Сопротивление 43

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Diabolik Lovers

Пэйринг и персонажи:
Сакамаки Шу/Комори Юи, Шу Сакамаки, Юи Комори
Рейтинг:
R
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Вымышленные существа Драма ООС Смерть основных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Он хозяин - она обязана подчиняться. Но не делает этого. Показывает зубки, скалясь, пытается проявить характер, казаться хоть немного выше, чем она является. И это бесило.

Посвящение:
Пользователю с ником Dreabora - спасибо, что продолжаете читать меня, не смотря на всю мою лень :3

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Просто проба пера после месяца отсутствия, ну и захотелось написать что-то чувственное по канонному пейрингу.
Надеюсь, сильно персонажей не перековеркал. Старался, конечно, сделать по минимуму ООС'а.
16 февраля 2016, 23:31
Её глаза, наполненные страхом и искренним непониманием, в коих отражалась вся её сущность. Такая невинная, с наивным детским лицом, прекрасными волосами, голосом, подобным ангельскому пению. Он смотрит на неё и не может поверить, что этот дар самих небес сейчас полностью под его контролем. Ей некуда бежать, не к кому обратиться и самое главное не на кого взмолиться в своей просьбе о помощи. Сломлена, но не до конца. Его бесит то, что она всё ещё надеется на проявление милости с его стороны. Молит пощады одним лишь своим взглядом рубиновых глаз. И это дико раздражало его. Он бьёт наотмашь, резко и мощно, а она вскрикивает, хватаясь за рукав его рубашки и крепко сжимая ткань разодранными в кровь ладонями. И его это заводит ещё больше, подстрекая к более решительным действиям, в то время как она понимает, что только злит его сильнее. Понимает, тот более не будет её жалеть. Паника, она уже захватывала с головой, а глаза беспорядочно заметались по комнате, ища хоть какую-либо помощь или лазейку, что бы убежать. Хоть и где-то отдалённо, но она всё же понимала, что просто так она в любом случае не убежит из этого места, этой проклятой комнаты. И резкий удар в бок сразу же перемешивает все мысли между собой, а из уст вырывается жалкий, похожий на писк мыши вскрик, перекрывая на мгновение все остальные звуки. Девчонка отлетает в другой конец комнаты, настолько этот удар был для нее сильным, впечатывается в холодную бетонную стену, открывая рот в немом крике, чувствуя ужасную тянущую боль в области спины и шеи. Но больше всего пугают равномерные, будто бы специально осторожные шаги, которые с каждой секундой становились слышны все отчетливее. Он рядом, выжидает, словно притаившийся в кустах зверь, готовый наброситься на свою добычу за малейшее неверное движение. К чертям былую сдержанность, основанную лишь на "равенстве" между братьями. Сейчас совсем не тот случай. И вот, в который раз подняв голову, она с ужасом осознаёт, что теперь он смотрит на неё по-другому. Безумие и похоть - то, что отражалось в его глазах. И это пугало, заставляя Комори в страхе отползти назад: перед ней уже далеко не тот Сакамаки, что был раньше. Только вот ползти дальше некуда - девушка сама же загнала себя в тупик. — Как глупо... Его желание совершенно затмило разум, перекрывая все былые чувства. Она перед ним, сейчас, в эту самую минуту, живая, тёплая... Такая манящая блеском своих коротких блондинистых волос, с этой нелепой косичкой на боку, заколотой брошкой с розоватыми и алыми цветками. Да и сама дочь священника напоминала ему цветок. Луговую ромашку: такую же тонкую, но при том безусловно красивую и элегантную, с нежными аккуратными лепестками. Самая прекрасная из тех цветов, что ему приходилось срывать под корень, не оставляя и шанса на дальнейшую жизни в качестве безобидного растения. Все они были скорее розами, нежели подобными ей. Красивые, но такие беспечные, с шипами вместо пальцев, которыми они раз за разом могли оставлять свои отметины, пытаясь тем самым защитить себя... Однако сколь не была бы колкой роза, ее все равно рано или поздно ждёт гибель. — Юи... — Он шепчет её имя, стараясь не спугнуть, не сделать лишнего шума, но холодность и отсутствие какого-либо утешения в голосе вызывало только резкие выпады с её стороны, в попытках ударить, даже не смотря на все прошлые и, к несчастью провальные попытки. Ладонь его ложится на её запястье, перехватывая надвигающаяся на него, в стремлении нанести хоть какое-либо увечье, руку, заламывая и выворачивая в сторону. Со стороны доносится вскрик, громкий и тошнотворно мерзкий, бья по ушам вампиру, будто бы на мгновение оглушая его. Глаза горят безразличием и неиссякаемой жаждой увидеть её изувеченной, вкусить так полюбившуюся ему кровь, гася любые попытки в бегство своим превосходством. В конце же концов, девчонка манила, манила своей чистотой и наивностью с первых дней, заставляя ожидать каждого момента, проведённого с ней как казни, которую она собой и представляла. Жестокая, давящая на него страсть, охватывающая каждый мускул в его теле, принуждая буквально гореть в нетерпении предстоящего пиршества. И плевать на то, что будет потом. Он старший. Он - наследник этой чертовой династии. И он будет делать то, что пожелает независимо от последствий. — Признай - ты боишься меня. Он торжествует, в то время как внутри девы все рухнуло ещё в тот момент, как она увидела этот взгляд. Холодный синий будто бы на миг перетек в красный, зловеще меркнув в полумраке комнаты, заставляя Комори вжаться в своё единственное укрытие - бетонную стену. И не единого движения. Ни звука. Будто её сейчас тут нет. Да, верно, это все лишь страшный сон... Так сказал бы любой, оказавшись в подобной ситуации. Нет, не могла она просто так ответить ему. Не могла она и смотреть ему в глаза. Только не сейчас, не когда он так близко к ней. Комори выдыхает, старается как можно тише, однако в гробовой тишине все слышно. Вампир усмехается, медленно подходя ближе к девчонке, чувствуя её тяжёлое дыхание, что так веселило его. И присаживается рядом, аккуратно, стараясь не наводить паники в её душе, несколько секунд молча наблюдая за ней, за тем, что она будет делать: убежит или нет. Но она не шевелится, парню даже начинает казаться, что та задержала дыхание, прикидываясь безвольной куклой, однако фокус не пройдет - он знает, что она жива. Так же как и то, что в эту самую секунду она пытается вспомнить хоть какую-либо молитву, впопыхах приговаривая её строчки у себя в голове, однако все бесполезно. И она понимает это. Но не признает. Она не признаёт его . Не признаёт она и того, что с самого начала, вампир имел на неё полное право, возможно даже больше, чем любой другой в этом особняке. Он хозяин - она обязана подчиняться. Но не делает этого. Показывает зубки, скалясь, пытается проявить характер, казаться хоть немного выше, чем она является. И это бесило. Молчит. И это самое молчание угнетало не хуже любого недуга. Ее молчание выводило из себя, заставляло гнев вскипеть внутри, а глаза загореться алым. Никогда еще он так не злился, как сейчас. На ту, которую мог прибить одним лишь ударом. И да, он не поднимет руку на девушку, но запросто ударит живую скотину. Только она могла так вывести его из себя. Даже его "горячо любимый" брат Рейджи так не бесил, как эта ходячая анемия, живая только из-за своей крови. Да, ее кровь была настолько хороша, что испив ее однажды, ты уже не можешь сдерживаться, хочешь, нет, желаешь большего, затыкая рот на любые возгласы, перекрывая любое сопротивление. — Моя... — Произносит тот, резко, так же стремительно, как и в тот раз на озере, припирая девушку к стенке своим телом, опаляя белоснежную кожу на её шее своим холодным дыханием. О черт, как же ее запах заводил его! Получше любого афродизиака, он действовал на него моментально, на мгновение застилая глаза белоснежной дымкой, будто бы замедляя время и сразу становилось так тихо... А он всегда любил тишину. Блондинистый сосуд ворочается, пытается хоть как-то оттеснить его от себя, но ничего не выходит - он сильнее ее, он - вампир, его сила превышает человеческую в несколько раз, и ее глаза наполняются слезами, засверкав в лунном свете, словно пара звезд спустилась к нему с небес. И эти звёзды горят только для него ... — Ну же... — Его холодный, но в тоже время бархатный и приятный голос нарушает тишину, холодные губы прикасаются к сонной артерии на шее Комори, — Окажи мне сопротивление... — Легкий поцелуй сопровождается резким и грубым сжатием левой груди тонкими, но такими бледными пальцами, в то время как она вскрикивает и жмурит глаза, пытается вновь отстраниться от него, однако стена позади не дает и малейшего шанса, — Покажи, что ты не такая слабая... Докажи мне, что ты достойна быть моей невестой. И снова поцелуй, жесткий и болезненный, прямо в полу-открытые губы. Снова бесцеремонно оголяет ее плечи, спуская лямки майки, проводит по ключицам, легко и почти что нежно, будто бы смахивая пыль с антикварной вещи. Она не противится, просто не может, не может устоять от его прикосновений. И нерешительно касается его волос кончиками пальцев, зарываясь в них, чуть оттягивая на себя. Сакамаки фыркает, нехотя отрываясь от поцелуя, перехватывает руку девушки, которой она секунду назад трепала его волосы и прислоняет к своим губам, едва ли касаясь поверхности кожи, просто вдыхая ее аромат. — Этого я и ждал от тебя, Юи... Он улыбается, так лукаво, но в тоже время и так искренне, будто бы ребенок увидел долгожданный подарок. И невеста улыбается в ответ, растягивая губы в нежной улыбке. Вот только улыбка эта скоро исчезнет, навечно оставаясь в памяти первого Сакамаки.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.