Моя боль. Моя любовь.

В груди сильно жгло. Как я здесь оказался? Помню, что было очень тяжело и очень больно, словно в сердце орудовала чья-то ненасытная когтистая лапа, раздирая меня изнутри. Дышать становилось все тяжелее, запахи вокруг поблекли и казалось, будто вместе с воздухом в мое тело входит жидкий огонь причиняя безумную боль легким. Где я? Спина упиралась в что-то холодное и гладкое, но я совсем не чувствовал себя живым. Впрочем, уже давно. С тех пор прошло сколько, пять или может шесть лет? Все прожитые годы казались принужденным испытаниям за право увидеть лишь одного человека которого я даже сейчас не сумел спасти. Где он? Где Юи? Мне нужно ему кое-что сказать. Ноги подламываются под резкими движениями и я опять валюсь на спину. Крови Крул больше нет, а других источников найти не смогу. Впрочем, если тот ребенок… В глазах резко всплывает дымка и я судорожно облизываю сухие губы. Язык словно ощущает приток крови и я сильнее стону в зажатые в кулаках руки пытаясь справится с бешеным сердцебиением. Неужели конец? Голос срывается на всхлипы, а вскоре, на несвязные хриплые речи. Я не могу услышать свои безумные слова. Горло сжимает от ужасных спазмов и хрип раздирает внутри мясо, до крови. Я сплёвываю ненавистную мне жижу и краем ока вижу свою собственную, темно-красную кровь, что словно яд покрыла поверхность серого пола. Коснешься её и перестанешь быть прежним. Крул то же говорила, или я уже начинаю сходить сума. «Ты не хочешь жить, — в памяти всплывают обрывки её слов и я сильнее сжимаю веки в надежде прогнать ненавистное мне видение, — но тебе явно не повезло, — она садится на мое раненное тело и прикусывает нижнюю губу, — потому что я хочу, чтобы ты жил. И ты будешь жить, Мика» Вот так я перестал быть человеком и ненавижу её за то, что она сделала. «Но, разве смерть бы дала тебе больше чем я?» Кто это сказал? «Что бы ты нашел в вечной тьме, если бы я не пролила свет на твое жалкое существование в этом захудалом тельце? Ты стал сильным, потому что я тебя люблю. И Юи тоже. Не покидай меня, Мика» Её глаза горят алой кровью и она с нежностью, на которую только и способен вампир, прикасается ко мне. Как тогда, пять или шесть лет назад в проклятом зале, который стал конечной точкой нашего неудавшегося побега. Губы холодные и мягкие, и я терплю это прикосновение с явным выражением боли на лице. Но почему, почему тогда стало так тепло и приятно, почему тело впервые за столько лет ощутило себя легче и я обнял её, пока испивал кровь из её белой шейки… Жалкое подобие человека, вот ты кто, и не больше. «Меня не волнуют почести, можете забрать их себе…» «Почему королева выбрала именно тебя, Мика?» «Я не желаю пить человеческую кровь, — но ты должен, — никому я ничего не должен!» «Этот день все-равно когда-нибудь придет… и меня не будет рядом» Проклятые, проклятые воспоминания! Хочу закричать, но не могу. Слишком больно, слишком сильно горит. Что мне делать, Крул, как идти дальше… Я не справился и погубил нас всех. «Мика!» Не трогай меня, все кончено. «Мика…Мика…» Что это? Словно какой-то звук за спиной, но я не могу понять, кто говорит? Звон меча заставляет открыть глаза шире. Руки больше не сжимают горло и я чувствую, что рядом что-то живое, что-то, в чем течет жизнь. Глаза сами нащупывают в пространстве размытую точку, но мозг видит лишь черный силуэт с красными отблесками, которые встряхивают воздух словно от ритмичных ударов сердца. Сердце. Кровь! — Мика, — пятно размывается и зрачки сужаются до размера ушка иголки, - ты, Мика? Нечеловеческий рык раздирает горло и я нападаю, словно эта последняя атака в моей жизни. Меч выбивается ударом руки и я валю это чертовое пятно на пол, прижимая к земле весом своего тела. Рука хватает меня за горло, но я уже ничего не чувствую. Такая теплая кожа и горячая жилка, что пульсирует внутри её. В моих глаза она движется потоком крови и я теряю себя в страстном желании поскорее вырвать её на свет божий. Он сопротивляется, что-то кричит, и мой голос наконец прорывается сквозь этот невыносимый жар. — Кровь… кровь! Дай мне свою кровь! Пусть отдастся мне, большего я не прошу. Я не могу больше терпеть, а он сопротивляется так сильно, словно я борюсь с собственным отражением в котором вижу мерцающий зеленый огонь. — Дай мне выпить твою кровь! Это слишком больно, я не могу… терпеть… Воздух пронзает едва заметный порыв ветра, тень опустила ресницы и отпустила мое тело. Клыки сильнее прорезаются и их острые края уже почти вонзились в кожу. — Прости, Мика, — голос тени нежно подталкивает меня и в размытом пятне я узнаю лицо, которое столько лет видел во сне, — это все потому, что я оставил тебя одного. Руки обнимают мою спину и опускают меня ниже к себе. Мои глаза перелавливают взгляд других, зеленых, определенно мне знакомых и раскаяние, вперемешку с отвращением, сжимают мою голову в кольцах. — Ааааа! — я отталкиваюсь от этого призрака, прижав ладони к лицу, чтобы он не видел меня и тело, отойдя назад, больно ударяется об стеллаж и я с шумом падаю на колени. — Ч-что… Что я делаю… Почти что… — Мика, — голос Юи заставляет поднять на него глаза, — ты страдаешь так сильно, если не пьешь кровь? — Я был не в себе, на мгновение. Прости… Его голос дрожит, в то время как я вздрагиваю всем телом пытаясь бороться с рвотными спазмами, которые, почти что лишают меня сознания. — …это потому что я бросил тебя. — Нет, ты не виноват, я… Кровь потоком льется из открытого рта пятная собой мою одежду и мою совесть. Юи не может видеть меня таким. Не должен. Он хочет подойти ближе, но это слишком опасно, я не могу себя долго контролировать. Рукой пронзаю воздух, когда он бросается ко мне и отхожу на несколько шагов назад. Бедный, добрый Юичиро, с какой жалостью он смотрит на меня. А ведь я пришел спасти его. — Нет, не приближайся! Я не хочу пить твою кровь. Руки бессовестно дрожат, даже вытянутые вперед пальцы вздрагивают словно от ударов. Он действительно сейчас делает мне очень больно, одно его присутствие словно злой рок окутывает мою душу, терзая тело пытками сомнения, в которых, я еще решаю: пить его кровь или нет? Тело сильнее, оно не хочет слушаться разума и я еще раз отталкиваю его от себя. Я должен… должен сказать ему, пока еще могу говорить. — Юи, пока еще не поздно, ты должен выслушать меня, хорошо? — Какие еще разговоры, Мика? Ты же умираешь! Его теплые руки хватают мои и прижимают кисти к груди. Я чувствую, как наше тепло сливается в один комок невыносимой для меня боли, и чтобы облегчить её смотрю на него. Он все не изменился, такой же красивый, как раньше. Зеленые глаза горят и он кричит, как в детстве, когда его особо раздражал сбор утреннего урожая нашей крови. — Пожалуйста, — я хватаю его за запястья и пытаюсь не так крепко сжимать, — я должен сказать тебе кое-что. — Нет! Что мне делать? — он трясет меня пока его облик режет мои глаза. — Тебе станет лучше если ты выпьешь крови? Обреченно опускаю голову пытаясь скрыть в глазах правду. — Я прав, да? — взгляд становится темнее и он расстегивает воротник на своем камзоле. - Пей, Мика. Если это поможет, то пей сколько хочешь. Горло вновь сдавливает проволкой, я судорожно сглатываю, пытаясь не смотреть на его горящую огнем кожу. Юи не понимает, как он сейчас рискует. Хоть он и сильный, но я же, не смогу сдерживать себя, а он так близко стоит ко мне. — Не нужно, я не хочу. — Нужно. Теплые пальцы погружаются в мои волосы и он тянет мою голову ближе к своей шее на которой видны капельки влаги. Моя же холодна словно лед. Нет, нет, я не могу больше сопротивляться, Юи, что же ты делаешь? — Мика, почему? Мы же наконец вместе, мы так долго искали друг друга. Зачем ты мучаешь меня? — Я мучаю?! — голос срывается на крик, но он продолжает меня держать. — Я сказал нет! — Как ты можешь, Мика? Я не хочу вновь видеть твою смерть! Если моя кровь спасет тебя, выпей её! — Это не спасет меня… — я говорю сдавлено, шепотом, словно и не слышал его слов возвращающих меня в прошлое. — Выпью человеческой крови хоть раз — и больше никогда не смогу вернуться. Я стану настоящим вампиром, который никогда не постареет, и никогда не умрет. Я не желаю этого. — Какие еще к черту желания если ты умираешь? Я не позволю! Если ты… вновь… Он закрывает глаза, словно пытается сдержать слезы, и я смотрю на страдания, которые причиняю ему уже в который раз. — Юи, — я подступаю немного ближе, но боюсь коснуться его, — я так долго сопротивлялся этому, что бы не стать монстром до встречи с тобой. Я сражался так долго… Я пришел, чтобы спасти тебя, а ты тратишь мои последние минуты на то, чтобы уговорить меня превратится в мерзкое чудовище, которое убило нашу семью… Ты не можешь, так просто просить меня об этом. Ты не понимаешь… — Чего? Того, что ты умираешь? На какие муки ты обрекаешь меня вновь оттолкнув от себя! Я знаю, что это не просто, и я совсем не рад тому кем ты стал. Но ты моя семья, все что от неё осталось. И у тебя есть я! Неужели, ты хочешь покинуть меня? — Нет, нет, Юу-чан, никогда! Просто выслушай меня… — Усохни и послушай меня. Ничего не желаю выслушивать о страданиях того, кто так просто прощается с жизнью после пережитой боли. — Вот значит как? Хочешь, чтобы я стал вампиром только ради тебя? — Да! Что-то не нравится? Борись с этим и продолжай жить. Наш спор сильнее подтолкнул нас друг к другу и я не заметил, как стал дышать одним Юи. Столько жизни в этом извечном теле боли. Отворачиваюсь от него, чтобы не сорваться и не ударить мерзавца по-голове, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Он прав, он чертовски прав, но я не могу этого сделать. Кем же я стану тогда, если сейчас сдамся? — И кстати, — он скрещивает руки на груди и яростно смотрит на меня, — я еще хочу услышать, как сложно ты сражался, чтобы не умереть так просто. Поэтому, вот. Я не заметил как он успел достать свой меч. Лезвие легко прошлось по коже и воздух наполнился испарениями его поврежденной плоти. — Выпей и живи, Мика. Неет… Как же он не понимает, что сталкивает меня в пропасть! Кровь движется по руке падая тяжелыми каплями вниз, и я не могу смотреть на это без новых приступов боли. Алый цвет настолько завораживает, что я вижу в нем собственное отражение. Кто смотрит на меня с этой поверхности? Кто ты, вампир или человек? Чего ты хочешь, к чему меня толкаешь?! — Я не дам тебе умереть. Голос расплывается в моей голове, я не могу унять дрожь на губах. Так сильно пахнет, так больно проходит через меня. Это не он сейчас истекает кровью, а я, потому что жажда выжала из меня все, у меня больше ничего не осталось. Только он. — Я… я никогда тебя не прощу, Юи. Ты ужасный человек. — Возможно. Но ты дал этому человеку новый призыв к жизни, и будь я на твоем месте, сделал бы тоже самое. — Ты никогда не окажешься на моем месте, я не позволю этому случиться. — Ну так, что же сдерживает тебя, чтобы не подойти и не защитить меня, Мика? Проклятие! Юи, не искушай меня, дай мне шанс, я смогу бороться. — Теперь из-за тебя я стану ужасным монстром и никогда не смогу вернуться к прошлому. — Его нет, Мика. Важно лишь то, что имеем сейчас. А сейчас у нас есть мы… Мы всегда останемся семьей, чтобы не случилось. Дыхание перехватывает, руки непроизвольно тянутся к нему. Нас разделяет один шаг, всего один шаг который я могу сделать, но не хочу… не хочу… — Юу-чан… это очень, очень больно. Я хочу выпить крови… хочу… — Так пей же, Мика. Я срываюсь с места раньше, чем он успевает закончить. И не жажда бросает меня вперед, а любовь, любовь которая убила во мне все, вплоть до человека. Его шея, его горячая кожа смыкаются в моих зубах и сладкий поток наслаждения врывается в мое тело с его кровью. Она такая теплая, и становится так хорошо. Волны поглощают меня, я не чувствую тела, не чувствую движений, лишь только его руки, что касаются меня, не пытаясь оттолкнуть, а сильнее прижимая к себе. Он не боится и я продолжаю. Его запястья у меня в руках и я развожу их в стороны, словно ангел который расправляет крылья, и он сильнее натягивается подо мной и кровь еще быстрее поглощается моим телом. Так горячо, Юи, так горячо… Мы летим пожалуй целую вечность, пока мое сознание пребывает в нирване. Я лежу на нем, не ведая, земля под нами или облака, это не важно. Сердце успокоилось, соприкасаясь с его ритмами, и когда я провожу языком в жалкой попытке спрятать следы от укусов, он тихо шепчет: — С возвращением, Мика.