломается, и мать, которая встречала его у двери и целовала в макушку, бережно гладя тёмные шелковистые волосы. Всё это причиняет боль. Сейчас он даже не ест, потому что мысленно поужинал с родными. Юноша бросает свой портфель в прихожей, падает на диван, не снимая наушники, и засыпает, а в его мечтах образы любимых: мать на диване в обнимку с отцом смотрят телевизор, пока Чонгуки делает уроки за столом, одновременно набивая ритм песни и через раз поглядывая за родителями, любуясь. *** Проснувшись поздно ночью, он понимает, что на этот раз спал намного дольше, чем обычно. Школа выматывает, особенно, если тебе в ней скучно. Чонгук привстал, встряхнул головой, пытаясь разглядеть время на дисплее телефона, который ярко слепил в глаза. Он увидел, что уже почти четыре часа утра, а он даже не занялся уроками и не выполнил обещанные рефераты и задания, которые должен был выполнить ещё месяц назад. Не так-то легко учиться, когда ты являешься подростком-сиротой, никогда не имевшим настоящих друзей, когда у тебя не было практически ничего хорошего в жизни, но спасибо большое аджуме — его тёте, которая оформила опекунство и делает то, что должен делать настоящий родитель: ходить на школьные собрания, помогать с домашним заданием и просто любить своего ребёнка. Точнее, она хотела бы помогать Чонгуку, но всякий раз видит, что Чонгуки забился в своём мире и даже не понимает, что от него требуют. Но тётя ничего не требует, она прекрасно понимает племянника, гладит по головке и обнимает. Чонгук делает вид, что всё хорошо, что всё отлично. Он не грустит, в школе его не дразнят, не отвечают сарказмом одноклассники, не унижают учителя. Он не прячет своё лицо в капюшоне, уткнувшись лицом в пол и разглядывая там что-то довольно "интересное". Совсем не избегает взглядов людей, проходящих мимо него, не кладёт быстро деньги на кассу и не вылетает на улицу с покупками, стараясь побыстрее скрыться от давящего вокруг социума. *** Тёплые струи воды окутывают и согревают довольно крепкое тело парня. Он расслабляется и закрывает глаза, подставляя лицо под несильный напор воды. Накинув на себя халат, ворошит свои волосы и идёт на кухню. Делает кофе и лениво усаживается на диван, укутываясь приятным пледом. На кухне его ожидает тёплый завтрак, который старательно готовила для него тётя. Чонгук кушает, благодарит тётушку и отправляется в школу. По пути на учёбу с небольшой головной болью юноша накидывает капюшон, а на его веки надоедливо падают капли дождя. Попутно проходящие толкающиеся подростки раздражают, а песня, которая играет в сотый раз в наушниках, до жути бесит. Он нервно вынимает наушники и сглатывает, когда видит перед собой главных задир в школе. Они, к его удивлению, его не трогают, обходят, косо поглядывая и перешептываясь. Ну и пусть. Звонок, раздавшийся по всей школе, служил напоминанием о том, что урок уже начался и нужно быть в классе полностью приготовленным, а ещё он служил напоминанием о страданиях на бессмысленных и до смерти скучных уроках. *** Учебный день потихоньку приближался к концу. Гуку пришлось задержаться в школе и выполнить хотя бы малую часть заданий, а потом уйти с более менее хорошими оценками. Он выбрал нужный материал в библиотеке, сел где-то в конце и зарылся в учебниках. Час спустя наблюдались сдвиги, но парень настолько утомился за сегодняшний день, что снова забыл поесть в школьной столовой. Ворчащий желудок не давал нормально мыслить, голова была забита другим. Как обычно. Собрав все учебники и еле поместив их в своём рюкзаке, он направился к выходу школы. Осень нагоняла ещё бо́льшую депрессию и уныние, но удачно подобранная песенка Arctic Monkeys — Suck It And See делает вечер идеальным. Мокрые улицы и тускло светящие фонари кажутся самим очарованием, и Чонгук наслаждается видом уходящего ярко-оранжевого солнца, вбирая в лёгкие свежий воздух, который выбивал из сознания всю ненужную дурь. Чонгук радостно вздохнул, когда нащупал в своём кармане какую-то мелочь. Ну хоть булочку себе купит. Радостный малый ускорил свой шаг, ведь дома его ждёт тётя, она наверняка приготовила что-то повкуснее, чем просто булочка с забегаловки у дороги. — Эй, Чонгуки, — ехидным басом сорвалось с чьих-то уст посреди тёмного переулка, но Гук не услышал, шагая себе дальше, и наслаждался вкусом булочки, расплываясь под мелодией музыки. Но внезапно он ощутил резкий толчок в спину. Вот тогда он уже в недоразумении вынул свои наушники, до конца не врубаясь, что происходит. Потом его толкают ещё раз, и он летит прямиком в лужу, сдирая с ладоней кожу и смешивая кровь с грязью. Телефон падает и разбивается, капюшон спадает и даёт волосам мокнуть под дождём. Шокированный происходящим парень приподнимается, становясь на руки, и видит перед собой грязные ботинки, которые ударяют его по челюсти. Чонгук падает на спину, закрывая лицо, но теперь его не бьют, а поднимают и прижимают к стене. Знакомые лица разглядывают его испуганные глаза и смеются cо слез, которые выступают из чёрных круглых глаз. Они что-то говорят, кидают жуткие оскорбления в адрес Чонгука, вжимая его в холодную стену, и крепко сдавливают шею. Он пытается противиться, хватая чужое запястье, за что получает кулаком в живот, задыхается и падает на колени. В глазах темнеет. Чонгуки еле дышит. — Твоё место тут, в грязном переулке, шваль. — Его утыкают лицом в землю, победно смеясь, и бросают тело прямо здесь, одаривая его ещё парочкой ударов по животу. Чёрные фигуры постепенно стали исчезать из виду, превращаясь в тусклые силуэты, а в ушах Гука до сих пор звенел топот грубых ботинок, а по лицу расходилась невыносимая боль, сдирающая кожу и заставляющая кровоточить самые красивые и чувствительные участки. Теперь Чонгук не мог облегченно вздохнуть, так как его грудная клетка была забита убивающей досадой и жутким стыдом. Пытаясь привстать на ноги, юноша собирает здравые остатки рассудка. Челюсть сводит, набухшие губы кровоточат, и Чонгук ощущает во рту привкус железа и отсутствие пары задних зубов. Кожу на запястьях жжет, рёбра противно ноют. Ну почему ему так не везёт? Что он сделал такого, что теперь расплачивается такой монетой? Гуки судорожно отряхивает свою одежду и видит, что его телефон разбит, а наушники плавают в луже. После нескольких довольно болезненных попыток встать Чонгук всё же берёт себя в руки и поднимается. Он подходит и берёт свои вещи, осматривая. Нахмурив лоб, он обдумывает, уцелеют ли приборы, поддерживающие его жизнь. Выплёвывая сгустки крови, он обречено шагает по лужам, весь мокрый и грязный, похожий на уличного пса. Никому не нужный и вечно униженный другими. Тело постоянно склоняет в сторону стен, стирая кожаную куртку о жёсткие и холодные кирпичи. Чонгук рвано выдыхает, смотря в небо, и мысленно благодарит судьбу за такие подарки. Сейчас он был уверен в том, что он является полнейшим ничтожеством. Эхом раздаются его приглушенные больные стоны, которые бьются об стены и его ушные перепонки, причиняя сильную боль. Кое-как добравшись до лавочки, Чонгук рухнул на неё, ощутив боль во всём теле. Дрожащие руки пытаются уткнуться в карманы куртки, чтобы немного согреться. Тело дрожит, а вязкая слюна образовывает ком в горле, который так больно проглатывать. Какая-то мимо проходящая девушка приняла Гука за бомжа и положила рядом с ним на лавочку пару сотен вон, сказала что-то сочувствующее и удалилась от греха подальше. Отлично, эти деньги пригодятся ему на алкоголь. Так решил Чонгук. Он знал, кто сделал с ним такое, он знал, что это были за люди, чьи оскорбления ещё целый вечер сверлили стенки черепа, добираясь до мозга и уничтожая каждую клеточку. Это разрушало парня как личность. От самих воспоминаний тошнило. Или тошнило от того, что он за стойкой пил уже второй бокал крепкого вина. Алкоголь никак не помогал ему забыться, а окружающие люди вообще были в удивлении от того, как такого неопрятного и избитого парня вообще не выгнали из клуба за такой внешний вид. И вот уже от третьего бокала вина в голову что-то ударило, тело заметно согрелось, а искалеченные места будто вмиг зажили. Спирт даже приятно разъедал кожу на губах, и Чонгук сам себе иронично хихикал под нос, думая о том, какой же он всё-таки жалкий. Потягивая четвёртый бокал вина, он замечает, как перед ним появляется фигура в строгой полицейской форме. Кажется, он влип.