Бессердечный

      Наутро штаны и рубашку с кровавыми отметинами, а также следы засосов на лице молодого Тёрнера увидела вся пиратская команда. От злобных шуточек не стало прохода. К тому же, измученного Уилла никто не освободил от матросской службы. Скрепя зубы, он терпел всё, хоть зачастую боль сгибала пополам, а большинство из команды хотелось убить при первом же случае. Несмотря на то, что сделать это невозможно. Наименования «красотка» и «шлюшка» были ещё самым безобидным из всего, что ему говорили. Однако дальше словечек дело не шло. Никто не задевал Уилла физически, страшась посягать на то, что принадлежит капитану.       Прихлоп Билл, видел состояние сына, но ничем не мог ему помочь. Хотя однажды, когда издевательства пиратов уже зашли за край, Тёрнер-старший решился. — Сколькие из вас побывали на месте Уилла, пока не обросли ещё разной морской дрянью, а!? - крикнул он.       Пираты удивлённо притихли. — Сколькие, я вас спрашиваю!? Я могу назвать вас всех по именам и ткнуть пальцем, если хотите. — Клянусь преисподней, ты этого не сделаешь, Прихлоп! - взревел пират с обширной россыпью раковин на лице. — А вот и сделаю! — Тут кто-то заревновал, - ухмыльнулся боцман. - Кажется, я припоминаю что-то такое-эдакое про тебя и капитана... Эх, давненько было дело! — И он не один такой, - сжал бледные губы Билл. - Мне продолжить? — Да остынь ты, - сказал пират с головой-ракушкой. - Ну, пошутили над мальчишкой и будет. — Да, да, ведь он — часть команды, - подтвердило несколько голосов. - Значит, один из нас, как ни крути. — Вовремя вы об этом вспомнили, - раздался голос старпома, чья голова напоминала по форме рыбу-молот. - За работу, кишки кальмарьи!       Команда приступила к повседневным занятиям. С этого дня над Тёрнером-младшим уже почти никто не подшучивал. Парадоксально, но он вернее становился своим на «Летучем голландце». — В тот день ты сказал правду? - спросил однажды Уилл своего отца, когда им удалось остаться наедине. — Когда? — Когда все подтвердили, что я — часть команды, - юноша опустил глаза: нелегко было говорить о таком с собственным отцом, который помнит тебя младенцем. Уилл надеялся, что помнит. — А, вот ты о чём! Да, у нашего капитана странные... пристрастия. Кровь на спине, бёдрах и в прочих местах — ещё не самое ужасное, поверь. — Откуда тебе известно? — Не спрашивай. Я тоже был неплох... когда-то. — Я клянусь, что убью Дэйви Джонса и вытащу тебя отсюда! — Даже не думай о том, чтобы убивать его самому, - Билл Тёрнер пристально посмотрел в глаза сына. - Даже не думай. — Но почему?       Прихлоп не успел ответить. К ним направлялось несколько пиратов, так что пришлось замолчать. Юный Тёрнер бывал в каюте капитана «Летучего голландца» чуть ли не каждую ночь. Дэйви Джонс был ненасытен, как само море, и столь же жесток. Сначала Уилл ещё пытался сопротивляться. В итоге все попытки оборачивались против него самого. Волей-неволей пришлось привыкнуть, и это избавило от дополнительных страданий. Труднее всего было преодолеть отвращение перед слизью, влажной сероватой кожей и специфическим запахом чудовища, питавшего к юноше извращённую страсть. Его не раз и не два выворачивало, когда Джонс желал использовать рот пленника по определённому назначению. — От тебя никакого толка. Иди, прополощи свой рот, - приказал капитан во время очередного «свидания», ударив Уилла поперёк спины. - После вернёшься и отсосёшь, как надо.       Тёрнер понятия не имел, как надо, да и не желал совершать подобных действий, но его мнение никто не спрашивал. Прополоскав рот ромом, хотел уже идти обратно, чтобы не злить своего мучителя. Но вдруг он заметил, что один из нижних ящиков шкафа чуть приоткрыт. В верхнем Дэйви Джонс хранил ром и табак, о чём Тёрнеру было известно, но в нижний он никогда не заглядывал. Обычно этот ящик был заперт. Молодой человек присел на корточки, открыл дверцу и осторожно заглянул. Дыхание перехватило от неожиданного восторга. В ящике находился сундук! Тот самый, что откопали на Острове Креста! — Эй, где ты там ходишь! - раздался раздражённый крик. — Иду!       Сердце Уилла колотилось, как бешеное. Вот он! Вот! Осталось найти ключ. Об этом может знать только сам Дэйви Джонс. Он вздохнул: как это ни унизительно, ни противно, а придётся и дальше играть сомнительную роль для этого чёртова подонка. Чем чаще он будет бывать в каюте, тем больше сможет увидеть и узнать.       Элизабет так ждёт его возвращения! Что будет, если она узнает, в какой ужаснейший переплёт попал её жених? Думать об этом было пыткой. Нет, нет и нет! Его возлюбленная ни о чём таком не узнает, а если ей кто-то скажет — не поверит. Когда-нибудь... Когда-нибудь они будут вместе, они будут счастливы, а всё, что происходит сейчас, забудется, словно дурной сон. Он убьёт Дэйви Джонса, освободится сам, освободит отца, найдёт Джека Воробья, если его ещё не съел кракен, а потом... К капитану Воробью у Тёрнера-младшего накопился ряд вопросов и претензий, ведь это по его милости он оказался на борту «Летучего голландца». — Хватит жрать мой ром! - вновь раздался голос. - Иди сюда сейчас же! А то пожалеешь, что на свет родился! — Уже иду, капитан!       Уилл приказал себе быть стойким. Джонсу не сломить его, хотя для вида и приходится проявлять покорность. Избавление впереди – иначе и быть не могло. Обо всём, с чем предстоит разобраться, подумать можно и после. Сейчас главное, чтобы морское чудовище было им довольно.       Тёрнер вернулся к капитану с хмельной, чуть развратной улыбкой. Дрожа от нетерпения, Джонс опутал голову молодого человека щупальцами, властно притянув к своему паху. Подавив желание схватить кинжал и немедленно отрезать под корень всё капитанское «хозяйство», Уилл коснулся языком маленьких щупалец вокруг члена Морского Дьявола. В нос ударил запах водорослей и гнилой рыбы. — Так-то лучше, - Джонс чуть приподнял его голову так, что разбухшая головка члена уткнулась в губы. - Открывай свой рот и сделай приятно властелину морей.       Уилл подчинился, приняв в себя склизкую плоть, кое-где покрытую зеленоватыми полипами. Думай о сундуке, думай о ключе. Думай о сундуке, о ключе... Щупальца сжимали череп, тянули за волосы, принуждая двигаться по воле капитана. Уилл изо всех сил старался не задохнуться. Думай о сундуке, думай о ключе. Горло сжимало спазмами, нос щипало от отвратительного запаха, который с приближением оргазма, как назло, сделался ещё невыносимей. Хватка ослабла. В рот юноши хлынула зеленоватая пахучая сперма. Думай о сундуке. Думай о ключе. Морской Дьявол издал звук, похожий одновременно на рокот волн, на рычание дикого зверя. Только тогда он освободил голову Уилла окончательно. Тёрнер понял, что его чудовище удовлетворено.