Clavus clavo pellitur (Deathbeds 2)

Хоть Эггзи предоставили отдельный дом, он предпочитал проводить все свое свободное время в особняке, точнее, в лазарете. Нет, он покинул свою палату, как только появилась такая возможность, и больше в нее не возвращался, поселившись в одной из комнат. Все время, когда он не был загружен работой в штабе, и когда Мерлин не видел (или он думал, что не видел) Эггзи проводил в палате Гарри. Вернувшись в штаб, Эггзи присоединился к Рокси и Чарли в поисках Оуэна. Вскоре пропавшего агента нашли с потерей памяти. Как выяснилось, амнезия объяснялась вовсе не травмой, полученной во время массовой бойни, а тонкой полоской шрама на шее с правой стороны. Таким образом, кадровый вопрос был решен. Чарли — Оуэн, Эггзи — Галахад. Почему Галахад, если Гарри жив, Эггзи так и не понял. А Мерлин не пожелал объяснять. — Если вы чем-то недовольны, вы все еще можете уйти, — ответил он, снова переходя на официальный тон. Позже Эггзи сам все выяснил. Как оказалось, взломать файл с медицинской картой агента Кингсмен не такая уж сложная задача. Поэтому Эггзи переключил свое внимание на более важную проблему. Как там доктор говорил? Кляво клявус… короче, ему нужно больше времени проводить с Гарри. — Ну же, не будь таким ссыклом. Просто возьми его за руку. Прошло не меньше недели, прежде чем он решился хотя бы просто зайти в его палату. До этого он просто пялился на него через стекло. Ему становилось мерзко, но не от воспоминаний о той ночи, а от неспособности преодолеть собственные страхи. Он боялся человека, которого не раз представлял своим любовником. И не перестал представлять даже после случившегося. Эггзи никогда не боялся того, что может случиться теоретически или при определенных условиях. Он не боялся получить пиздюлей от Дина, когда приходил домой позже положенного. Он не боялся пойти за Хартом в неизвестность. Страх приходил непосредственно во время опасности. Как во время прыжка «без парашюта» или лежа перед приближающимся поездом. Но Гарри здесь и сейчас не представлял для него угрозы. Он не представлял угрозы в принципе. Тем не менее, страх парализовал его, заставляя ненавидеть самого себя. — Он тебе ничего не сделает. Он же в коме, мать его! Снова в коме. Из файла, который взломал Эггзи, следовало, что ему повезло. Повезло, что он вообще пришел в себя, да еще и смог двигаться. Тем не менее, после операции врачи могли гарантировать, что поднимут его на ноги, однако о полевой работе придется забыть. Эггзи посмотрел в спокойное умиротворенное лицо наставника. — Просто возьми его за руку! Медленно, будто в дурном сне, когда мышцы не хотят слушаться, Эггзи потянулся к Гарри. Едва он коснулся его руки, как почувствовал крепкую хватку на запястье. Гарри смотрел прямо на него. Повязка сбилась, обнажая кровавую рану на левой части лица. Не ослабляя хватки, Гарри начал подниматься с удивительной легкостью для человека, чья жизнь сейчас зависела от различных искусственных аппаратов. Продолжая удерживать его запястье, Гарри второй рукой потянулся к его горлу. Попытки вырваться успеха не принесли, Гарри только сильнее сжал его руку. Эггзи попытался дотянуться до кнопки вызова медперсонала. Не получается, слишком далеко. А вот Харт был уже близко. Эггзи зажмурился, чувствуя холодные пальцы на шее. — Галахад! — Эггзи едва не свалился со стула, удержала только рука Гарри. Гарри? Нет, вот же он, лежит как и прежде, без движения. А его от падения удерживает рука Мерлина. — Галахад, вы почему не были на перевязке? Вас уже полчаса ждут. — Я как раз собирался. — Заблудился? Процедурная в другом конце коридора. Мерлин убрал руку, видя, как расширились зрачки парня. Координатор со своего расстояния отчетливо слышал его сердцебиение. — Марш отсюда. Как закончишь, сразу ко мне, дам тебе работу. Парень с неохотой повиновался. Все его попытки избежать унизительных процедур не увенчались успехом. Убедившись, что новый Галахад ушел, Мерлин повернулся к пациенту, по-прежнему не подающему признаков жизни. — Можешь не притворяться, Гарри, он ушел. Харт открыл свободный от повязки глаз. — Долго собираешься притворяться? — Сколько понадобится, Мерлин, — медленно произнес он. Способность речи вернулась, но язык еще не до конца слушался его. — Сколько там положено держать пациента, прежде чем его признают безнадежным овощем? — Хоть целую вечность. Я уже говорил, что не стану помогать тебе инсценировать твою смерть. Не делай мальчику хуже, чем есть сейчас. Он этого не заслуживает. — Кстати, ты не мог бы запретить ему приходить сюда? — Я специально подкорректировал твою медицинскую карточку, иначе он бы ни за что не решился зайти к тебе. Этого следовало ожидать. Конечно, Эггзи не смог бы получить доступ к секретной информации, коей являлась его история болезни, если бы Мерлин сам не предоставил ему такой доступ. Наверняка вышел заварить себе кофе, «случайно» забыв поставить пароль. — Ты нужен ему, Гарри, ты даже не представляешь, насколько. Гарри представлял. Он думал, что после всего Эггзи на пушечный выстрел не подпустит к себе. Но парень наоборот, торчал здесь круглые сутки. И Гарри был ему за это благодарен. Но он не мог заставить себя поговорить с мальчиком. После того, как он потерял контроль и позволил выпустить наружу свои самые сокровенные желания, он бы не смог смотреть ему в глаза. Как, впрочем, и другим рыцарям. Там, в Кентукки, стоя над горой трупов, он понял, что не заслуживает вернуться в Кингсмен. — Гавейн во время этого безумия находился в лагере сомалийских пиратов, — сказал Мерлин, угадывая его мысли. - Он убил всех. — Это совсем другое, Мерлин. Я убил безобидных фанатиков. Глупо сравнивать их с пиратами. Дело не в этом. Конечно, дело было не в этом. Многие рыцари попали под действие волны. Можно считать это самообороной. Просто тем фанатикам не повезло, что рядом с ними оказался секретный агент, обученный убивать. Но это не отменяло его вины перед Эггзи. Ведь Гарри и правда хотел его, хотел до безумия. Еще с того момента, когда увидел его возле полицейского участка. Гарри хотелось вытрахать из наглеца все его уличные привычки, а потом втрахать джентльменские манеры. Не свершившееся насилие терзало его, а факт, что объектом его сексуальных фантазий был мальчишка, которого он видел еще трехлетним ребенком. Мальчишка, который был сыном его друга, отдавшего за него жизнь. Что бы сказал Ли, узнай он об этом? Да, Гарри понимал, что друг прав. Но при одной только мысли, что им придется тесно общаться, становилось тяжело на душе. При одной только мысли о мальчике перед глазами вставал Эггзи, забившийся в угол кровати, на окровавленных простынях, напуганный и ничего не понимающий. Лицо перекошено от боли и ненависти. Как на утро Гарри застал его в ванной с лезвием в руках. Но Мерлин был прав. Они с Эггзи нужны друг другу. В конце концов, он обещал, что он будет рядом, чтобы справиться со всеми проблемами вместе. А если Эггзи так уверен, что они могут помочь друг другу, то стоит попробовать. Но это не меняет другого вопроса. — Я не вернусь в Кингсмен, — сказал Гарри. — Ты сам отдал мой позывной Эггзи. — У тебя будет другой. — Исключено, — отрезал Харт, понимая, к чему клонит координатор. — У тебя нет выбора, Гарри. Тебе придется возглавить Кингсмен. — Этого не будет, Мерлин. — Ты знаешь правила не хуже меня. Артуром становится старший из рыцарей, если у других нет возражений. А их нет. — Напомни-ка мне, а мнение самого рыцаря при этом учитывается? — Дай подумать, — Мерлин закатил глаза в притворной задумчивости. — Эм, нет. — Тогда напомню тебе, что ты старше меня на полтора месяца, а в Кингсмен мы поступили одновременно. — Тогда напомню тебе, что у тебя больше опыта полевой работы, а это также учитывается. Ты единственный кандидат, Гарри, смирись. Не позволив ему возразить, Мерлин покинул палату.