Вторая жизнь

Я почувствовал, как меня схватили крепкие мужские руки и потащили назад. — Нет, оставьте меня с ней, не трогайте меня. — Стайлз, её не вернуть, — прошептал Скотт на уху, — прошу тебя, не пугай Клавдию. Клавдия! Я высвободился из рук Скотта и сквозь пелену слез, попытался найти дочь. Она сидела, обняв Мистера Мартина. — Милая, — я протянул к ней руки. — Уйди от меня, — сказала она, и, отвернувшись, сильнее прижалась к дедушке. — За что ты так со мной? — Спросил я, мысленно понимая, чем я это заслужил, но до последнего не хотел в это верить. Нет, я не мой отец. Я не хотел, чтобы мой ребенок, остался один, когда её мама умерла. Но я это допустил. Это моя большая ошибка. Мы вернулись в наш дом только в полчетвертого утра. Клавдия всю дорогу со мной не разговаривала. Она взбежала по лестнице и дверь в её комнату громко хлопнула. Я подождал немного, и поднялся к ней. Постучав в дверь, я слегка приоткрыл её. — Разрешишь войти? — Спросил я. Она ничего не ответила. Решив, что всё-таки можно, я вошел в комнату. Клавдия сидела в шкафу. Я не стал ничего говорить, лишь сел напротив неё. Я оставался в её комнате, пока не рассвело, и наконец, сказал: -Ты хочешь побыть одна? Она лишь кивнула. — Я буду за дверью. Выйдя за дверь, я опустился на пол и стал ждать, пока моя дочь сможет подпустить меня к себе. Ждать было невыносимо. Каждая секунда тянулась вечность. Сейчас мне так не хватало Лидии. Как я смогу справиться без неё с дочерью. Я всё ещё ненавижу себя, что не был с женой. Я всё ещё ненавижу себя, что не был с дочерью. Оказаться без родного человека, в такую минуту — очень страшно. Я знал это. Я вспомнил, как Лидию попросили оценить её состояние, она ответила «пятерка». Моё состояние переваливало за десятку. Душевная боль, поедает меня изнутри. Я знал, что скоро наступит пустота. Она наступит, когда я перестану отчетливо вспоминать то, что нас связывало с Лидией. И как бы я её не любил, воспоминания пройдут очень быстро, ведь помнить не с кем. Не стало Лидии и моим воспоминаниям не за что цепляться. Дверь комнаты скрипнула. Увидев меня, Клавдия хотела пробежать мимо, но я схватил её и протянул к себе. — Прости меня, родная моя девочка, прости меня. Я не хотел. Прости меня, — она ничего не отвечала, лишь уткнувшись мне в плечо ещё сильнее зарыдала. Я плакал вместе с ней. Так мы просидели несколько часов, пока прилив слез не начал спадать. Похороны будут через пять дней в субботу. За эти пять дней, нам с дочерью пришлось перетерпеть массу друзей, с которыми Лидия не держала связи с начальной школы, и даже от тех, кого мы видели впервые. Мы знали, что все эти люди искренне опечалены и что на самом деле мы злились не на них, мы злились на нашу жизнь, но все равно всё это напрягало. В день похорон, мне удалось остаться один на один с Лидией. Я не решительно шел к гробу, путь показался очень длинным. Я увидел её: волосы были аккуратно расчесаны, макияжа не было, чему я был рад, она была собой. На ней было то самое платье, в котором она была на нашем последним свидании. Она хотела, чтобы её похоронили в нем. Веки были закрыты. Я не мог больше увидеть её прекрасные зеленые глаза. — Я люблю тебя, Лидия. Я люблю тебя и сейчас. Всегда буду любить, — прошептал я, боясь, что меня кто-то мог услышать. Я хотел, чтобы мои слова, были сказаны только ей, — Я прошу у тебя прощение, надеюсь, ты простишь меня. Сзади послышался шум и через мгновение дверь открылась. Гости начали рассаживаться по местам. Ко мне подошли Миссис и Мистер Мартин, которые вели мою дочь. На ней было маленькое черное платье. Глаза красные от слез. Увидев меня, она мне слегка улыбнулась. Она простила меня. Но я не простил себя. Мы встали возле гроба. Люди начали подходить к нам и выражать свои соболезнования. Через несколько минут священник, поднявшись на помост, встал за гробом, и немного рассказал о том, как Лидия была сильна и что её борьба с болезнью должна всем нам служить примером. Я не слушал его. Мне не интересно было, какую чушь он несет. Мы сказали ему пару слов о Лидии, и он пытался всё сложить воедино, что выходило совершенно ужасно. — В раю Лидия, наконец, будет здоровой и обретет покой, — сказал он. Священник призвал собравшихся помолиться, и все наклонили головы. Настала очередь родных и близких, сказать последние слова. Когда очередь дошла до моей малышки, я наклонился к ней и тихо сказал на ухо: — Если ты не хочешь, никто не будет тебя заставлять, милая. Все поймут. -Да, спасибо. Последним должен был говорить я. — Я помню нашу первую с ней встречу, — начал я, — мне было пять или шесть. Моя мама привела меня на игровую площадку. Не стоит говорить, сколько там было девчонок, но я заметил лишь одну. Я влюбился в неё ещё совсем мальчишкой, и я могу сказать с уверенностью — Лидия была и останется величайшей любовью моей жизни. У нас была огромная любовь. Я не буду говорить о нашей любви, потому что это наш маленький мир, о существовании которого знаем только мы.- К глазам начали подступать слёзы, но глубоко подышав, я продолжил, — мы хотели больше времени, чем нам, вероятно, отмерено, но, Лидия, любовь моя, не могу выразить, как я благодарна за нашу маленькую бесконечность. За прекрасную дочь, которую ты мне подарила. Спасибо тебе. Люди в зале улыбались мне сквозь слёзы. Прошло несколько недель, после похорон Лидии. Жизнь постепенно начала налаживаться. Клавдия всё больше времени оставалась у бабушки с дедушкой. И всё меньше со мной. Дело № 101 сдвинулось с места. Девочка вышла из комы, и более-менее оправившись, готова дать показания. Хоть, как уверяют врачи, она ничего не помнит, моя обязанность допросить её лично. Придя в больницу, врач проводил меня до её палаты. — Девочка ещё очень слаба, — предупредил он меня, — не стоит сильно давить на неё. — Я понимаю, — вежливо ответил я. Постучав в дверь палаты, я услышал тихий и слабый голос девочки, которая разрешила войти. Эванджелайн Нельсон: её внешность напоминала Лидию в её возрасте. Такие же длинные рыжие волосы, пухлые губы, только глаза у неё были голубые-голубые, как чистое небо. — Здравствуйте, — хриплым голосом сказала она, — вы же из полиции? — Да, Эванджелайн… — Просто. Эва, — поправила меня она. — Эва, я шериф Стилински. Я расследую дело, в котором ты пострадала, — сказал я, не отрывая от неё взгляда. Нет, её глаза делают её определенно не похожей на Лидию. — Мне очень жаль, но я совершенно ничего не помню, — с горечью в голосе ответила девочка, -помню только, что нас погрузили в грузовик и вкололи что-то. Я отключилась сразу. Всё. Видимо, когда меня попытались убить, я ещё была в отключке. — До нас дошла информация, что какое время с вами крутились неизвестные мужчины. Это могли быть они? — О, нет! — Воскликнула она, — я знаю их с тех пор, как оказалась на улице. Они наоборот помогали всегда. Только если решили деньги подзаработать, помогая им, но не думаю, что это так. — Спасибо тебе и на этом, — сказал я, пожав её худую руку, — я слышал, что тебя удочерили? — Да, мои приёмные родители оплачивали все расходы, пока я была в коме. Скоро они заберут меня. Они говорят, что мы переедим в Англию, — радостно добавила она. — Это замечательно, — улыбаясь, ответ я, — я очень рад, что у тебя всё хорошо. — Спасибо, — ответила она, крепче сжав мою руку. — Мне пора. Выздоравливай, — я встал и уже был возле двери, как девочка меня позвала. — Шериф, скажите, вы умеете хранить секреты? — Да, конечно, — ответил я, поворачиваясь к ней. — Когда я вышла из комы, у меня возникло странное ощущение. — Так и должно быть, ты столько месяцев была неподвижна… — Нет, это что-то совсем другое. Я помню, что я была в коме тогда, когда начало происходить что-то необычное. Это точно. И я начала всё чувствовать, только проснуться не могла. И тут я почувствовала, как что-то теплое окутало всё моё тело. Словно кто-то проник в меня. Я и сейчас это чувствую, что я не одна. Понимаете? — Если честно, то не совсем. Может это такая реакция организма? Ты говорила врачам? — Нет, потому что я считаю, это не связано с медициной. Не говорите никому, — умоляюще сказала она. — Не скажу, обещаю. Но почему ты сказала это мне? А не тем, кто смог бы тебе помочь? — Не знаю, — сказала она, посмотрев мне в глаза, — просто, когда вы вошли, мне показалось, что я вас знаю, и что вам можно доверять. Через пару месяцев, Эва со своими приемными родителями переехала в Англию. Врачи были очень удивлены тому, как она быстро восстанавливается. К переезду, она уже могла передвигаться самостоятельно, опираясь о стены. Я же искренне надеюсь, что у неё будет светлое будущее.