Связывающие нити

      Ято очнулся от сна. Глаза юноши все еще закрыты, но он уже не спит. Из закрытых глаз катятся слезы. Кто и почему заставляет его переживать это снова и снова? Не открывая глаз, он протягивает руку, прижимая к себе маленький домик. Бог тяжело дышит, пытаясь усмирить бурю, которая вновь собирается в сердце. Тупая, тянущая, ноющая, она собирается в один большой кинжал, еще чуть-чуть и она пронзит душу, оставляя еще одну кровоточащую рану. Сколько их уже? В который раз ему снится их последняя встреча? Когда он сумеет усмирить свои воспоминания о Хиери? Никогда. Ято не под силу забыть ту, которая подарила ему столько счастья. Он не сможет забыть ту, которая раз за разом прощала ему его выходки. Как можно забыть того, кого полюбил всем сердцем?       Бог продолжает тяжело дышать, ожидая очередного удара. -Ято, — слышит он в ночи шепот. Нет, это не Хиери. Галлюцинация. Прочь! Прочь от меня! Прижимает храм еще сильнее. Удар. Боль заставляет его свернуться калачиком, поджав ноги.

***

— Уже ушел? — спрашивает Дайкоку у Ято, когда тот спускается завтракать. — Ага, — присаживаясь, отвечает последний, — еще до рассвета убежал! — Может, уже скажешь ему, что знаешь? — Кофуку не нравятся эти шпионские игры и допросы, когда Юкине приходит домой, а Ято донимает орудие вопросами «а где ты был?», «а что ты делал?», «а я чувствую, что ты врешь». — Сам расскажет, — игнорировал Кофуку Ято.       Юкине уже несколько недель посещал школу. Сначала он ходил туда просто, чтобы понять предметы, которые вызывали у него трудности, это было пару раз в неделю, на пару часов. Теперь же он ходил туда чаще. Конечно, ему не хватало общения со сверстниками, Ято, несомненно, был отличной компанией четырнадцатилетнему мальчику, однако, это было не то. В школе его никто не замечал, он тихо садился около окна и слушал учителя, а когда уроки заканчивались, то он беззаботно смеялся вместе с другими мальчишками. Видели ли они его? Помнили? Для Юкине это было уже не столь важно, иногда побыть обычным ребенком – вот, чего желал он, и получал это, хоть и весьма странным образом. — Я ощущаю, что ты лжешь, — в очередной раз давил Ято на мальчика. — Да! Я хожу в школу, — признался Юки, — хватит издеваться! Ты и так знал, что я хожу туда, зачем спектакль? — Для пацана ты знаешь слишком много умных слов, — не унимался хозяин, еле сдерживая смех, — школа на тебя плохо влияет. — Яточка, — голос Кофуку немного осадил Бога. — Ладно-ладно, — Ято снова развалился на траве, подставляя лицо солнцу. Подруга была права — витамин D ему необходим, хоть он в этом и не признается ей, — долго мне так еще лежать? — Пока не откинешься! — крикнул Дайкоку из дома. Ято мгновенно вскочил на ноги и сел рядом с Юкине, который рассматривал облака. Влюбился что ли? — Дети в классе говорили, что видели журавля в одном парке, недалеко от школы, — поделился Юкине. — Журавля? — скептически переспросил Ятогами, — эти птицы в городах не живут — атмосфера не та. — Наверно это Цуру, — заметила Кофуку, — они безобидны. — Ага, — согласился Ято, — только вот живут они в безлюдных местах, горах там или лесах, выводят заплутавших странников. — Так это редкость? — уточнил Юки. — Для такого большого города – да, — Кофуку пожала плечами. — Давайте сходим посмотреть! — Юкине вскочил на ноги, глаза мальчика загорелись любопытством. — Я тебе лучше нарисую, чего далеко ходить, — все также скептически ответил Ято. — Да ну тебя, — махнул Юкине рукой на хозяина и обратился к Кофуку, — сходим? — Извини, — девушка перешла на шепот, — я под домашним арестом. — Я все слышу! — донесся голос Дайкоку из дома. А у него слух, как у летучей мыши. Девушка поднялась и побежала в дом, приговаривая, что было бы неплохо прогуляться всем вместе. — А в людей они превращаются? — вернулся Юкине к Ято. — Хочешь посмотреть на монаха? — Ято вздернул бровями, — давай нарисую! — Если хочешь что-то нарисовать, то садись на площади и рисуй за деньги!

***

      Юкине уже час бродил по парку в поисках птицы, но крупнее вороны ничего не нашел. Может ребята в школе все выдумали? Мальчик остановился. Да нет, их глаза не врали, описывали они его очень детально, правдоподобно. Длинные черные с фиолетовым отливом ноги, белое туловище с фиолетовыми крапинками, изящная черная шея, серый клюв. Глаза цвета спелой сливы, и маленький сиреневый хохолок. Большие крылья белого цвета в один взмах крыла поднимали птицу в небо так высоко, что можно было увидеть в небе лишь маленькую точку.       Юкине сел на скамейку, что стоит рядом с небольшим озером. Он пристроился в тени деревьев, куда не проникал свет от фонарей, чтобы не вспугнуть Цуру, если тот появится около воды. И стал ждать. Очень жаль, что он не взял с собой какой-нибудь учебник — скоротал бы ожидание. Вместо этого он принялся рассматривать местность.       Небольшой прудик с трех сторон окруженный дорожками, которые уходили в темноту парка, сейчас озарялся светом вечерних огней. Вода поблескивала, играла яркими красками, переливалась. На водную гладь падала тень от высокой сосны, что стояла ближе всего к воде, дерево было одиноким, за ним была небольшая лужайка, на которой днем резвились дети. Наверно, с верхушки дерева виден весь парк!       Точно! Мальчик решил забраться туда, чтобы это проверить. Он сделал пару шагов, немного присел и хотел уже прыгнуть, как вдруг увидел слабый сиреневый свет из глубины парка.       Огонек становился все ярче и ближе, от него шло немое тепло. Юкине пошел навстречу искре, словно мотылек. Шаг за шагом мальчик приближался к объекту своих наблюдений, как вдруг понял, что огонек держит дистанцию. Мальчик делает шаг, и огонек, утягивает его дальше по дорожке, к выходу. -Ты выводишь меня из парка? — задал вопрос Юкине, — ты Цуру?       Огонек остановился. Мальчик расплылся в улыбке, сейчас он увидит журавля, а если повезет — то и монаха! И никакие рисунки Ято не смогут сравниться с этим. -Меня Юкине зовут! — говорит мальчик, показывая татуировку на плече, — я священное орудие.       В это время огонек подкрадывается все ближе, Юки уже чувствует его тепло. Такое родное, знакомое. Вспышка света и перед Юкине стоит птица, рассматривая его своими маленькими добрыми глазами, глазами цвета… в точности как у Хиери. Мальчик протягивает руку, но Цуру отходит назад. Взмах крыльев и Юкине остается один. -Я видел! — гордо заявляет Юки, — он во-о-от такого размера. -Больше среднестатистической вороны, — отстраненно протягивает Ято, смотря на священный сосуд, который держит руку на уровне плеча. -Дайкоку! Дайкоку! — Кофуку висит на шинки, — давай сходим! Пожалуйста! -Нет, ты наказана, — отрезает Дайкоку.       Девушка хмурится и садится на место, смотря на шинки обиженными глазами. Дайкоку запер богиню дома из-за того, что она снова принялась вытягивать из людей деньги, доводя их до крайности, ненамеренно, конечно. — Завтра опять пойдешь? — спрашивает Ято. — Ага, — довольный Юкине, садится за стол, как и все, ожидая ужина, — хочу подружиться с ним. — Тебе меня мало? — бурчит Ято себе под нос. Собственник.       Следующим вечером Юкине стоял на том же месте, где и вчера. Огни все также блестели в воде. — Цуру! –закричал мальчик, — Цуру!       Эхо разнесло его голос по всему парку. Юкине замер в ожидании. Цуру не заставил себя долго ждать. Птица появилась из темноты, грациозной походкой направлялась к Юкине. Мальчик снова расплылся в улыбке, но на этот раз он не торопился тянуть руки к духу, он стоял и ждал, когда его новый знакомый подойдет ближе. — Ты детей из парка выводишь, да? — заговорил мальчик, — я про тебя в школе слышал, вот и пришел, чтобы познакомиться. У тебя имя есть?       В ответ последовало молчание. Ясно, не станет он в человека превращаться только из-за того, что Юкине священное орудие. Что ж, поговорит сам с собой, главное, чтобы его слушали. — А я в этом парке еще не бывал, только из-за тебя пришел. Кофуку и Ято сказали, что Цуру в городе — редкость, поэтому мне стало интересно. А ты и правда, монах? Я монахов не видел, только по телевизору в доме у Хи.. — Юкине запнулся. Он старался держаться, но ему, как и Ято, было трудно произносить ее имя, но раз начал, то придется закончить. Он набрал в легкие побольше воздуха, — Хиери.       Мальчик говорил и говорил, пока они с птицей гуляли по парку, а Цуру слушал, иногда наклоняя голову, то ли показывая удивление, то ли заинтересованность. Они прошли все тропинки, и вернулись на то место, откуда и начали. — Проводишь меня к выходу? — Юкине не хотелось расставаться со своим молчаливым собеседником. Птица кивнула. — А почему ты тут живешь? В смысле, в преданиях говорится, что вы живете в безлюдных местах, и на глаза людям стараетесь не попадаться. А тебя уже много кто видел… ой, мы уже пришли?       Путники остановились. Юкине еще раз посмотрел на Цуру, который был так близко. Температура его тела явно выше, чем у человека, жар от него и так и пылал. Как обогреватель. Птица в привычном немом молчании стала отходить назад, оставляя мальчика одного. — Слушай, — в след Цуру произнес Юки, это заставило птицу остановиться, —, а ты на сосне той живешь? Я гнездо там видел. Теплые и мягкие глаза согласно моргнули в такт кивку головы, Юкине улыбнулся.       Так началась тихая дружба Цуру и священного орудия. Юкине приходил каждый день, рассказывая птице о том, что делал, что выкинул Ято, о том, что он прочел в учебнике. Обо всем. Он расспрашивал Цуру о его жизни, получая в ответ молчание, но это не расстраивало мальчика. Он надеялся, что когда-нибудь Цуру примет облик человека и поговорит с ним. — Цуру! — кричал мальчик в очередной раз, показывая другу, что он пришел.       Юкине смотрел по сторонам, ища глазами сиреневый свет, после которого появлялся журавль. Но на этот раз, Юкине увидел хрупкую фигуру. Ему навстречу шла девушка, от которой исходил слабый фиалковый оттенок, пока и вовсе не исчез. Белое кимоно, расшитое розовыми и зелеными нитями подчеркивало стройность фигуры. Пряди каштанового цвета почти достают до талии. Чем ближе Цуру подходила к Юкине, тем больше ему становилось не по себе, волнение и ожидание мучали мальчика. Девушка делала медленные шаги, свет фонарей и полной луны приоткрывал новые детали ее внешности. Губы — как два лепестка розы плотно сжаты, на щеках играет небольшой, от смущения, румянец. Наконец, подруга полностью вышла из тени деревьев. Большие, выразительные, наполненные добротой глаза, сливового цвета смотрели на изумленного мальчика. Перед Юкине стояла Хиери.