В отражении я другой

***

Дин любит сидеть в тихом тёмном уголке бара, иногда под настроение переместиться за барную стойку, чтобы перекинуться парой фраз с барменом, а иногда и отдать несколько купюр девушкам без комплексов с прекрасными полуобнажёнными фигурками. Потому что сколь ни хорош бункер, привычка проводить время именно за пределами привычных обстановок мотелей, слушая трёп завсегдатаев, наблюдая за пьяными драками и участвуя в них, а также в снятии красивых девушек, готовых на многое за пару коктейлей, укоренилась в нём, пожалуй став частью натуры. Поэтому сейчас он сидит в ближайшем стрип-клубе и смотрит, как свет и лучи прожекторов, преломляясь, создают причудливые узоры на стенах, раскрашивая их кляксами цвета. На самом деле Дин очень любит смотреть в зеркала. Даже случай с кровавой Мэри не заставил его отречься от этой забавы. Именно поэтому, когда на его коленях извивается в приватном танце брюнетка, Дин замирает, бросив взгляд в состоящий из мелких осколков стекла потолок. Ведь в расплывчатом отражении он видит не себя и девушку, а двух парней. Дин закрывает рот и перехватывает тонкое запястье, останавливая девушку: — Сколько возьмёшь за пару часов? Надо отдать девчонке должное — несколько секунд она выглядит оскорблённой, но потом, словно капитулировав, вздыхает обречённо: «Полсотни плюс стоимость комнаты». Дин кивает и, не отпуская запястья, тянет девчонку на второй этаж, где располагаются приватные комнаты. Как только от грохочущей музыки, удушливого запаха пота, дыма и алкоголя не остаётся и следа, Дин спрашивает: — Какого чёрта, парень? Девчонка — в ровном свете комнаты отчётливо видно: сформировавшийся подросток — дёргает плечами, кривит рот в усмешке и фыркает: — Ты чего скурил, дядя? Я девушка, если ты не заметил. Дин не ведётся — заталкивает в ванную и ставит перед зеркалом. — Я снова ловлю глюки? — издевательски переспрашивает Дин. Девчонка вздыхает и интересуется: — Закурить не найдётся? Нет? — скисает она, видя отрицательное покачивание головой. — Ладно, дядя, слушай. И Дин слушает путаный рассказ о том, что был такой город, Бейкон Хиллс, жили в нём оборотни и у этих самых оборотней много проблем. Была стая, вожаком которой стал друг Стайлза и которая состояла не только из оборотней, но и из банши, кицунэ и даже человека. В очередной раз они все не избежали проблем, но побольше размахом. И Стайлзу как единственному человеку в стае пришлось заключать сделку, нет, не с демоном, а с могущественным источником древней силы Неметоном и его стражами. Но чтобы спасти всех, нужно было принести кое-что в жертву. — Ты сделал это? — спрашивает Дин, цедя виски. — Отказался от всего, даже от собственного тела, ради них? — И это правильный ответ! Дин выигрывает приз — ночь со шлюхой-парнем в обличии девушки! — Не ёрничай, а? — поморщившись, просит Дин. — Тебе не идёт. Ты останешься таким навсегда? — Нет. Прошло уже пять лет, осталось ещё столько же. Потом я вернусь туда, где и родился, в своём теле. — Никогда не слышал ни о чём подобном, — бормочет Дин, изучая взглядом «девушку» перед собой. — Надо же. — Трахаться будем? — спрашивает Стайлз и кивает на часы. — Время тикает, дядя. — А? Нет, — Дин ерошит волосы на затылке и поднимается на ноги. — Тебя забрать из клуба можно? — Что? — оторопело переспрашивает Стайлз. — Зачем тебе это? — Мы с братом любим решать головоломки. Такая нам ещё не попадалась, — Дин задорно подмигивает и тащит мобильник из кармана джинсов. — Ты хочешь сказать, что вы попытаетесь мне помочь? — до конца не веря сказанному, переспрашивает мальчишка. — Бинго! И наш малыш получает полстакана виски в качестве выигрыша, — протянув бокал с алкоголем, Дин говорит после хриплого сэмовского «алло»: — У нас новое дело.

***

Сэм любит решать загадки. Именно поэтому он согласился с братом и приехал в клуб под видом федерального агента, которому нужно забрать опасную преступницу. Клуб решил не связываться с федералами и спокойно выдал девушку без всякого промедления. А вот по прибытии в бункер возникла проблема. И она состояла далеко не в размещении неожиданного гостя, нет. Всё оказалось несколько сложнее. — И почему ты умолчал об этом далеко не безобидном условии? — едко интересуется Дин, нависая над мальчишкой. — У меня был шанс уйти из клуба, где меня может трахать каждый желающий за деньги. Тот факт, что мне необходимо каждый день трахаться, должен радовать вас двоих до беспамятства. У вас появилась собственная девочка для снятия напряжения! Каждый мужик о подобном мечтает. Сэм хмыкает и смотрит на сжимающего переносицу брата взглядом в-эту-передрягу-нас-втянул-ты-бестолочь. — Помнится, когда-то ты упоминал о желании иметь наложницу для утех, Дин. Что же изменилось сейчас? Дин невесело смеётся и присаживается на край стола. — Ты издеваешься? Хотя чего это я спрашиваю? Да, ты именно это и делаешь. Нет, ничего не могу сказать: тельце симпатичное, вот только язва внутри меня немного смущает. — О, да ладно тебе! — закатывает глаза мальчишка. — Если ты так хочешь, я буду только стонать и кричать. Можем использовать даже кляп, если ты любишь пожёстче и тебя смущает мой рот. Дин давится воздухом, а Сэм смеётся. Не то чтобы это действительно смешно, но в данной ситуации... Сэм оглядывает нисколько не смущённую последними своими словами девушку и видит в ней бесконечно уставшего подростка, который цепляется за сарказм и иронию, дабы не сойти с ума и держаться в этой реальности как можно дольше. В карих глазах ещё теплится надежда на то, что, возможно, ему смогут помочь, что он не будет в этом теле ещё пять лет, что не придётся сексуально обслуживать всех желающих. Сэм уважает Стайлза за то, что тот держится и цепляется за собственный рассудок: несмотря на женское тело, теперь при них он отзывается о себе только как о парне. — Стайлз, объясни подробнее, что именно тебе необходимо: секс или просто удовлетворение потребностей любым способом? И кто именно должен получать удовольствие из двоих, участвующих в процессе? Услышав вопрос, Стайлз не тушуется, как можно было ожидать, он подходит ближе к Сэму и садится рядом с ним, заглядывая в глаза. — Когда я заключал сделку, мне сказали, что я обязан доставлять удовольствие тем, кто захочет этого. О моём наслаждении речи вообще не шло. Как объясняли мне стражи Неметона, передавая его волю, я становлюсь проводником силы для изменения тех последствий, которые случились, после того как мы пытались излечить одного из оборотней. Сексуальная энергия, получаемая мной, идёт на восстановление моего мира, реальности, в которой случилось непоправимое. — То есть чисто технически энергия может исходить и из тебя, верно? — спрашивает Сэм, переводя взгляд на брата. — Гм, — Стайлз мешается, не находя ответа, наблюдая за безмолвным разговором мужчин. — Чисто технически возможно... Практически — не знаю, не особо замечал. — Значит, нужно пробовать, — вздыхает Дин и протягивает руку Стайлзу. — Идём, Стайлз. Стайлз неуверенно принимает руку и поднимается под подбадривающим взглядом Сэма. Уже в дверях Дина и Стайлза настигает тихое: — Это будет весело.

***

Стайлз ёрзает по постели, не может улечься на мягком матрасе и как будто вспоминает, как было неловко и неудобно в самый первый раз. Дин замечает метания, осторожно обхватывает лодыжку пальцами и успокаивающе прикасается к выпирающей косточке губами. От неосторожного удара в челюсть спасают только рефлексы и крепкая хватка. Дин улыбается и становится коленями на кровать. Судя по всему, Стайлз не изучал своего тела, не знает эрогенных зон и чувствительных точек, от которых по телу разливается пенным прибоем возбуждение. — Ну же, — просит Стайлз, жмурясь и пряча лицо в сгибе локтя, — не могу больше! Дин слушается — избавляет Стайлза от джинсов, проводит широкими чуть мозолистыми ладонями по гладким бёдрам, разводит их шире, вклинивается между ног. Стайлз закусывает губы, скулит болезненно и слепо потирается пахом о затянутую в джинсы эрекцию Дина. Дин видит, чувствует: Стайлзу мало, нужно больше, намного больше. Его тело крупно дрожит, извивается на постели, будто резонирует с сознанием: им нужно совсем разное. Дин опускает руку на лобок, прижимает пальцы к влажному кружеву и настойчиво делает пару движений. — Ах, чёрт! — взвивается на постели Стайлз, раскидывая руки в стороны и впиваясь пальцами в светлую простынь. — Почему... так... сильно? Интонация выходит вопросительной, такой жалобной даже, что Дин улыбается уголком губ и сползает ниже, заменяя собственные пальцы языком. Теперь Стайлз кричит, пытается оттолкнуть Дина, потому что для него это ново, так необычно... щекотно, что ли. Он не привык к этому, это что-то необъяснимое, потому что внизу живота закручивается горячая спираль, которая грозится лопнуть в каждое мгновение, чтобы затопить всё тело нестерпимым удовольствием. Дин крепко держит широко раскрытые бёдра Стайлза и продолжает мучить того новой лаской, оттенённой грубостью кружев трусиков. Стайлз выгибается на постели в оргазме, когда Дин только обводит подушечкой пальца влагалище и сильно прихватывает губами клитор вместе с тканью белья. Тяжело дыша и беспрестанно облизывая губы, Стайлз спрашивает, глядя, как Дин поднимается, поправляет вставший член в джинсах и собирается уйти. — Эй, я же могу помочь! — получается очень тихо и совсем неубедительно. — Уже второй раз тебя обламываю... — Забей, — криво ухмыляется Дин, салютуя пальцами. — Отдыхай и приходи в себя, Стайлз. Стайлзу остаётся только перевернуться на бок и закусить до боли губу. Удовольствие он получил просто ошеломляющее, но... почему-то во рту был горький привкус печали. О нём уже давно никто не заботился, не жалел и не пытался сберечь.

***

Самое смешное заключается в том, что после того, как отпадает надобность в соблазнении, Стайлз остригает кудри, перестаёт носить юбки, платья и всё прочее женское тряпьё, переключившись на удобные джинсы, футболки и клетчатые рубашки. Которые, кстати, он повадился таскать у обоих Винчестеров. Вдобавок ко всему, эта скотина малолетняя ещё и лифчик отказалась надевать с просто потрясающим аргументом: «Я вам баба, что ли?». После этого заявления Сэм практически плачет от смеха, а Дин готов пойти побиться головой об стену. — Эй, вам чем-нибудь помочь? — мальчишка заваливается в гостиную и забирается на стол-карту. — Убери задницу с подшивок, и всё может быть, — фыркает Дин, вытягивая папку из-под Стайлза. — Тебе так не даёт покоя моя задница? — выгибает бровь мальчишка и устраивается удобнее. — Сказал бы сразу, мы бы уже были в спальне. Сэм морщится, как от зубной боли, и притягивает парня к себе, устраивая его так, чтобы можно было заглянуть в глаза. Стайлз настороженно замирает, беспокойно стиснув ладони в кулаки и устроив их на бёдрах. Накрыв миниатюрные кулачки своими руками, Сэм уверенно говорит: — Ты не должен всё сводить к постели. Не верю, что тебе так сильно хочется или необходим секс, как ты нам показываешь. Прекрати делать из себя шлюху, иначе на мою помощь можешь даже не рассчитывать. Понял меня? Стайлз зачарованно кивает, опуская голову. — Или он просто начал осознавать все открывшиеся перед ним возможности, — хмыкает Дин, поднимаясь и обходя стол, чтобы оказаться позади Сэма. — И теперь ему хочется ещё. Дин пошло облизывается, а Стайлз резко сводит ноги вместе. Сэм понимает, что брат прав и Стайлз теперь не столько подвержен правилам сделки, сколько своим собственным желаниям. Это объясняет и дёрганность парня (хотя Сэм не исключает, что это просто характерная черта, никак не связанная с нервами), и то молчание, которое всё чаще устанавливается в бункере, когда они собираются на ужин или посмотреть телевизор в гостиной. В мгновение ока Стайлз преображается, снова надевает маску развязности: — Или просто потому, что пора, — заявляет Стайлз, нахально подползая на заднице ближе к Сэму. — У меня секса не было уже два дня. А при том, что я раньше трахался каждый день... сами понимаете. — Как ты выжил вообще, нимфоман? — смеётся Дин, будто бы невзначай касаясь плеч брата. — Как-то, — огрызается Стайлз. — Ну хоть кто-нибудь из вас. Ну пожалуйста. Ну хочется же! Дайте! Братья переглядываясь, снова безмолвно говорят — серьёзно, Стайлз начинает привыкать к этому, — и Стайлз судорожно сглатывает сухим горлом, потому что со своего места встаёт Сэм. Чёрт, он рассчитывал на Дина, потому что Сэм не кажется человеком, способным на необременительные связи со случайными девушками. Внутренний голос возражает: но ты ведь и не случайная. И его решение вполне осознанно. Стайлз на деревянных ногах следует за Сэмом и облегчённо выдыхает, когда они оказываются в выделенной ему спальне. Потому что это его, уже изученная территория, которая успокаивает. — Эм... ну и как мы?.. — горло перехватывает, и Стайлз не заканчивает, потому что Сэм поднимает его на руки и усаживает на собственные колени, устроившись на краю постели. Слова как будто застревают, их невозможно произнести, ведь Сэм ласково отводит в сторону упавшие на лицо короткие пряди и смотрит внимательным взглядом. Стайлз нервно ёрзает и вздрагивает, когда Сэм опускает вторую руку на поясницу и легко проникает под большую рубашку, поглаживает обнажённую кожу над поясом джинсовых шорт. Внимательный взгляд Сэма смущает Стайлза, поэтому он пытается спрятать лицо в шее Сэма, но эта попытка проваливается. Сэм не позволяет — придерживает пальцами подбородок, а другой рукой всё же ныряет в шорты, лаская ягодицы и проникая дальше. Стайлз задушенно всхлипывает, жмурясь, и просит на грани слышимости: — Сними... пожалуйста... сними их! Сэм прислушивается и избавляет Стайлза от шорт и нижнего белья, вновь устраивая его на своих коленях. Словно в отместку, Стайлз обхватывает его запястье и тянет пальцы в рот. Сэм тщательно контролирует своё дыхание, ощущая сводящую с ума влажность и жар, глядя на милое личико, которое сейчас выглядит одновременно невинно и пошло. Если Стайлз думает, что Сэм позволит себе что-то большее, чем удовлетворение Стайлза, то он глубоко заблуждается. Но Стайлз, судя по всему, не жалуется, потому что когда Сэм аккуратно вытягивает пальцы и проводит влажную линию по промежности, то сжимает пальцы на плечах Сэма и судорожно дышит. Это, наверное, самое грязное, что делал Сэм с девушками. И пусть сейчас он тоже следит за тем, хорошо ли его партнёрше, воспринимается всё иначе. Стайлз шумит, требует даже своего удовольствия, словно Дин разбудил в нём что-то скрытое. Сэм не может отказать себе в маленькой прихоти и прижимает Стайлза к себе, проникает пальцами глубоко и утягивает в невесомый поцелуй. Стайлз крупно дрожит от переполняющих его эмоций, его будто штормит, он пытается стонать в рот и насаживаться сам, но Сэм не позволяет, держит крепко, не давая проявить инициативы. — Дай, — шепчет Стайлз в уголок губ Сэма, едва ли не плача и жалобно скуля. Сэм смещает руку, проводит несколько раз по клитору и вставляет пальцы, поглаживая внутри. Стайлз кричит и вскидывается, его накрывает оргазмом, он чувствует, как Сэм успокаивающе поглаживает его по спине и удерживает в крепких объятьях. Он не ожидал подобного, чёрт возьми!

***

— Слушай, а почему вы с Дином не похожи? Вы же братья! — после того он как перемыл всю посуду после обеда, энергии у Стайлза не убавилось, кажется, даже наоборот, больше стало. — Стайлз. — Нет, я серьёзно! — Стайлз садится рядом и тянет Сэма за рукав клетчатой рубашки. — Почему? — Стайлз. — А ты правда упёк Люцифера в клетку? — да, дать прочитать Стайлзу книги Чака было не лучшей идеей Дина. Хотя несколько дней Стайлза не было слышно... — Обалдеть! — Стайлз, ещё один вопрос, и на меня в спальне можешь не рассчитывать, — меланхолично заявляет Сэм, не отрывая взгляда от ноутбука. — Даже спросить ничего нельзя, — тут же надувается Стайлз и замолкает на несколько минут. — Сэ-э-эм, а можно последний вопрос? Сэм вздыхает, считая про себя до пяти, и поднимает взгляд. — Ну? — А Дин скоро вернётся? Да, Дин уехал пополнять запас продуктов, чтобы вместе с тем чуть отдохнуть от гиперактивного подростка. А Сэм должен мучиться. — Не знаю. Позвони да спроси. Только в другой комнате! — спешит добавить Сэм, видя, как Стайлз хватает мобильник. Стайлз, возбуждённо подпрыгивая, покидает комнату, а Сэм облегчённо выдыхает.

***

После месяца подобной жизни все привыкают. Например, к тому, что посреди ночи Стайлзу захочется есть и он пойдёт на кухню и не надо прибегать туда с пушками наперевес. Или к тому, что можно запросто подойти к нему же, ласково провести широкой ладонью по телу и, подхватив на руки, унести в спальню, чтобы заняться сексом. Что случается не так часто, как хотелось бы самому Стайлзу (самоконтроль у Винчестеров что надо), но всё же. Даже к тому, что в последние дни Стайлза начинают мучить кошмары и он приползает к одному из братьев (чаще всего к Сэму) в спальню, чтобы спать спокойно дальше. Именно поэтому, когда на вежливый стук в дверь как приглашение на завтрак раздаётся звук удара о дерево чего-то тяжёлого, Дин рискует настороженно заглянуть внутрь. Лучше бы не заглядывал, честное слово. Комната полностью разнесена, с кровати сдёрнуто постельное бельё со следами крови и свалено кучей рядом с тумбочкой. А в самом уголке сидит страдающий и тяжело вздыхающий Стайлз. — Я должен спросить, что происходит? — Я в заднице! Вот что происходит! Спустя полчаса после того, как Сэм съездил в магазин, привёз всё необходимое и всё это самое необходимое применил на Стайлзе, было выяснено, что в эти дни Стайлзу настолько плохо, что удавиться хочется. Старательно вспомнив время, проведённое с Джессикой, Сэм на эти несколько ужасающе длинных дней остался рядом со Стайлзом, а Дина отправили дальше копать информацию. И Дин был счастлив. По-настоящему, искренне счастлив, потому что, слыша звон разлетевшегося на осколки чего-то стеклянного и истеричное: «Да пристрелите же меня, я не могу так больше жить!», он не хотел быть в самом эпицентре урагана. И хотя спустя какое-то время всё стихало, а Стайлз успокаивался, всё равно было не по себе. Всё это время Стайлз был и вёл себя как парень, пусть и в обличии девушки — шутил, пил пиво, громко смеялся, не боялся испачкаться за едой и так далее. Сейчас это был не совсем Стайлз, а какая-то истеричная девица, которой требовались внимание, забота и ласка. И это практически дословная цитата. Когда закончились эти несчастные четыре дня, на которые были потеряны и Стайлз, и Сэм, в бункере наконец-то снова воцарился мир. — В такие моменты... — несколько смятённо объясняет Стайлз, — я не могу контролировать себя. Я начинаю осознавать весь ужас происходящего, меня накрывают эмоции, и — бум! — мне хочется удавиться, потому что больше так невозможно. Как он справлялся раньше с подобным, Стайлз объяснять отказывается.

***

Казалось бы, после последних событий, братья не должны были чему-либо удивляться. Но Стайлз, как и Дин, бэтмен, поэтому он может всё и пора бы прекратить делать такие лица, как говорит сам Стайлз. — То есть теперь ты хочешь, чтобы мы... тебя... вдвоём? — ошарашенно переспрашивает Сэм, а Стайлз закатывает глаза. — Чуваки, вы как никогда близки к тому, чтобы вернуть меня в моё тело, время и дальше по списку. Да, пускай я был шлюхой последние пять лет своей жизни, но, ребят! Таких охуенных любовников у меня никогда не было! Так что давайте, подбирайте челюсти, закрывайте книжки и пойдём осваивать новые горизонты! Ну, пожалуйста, ребят! Хочу вас обоих! Вы меня уже несколько месяцев с ума сводите! И если при этих словах ёкает где-то в районе солнечного сплетения, Стайлз предпочитает не замечать. Потому что когда-то очень давно так же ёкало только при взгляде на одного человека. Который остался в безвременье вместе со всеми остальными.

***

— Стайлз, чёрт возьми, — ругается Дин, стискивая тонкую талию пальцами, — не дёргайся! — Не могу! — скулит он и запрокидывает голову на плечо Дина. — Это так охуенно! Двигайтесь! Сэм шипит и невольно толкается бёдрами в жаркое, влажное и упругое. Стайлз сам ему сказал: «Хочу, чтобы ты был спереди, видеть тебя хочу, ты такой красивый, когда меня трахаешь». Сэм рыкнул после этих слов, смял жадным поцелуем поблёскивающий от слюны рот и заставил прогнуть задницу, чтобы Дину было удобнее готовить под себя. Стайлз громкий, шумный, ему надо всего и побольше, чтобы много, ещё, да, вот так, Дин! Когда Сэм с Дином начинают двигаться, Стайлз кричит и царапает короткими ногтями плечи Сэма. Чувствуя, как Дин оставляет на шее наливающийся кровью засос, скулит. — Этого ты хотел, Стайлз? — глухо спрашивает Сэм, прикусывая мочку уха. — Этого, чтобы дышать не успевать, пока тебя трахают? Стайлз не отвечает, лишь жмурится и скулит тонко, ощущая, как его зажали между двумя телами сильные, крепкие, мускулистые мужчины. Ему так хорошо сейчас. До полного чувства пустоты в голове, приятного ощущения вещи, которую пользуют. От горячего шёпота Дина и его сбитого дыхания бегут мурашки, и оргазм накатывает неотвратимой гигантской волной: — Порадуй нас, детка. Стайлза выламывает в их объятьях, каждая мышца в теле напрягается и расслабляется, и ему так хорошо, до звона в голове и выступивших слёз на глазах. Поэтому когда его укладывают на постель, обессиленного, вытраханного, он просто засыпает.

***

Когда наутро Стайлз просыпается в мужском — самое главное, своём! — теле, сначала он думает, что продолжает спать. Но после чувствительного укуса за запястье он осознаёт, что это по-настоящему. Натянув рубашку и пробравшись в спальню Дина, он стаскивает ещё и плавки с джинсами — прошлая его одежда больше ему не подходит. Увидев его, Сэм улыбается и пожимает крепко ладонь. Дин обнимает, и теперь Стайлз может обнять в ответ, а не уютно устраиваться в больших и тёплых Диновых объятьях. — Вы не удивлены, — констатирует Стайлз, делая глоток кофе. — Нет, — соглашается Сэм, — мы больше потратили времени на поиски способа возвращения тебя в твоё время и вытаскивание твоих друзей из безвременья, чем на то, как превратить тебя обратно. — И почему же? — Потому что этот Неметон вместе с хранителями имеет скверное чувство юмора, — фыркает Дин и поясняет в ответ на удивлённый взгляд: — Ты должен был соблюсти несколько условий, так? Не все они были озвучены, как выяснилось впоследствии. — Например, ты можешь вернуться раньше, если найдёшь людей, способных принять тебя таким, каким бы ты ни был. — И если эти самые люди поймут, примут тебя, то остаётся дело за малым. — Ты должен по-настоящему насладиться тем, чем тебе надо было заниматься, чтобы соблюсти условия сделки. — И ты всё это сделал, — хмыкает Дин. — И предвосхищая твой вопрос. Нет, мы не могли тебе рассказать раньше. — Ловко, — ухмыляется Стайлз. — Но пожалуйста! Пожалуйста, скажите, что вы сможете отправить меня домой! — Мы можем, — кивает Сэм. — Именно поэтому завтракай, набирайся сил. А мы пока приготовим всё необходимое.

***

Нет, он не плакал. Стайлз никогда не признается в том, что плакал, прощаясь с братьями. Никогда. Потому что это выше его сил. Стайлз никогда не признается в том, что плакал, обнимая Лидию и вдыхая её запах. Никогда. Потому что это выше его сил.

***

И только братья Винчестеры, возвращая в архив обновлённое и так же успешно закрытое дело, вздохнут и с горечью произнесут: — Для тебя всё только начинается, Стайлз.