Бабочки

Бабочкой лёгкой Огонь в твоих руках: Порывом ветра позовёшь - В их сердце смолкнет страх. «Он странный». «Болен!» «Без ума!» Слова не больше, чем вода. Но сколь ни льются голоса, в их душах речки не следа - лишь пепла полоса. Безумец гению не друг. И хоть не враг, быть может, утаённый, Но злого рока томный брат: Знаком лишь с тем, чем разум собственный богат. И что спасёт тот ум нетленный? Всесилен ли? Увы. Пока Свой разум не отыщет тело, что заслонит собой умело, ему не жить — это война. Топивший собственный рассудок в дурмане огненной воды Ошибочно мешает ноты: Нет правды в целости земли. И, как огнём уничтожает, так воды с ним же сотворят в ночи — водоворот кошмаров, во свете — солнца полумрак. Другой, иной — знакомый мастер. Великолепием пристрастий - созданием он ослеплён. Не властен. Хоть и строит царство, Среди машин — железной масти, Он столь же одинок. Доверие потоку страсти — его единственный порок. И по останкам не живущих, и ныне — больше не живых, Пройдёт отряд из двух бегущих: один — геройски, второй — в миг Сорвётся дальше, без оглядки, а первый не посмотрит вновь На волн потоки, крови капли. Зовёт их вечная любовь Навстречу титулам: солдата, что верен до смерти стране, и младшего худого брата, что был бы семерых смелей. Двое. Тень и мрак. И оба Смотрят всегда со стороны. Как тень ползёт по следу строго, не отрываясь от земли, Так мрак повиснет в окнах зданий. В стекле скрывался горизонт, но первый вспыхнет в тёмной дали, А мрачный склонится: восход. Пусть в водах стихнут волны боли, и утомится скользкий лик. Известно одному лишь в море: их бабочки познают свет.