Моя боль. Моя любовь.

Запах цветов сводил меня сума. Он пробивался через щели в храме, окутывая меня этим невидимым туманом из запаха роз, винограда и по-летнему жаркого леса. Столько нот в одном аромате, что становится больно дышать. Эти запахи ласкают меня, кружат на поверхности моей кожи, оседая на ней влагой от переизбытка моих чувств. Я мокрый, потому что мне опять снился Юу-чан. Он был покорный, а я вот сходил сума. Любить его так жестоко и так страстно может только такой монстр как я, и только я. Закусив губы, переворачиваюсь на другой бок, смотря как у самого потолка сплевшись лозами, касаются друг друга два больших бутона, что, как я понял, распустились только утром. Это были дикие розы, прекрасные в своей свободе и сладком, манящем и возбуждающем запахе. В городе, где царила Крул, таких роз не было, были лишь ядовито-красные, лишенные запаха и жизни, как и сама Королева. Я ненавидел их, потому что розы стояли почти в каждой комнате. Так захотела Цепеш, но я этого не хотел. Сминая их мягкие головки я швырял потрепанные лепестки об стену, где они в конце концов высыхали превращаясь в пыль. Но теперь, когда я вижу живые, наполненные любовью и солнцем цветы я сам становлюсь живым и в своей жажде хочу урвать как можно больше этого света. Чуть присев на кровати я долго всматриваюсь в бутоны, в их алые лепестки. Не сумев перебороть себя срываюсь с места, и за несколько секунд плавно опускаюсь обратно на кровать, держа в руках розы, и спиралью обматываю лозу вокруг своей руки. Бутоны переплелись, две розы, что дышат друг другом соприкасаясь лепестками и сердцевиной, что благоухает, и я тону в этом аромате как сумасшедший, что погряз в своих иллюзиях. А иллюзия была и безумие так же прилагалось к этой очаровательной смеси из плотского желания и невыносимой жажды, которая убивала меня, потому что я отказался пить кровь Юу-чана. Он опять-таки не спрашивал, словно не проявляя интереса, думая, что мне так будет лучше. Но мне было только хуже, и я свел к минимуму встречи с зелеными глазами и их хозяином. Как только он просыпался, меня уже не было и возвращался я только за полночь, наперед зная, что после охоты он не станет дожидаться меня и как маленький ребенок уснет еще до заката. Я не смотрел на него, не вдыхал его запахи, и запираясь в своей комнате просто лежал, изредка поглядывая на купол. — Ну почему, почему ты не облегчишь мои страдания убив меня… — шептал я, когда жар в теле доводил меня до отчаянья. — Я же не могу уйти сам, но и не хочу бросать. Если Юу-чан узнает, он возненавидит меня и я его потеряю, мы станем врагами, так как я все равно буду пытаться вернуть его и в конце концов он пронзит меня мечом, потому что я не смогу сделать последний ход. Уж лучше ты, лучше ты… Я был несчастен и страдал, страдал так сильно, хотя он был рядом, я мог прийти к нему, мог лечь рядом и просить, долго и ласково, чтобы он погладил меня по голове, ласкал руками лицо и может быть, как в тот раз, поцеловал, так нежно и так горячо, как могут только его губы. Я мог бы поклясться, что чувствовал его желания, чувствовал, как он нагревается и возбуждается, но ведь это ложь. Юу-чан никогда бы не… Ох, я больше так не могу. Если я не могу получить любовь Юу-чана, придется самому ублажать свое тело, иначе я просто не выдержу и переступлю черту. А я бы никогда, только не с Юу-чаном, только бы не потерять его любовь, или нет, его дружбу и доверие. Мой милый, мой любимый Юу-чан… Бутон оказывается зажат между указательным и средним пальцами, шипы чуть врезаются в кожу царапая её при каждом моем движении. Я переворачиваюсь на спину и часто дышу, почти задыхаюсь в своем желании избавится от этой ноющей, терзающей мое тело боли, что сладким ядом расползается в моей крови, достигая низа живота и других конечностей. Я касаюсь лепестками своих губ, оглаживая поочередно то нижнюю, то верхнюю губу. Как же сладко они пахнут… Целую губами бутон и чуть всасываю его. Пыльца не имеет вкуса, но мой рот, несмотря на то, что язык должен реагировать только на влагу, чувствует сладость всем телом, всеми ощущениями. Я отрываю бутон от своих губ и к самому центру, из сердцевины цветка тянется тонкая нить слюны и солнце просвечивает её, делая почти невидимой, но сохраняя свой свет в виде поигрывающих в моих глазах отблесков, все равно, что смотреть через бриллиант на солнце или просто держать его под его лучами. Я облизываю губы и тонкая нить рвется, почти так же как мое натянутое терпение. Видя, что шипы врезались в кожу глубже, я сам прижимаю их сильнее, и капли крови выступают на бледной коже, орошая её этим кровавым дождем. Я пробую кровь на вкус, слизывая её кончиком языка и морщусь. Совсем не то, ни капли сладости или тепла. Хочу кровь Юу-чана, хочу тонуть в ней, хочу, чтобы она ласкала мой язык, согревая мое холодное тело. Хочу, чтобы Юу-чан так же царапал меня и слизывал мою кровь, присасывая и втягивая кожу своими теплыми мягкими губами. Хочу, чтобы его тело оплело меня как эта лоза и прижимало, душило, требовало чтобы я усилил напор и сжал его в объятиях сильнее. Сладкий, сладкий Юу-чан… Я расстегиваю свою темную рубашку не открывая глаз, чувствуя, как края лепестков скользят по груди и ребрам. Распахнув её я кладу ладонь на немного впалую грудь, ведя ней ниже к плоскому животу и с шумом втягиваю воздух, когда ладонь касается запретного места. А я ведь никогда не думал, что буду чего-то желать телом, чувствовать что-то… там, где даже сам не прикасался к себе, потому что мертвецам не нужны наслаждения, но теперь… Теперь я живой и хочу дышать всем телом и чувствовать его так же, изучая себя и то, что было неизвестно моим желаниям. Вновь погрузив руку на грудь я прижимаю ладонь сильнее, пальчиками скользя по набухшей и покалывающей плоти, сминая её и оглаживая, нагревая снаружи, чтобы почувствовать тепло внутри. Бутон так же скользит на мне, лепестками касаясь шеи и ключиц. Я оглаживаю их, и дрожь сотрясает тело. Я открываю глаза. Уже полдень. Солнце высоко, но мне жарко не от его палящего зноя. Я вновь покрываюсь влагой, что капелькой стекает по виску и вновь вспоминаю Юу-чана. Его длинные, чуть шершавые пальцы, мягкий шелк его волос, теплый взгляд и горячее дыхание. Губы приоткрываются и словно в судороге меня начинает трясти, когда ладонь сжимается на моем естестве, и я чуть поглаживаю его через ткань штанов, жадно глотая ртом горячий воздух. Хватило лишь один раз представить лицо Юу-чана, в мыслях, что он смотрит, наблюдает за моим падением, за моим наслаждением, что я испытываю из-за него, потому что безумно хочу любить и чувствовать Юи намного сильнее, чем через поцелуй или касания. Хочу его всего, все его тело, хочу облизать кожу и прикусывать грудь. Я никогда не видел его без одежды, даже когда подсекал за ним поутру, делая вид, что просто подгоняю его к очередной охоте. Он спал в одежде, а я все чаще и чаще оставался голым, будучи в постоянном страхе, что он увидит меня обнаженного. Но как же я хотел, чтобы он увидел, случайно застал и что-то сделал… со мной, моим телом и этим терзающим желанием быть наполненным чем-то, что облегчит мою боль. Рубашка летит на пол, я неровно стягивал её, спиной чувствуя уже влажные простыни и мокрую подушку. Роза так же скользила по моему телу, оглаживая живот, кружа вокруг пупка и спускаясь все ниже желала затронуть то место, которое я ласкал свободной рукой, чувствуя как кровь горячит «его» все сильнее, и как он натягивает ткань моей одежды. Сверкнув глазами на купол, я словно видя свое отражение в нем чуть надавливаю пальцами, расстегивая пуговицу. С первого раза не получается и я отрываю её, легким движением скинув на пол. Все так же смотря наверх, как в зеркало, я не мигая стягиваю последнее из одежды и останавливаюсь. Легкий сквозняк кружит меж стенами, изредка дотрагиваясь теплым касанием к моему телу. Я чувствую как через щели и пробоины блуждает ветерок, лаская своими потоками мое тело, каждую его часть. Подогнув правую ногу в колене я уже шипами спускаюсь вниз, стискивая зубы от уже более настойчивого покалывания, что чувствуется в моем паху и словно током отдается по нервам внутри и снаружи моего тела. Мягкие лепестки касаются основания, и я замираю, широко распахнув глаза. Чуть подняв ладонь я накрываю розой все что могу сжать в руке, и сделав небольшой круг сжимаю «его» вместе с розой, что безвозвратно утеряна отдавшись моей похоти. Сердцевина, несмотря на то, что бутон уже долго сжимается моей рукой осталась холодной, и я кончиком чувствую эту прохладу. Как хорошо… Погрузив два пальца в рот я обсасываю их, обильно смачивая слюной представляя что это пальцы Юу-чана, а сам он склонившись надо мной прикусывает кожу на моей шее, от чего мои клыки чуть удлиняются, чтобы ответить на этот нещадящий поцелуй. Перевернувшись на живот и выпрямив все тело я скольжу левой рукой вниз, так и не сняв шипы, что спиралью сжимают мой локоть и кисть. Взяв его в свою ладонь, я начинаю скользить ею, удивляясь, почему трение стало мягким и подвижным. Из самого кончика начало что-то сочится, что облегчило мне задачу, и я улыбнулся, все больше нагреваясь где-то в себе, намного глубже, чем там, где блуждала моя рука. Привстав на колени, я сначала опустил шею, опаляя жаром свою грудь, но затем, когда пальцы слишком резко прошлись по основанию, вскидываю голову не сдерживая первый, мучительно-сладкий стон что срывается с моих губ прежде, чем я смог его остановить. Голос сладким эхом вибрирует в моей глотке и я еще глубже глотаю его, выпуская наружу лишь воздух и тяжелые, но пока еще тихие стоны. Сдерживаю себя, чтобы растянуть эту пытку, которая сковала мой живот и мой разум. Пальцы продолжали скользить, и я даже не успел понять, когда другая рука, огладив бедра, начала массировать ягодицы и слишком часто пальцы проникали между ними, что меня немного пугало и возбуждало еще больше. Не без страха я начал касаться тугого уплотнения, чуть надавливая и чувствуя как это отдается в моем паху. Повернув голову в сторону выхода, я на секунду представил, что сейчас услышу шаги и остолбенелый Юу-чан найдет меня в такой развратной и похотливой позе, пока мои руки будут продолжать ласкать орган и ягодицы. Они такие мягкие и чувствительные, что я не сдерживаю себя и в грехе своем расширяю границы о которых раньше даже не подозревал. Чем глубже я был внутри, тем сильнее это отдавалось в моем паху, и губы уже безостановочно втягивали в себя воздух и я буквально задыхался им, так часто я дышал. Пыхтя себе под нос, я как мог сдерживал голос, но стоны все равно слетали с моих губ и горло поневоле выпускало глубокие в своем звучании звуки. Я пытался урчать и даже мяукать как кот, так я не знал куда себя девать. Разрядка была близко, я это чувствовал, но я хотел продолжать и замедлял движения. От нетерпения у меня просто сносило крышу и скорее всего я уже просто не слышал, как кричу или стону, уши заложило, и все чувства накалились только в одной точке, которая горела в моих руках и моих движениях. Когда я уже был готов сдаться и сжать его в руках, чтобы кончить, мой слух уловил голос, что неестественно близко звучал возле меня. — Нет! — вскричал я, натыкаясь на ошарашенный взгляд Юу-чана, что, судя по его виду уже довольно давно наблюдает за мной. Перевернувшись на спину, я закрыл лицо руками и поднял правое колено, чтобы прикрыть свой позор. Лицо у меня горело, глаза уже наполнились слезами и я просто ждал, когда он, застучав по каменному полу своими ботинками в страхе убежит отсюда и я больше никогда его не увижу. Всхлипывая, я посмотрел в щель между пальцами и никого не увидел. Нет, Юу-чан… — Бу, — резко прошептало сзади меня, и вот его тело уже наваливается на меня прижимая к кровати, — испугался небось? — Юу-чан, — я смотрел с какой улыбкой он сказал это и в изумлении просто сверлил взглядом его глаза, — прости… — Есть за что? — уже спокойней говорит он, и я только сейчас замечаю, что его грудь открыта. Он снял свою одежду? Но зачем? — Вот почему ты отказался от моей крови. Не мог больше сдерживать себя? А я-то думал, что ты разлюбил меня или я стал тебе противен. — Нет Юу-чан, никогда, — с вызовом бросил я, все еще смотря ему в глаза. — Я думал, что ты откажешься от меня, если узнаешь что я… имею нездоровый интерес к тебе и… — Мика, — растянув мое имя, прошептал он, — это я сдерживал себя, чтобы не выдать своих чувств. — Не может… — я откинулся на подушку, наблюдая как он ложится на бок рядом со мной, вытягивая ноги так, чтобы они касались моих. — И ты все это время знал обо мне? — Нет, — как-то печально говорит он, — не знал, а может просто не туда смотрел, чтобы найти тебя. Я не хотел пугать тебя, но еще больше я пугался себя сам, когда понял, что уже не просто так обнимаю тебя и не ради интереса мы играем с тобой в салки. Я хотел поймать тебя не ради самой поимки, а чтобы ты был моим, пленить тебя и держать руками твое разгоряченное погоней тело. — Из-за этого ты поцеловал меня? — с любопытством спрашиваю я. — Да, и еще потому, что я увидел как твои губы беззвучно растягивались в моем имени. Ты звал меня и я не сдержал себя, а когда сомкнул свои губы с твоими уже не сдержался и углубил поцелуй. Когда ты убежал я испугался и старался меньше попадаться тебе на глаза, думая что тебе было… противно. — Тогда почему приходя ночью в мою постель ты молчал, пока я кусая локти страдал от твоего присутствия… Он казался ошарашенным моими словами. — Неужели ты думал, что я тебя не слышу? — Я думал, что ты не знал. Ты всегда очень крепко спишь. — Но не когда ты рядом, дурак, — я сжал его подбородок, поворачивая чуть стесненное лицо на себя. — Твои руки мокрые, — как бы про между прочим говорит Юу-чан и мои глаза расширяются. — Прости, Юу, тебе наверное лучше уйти. Не хочу, чтобы ты это видел. — Не думал ли ты, Хакуя Микаэла-кун, что я хочу видеть тебя обнаженным рядом с собой? Я ничего не ответил. Холодная рука скользила по моей шее и я потерся щекой о ладонь, целуя её в середину и облизывая языком мягкую руку. Когда я вновь поднял глаза на Юи то немного опешил. Он тяжело дышал, смотря куда-то сквозь меня, и его глаза они… были налиты кровью, как мои сейчас. Темные волосы едва ли не сияли, а взгляд налился чем-то невообразимо страшным и притягательным. Я застыл, наблюдая за его трансформацией. — Это демон, — едва слышно сказал Юу-чан. — Ты не можешь выпустить его сейчас. Зачем ты это делаешь? — Потому я так хочу. Я ради тебя стану демоном, чтобы всегда быть рядом и разделить вечность тем, за что я отдал бы тысячу жизней. Как одно мгновение на фоне человеческого существования. Как самопожертвование ангела ради истинной любви. И я твой, Микаэла, навсегда буду принадлежать тебе, — соприкоснувшись своим лбом о мой лоб прошептал Хакуя, целуя меня в уголок глаз. — Поймай мой стон, когда я буду шептать твое имя, — с холодным спокойствием, но с горячим дыханием прошептал Юу-чан, касаясь губами подъема моей ноги. — Когда я буду ближе, чтобы ты мог почувствовать и мой жар, как я сейчас чувствую твой, Микаэла-сан. Его горячие губы переместились, лаская своими поцелуями щиколотку и языком поднимались выше, чуть прикусывая икры, и в очень медленном темпе затрагивая внутреннюю сторону моих бедер, от чего я непроизвольно застонал когда почувствовал его там. — Нет, постой, ты не должен смотреть, — встрепенулся я, когда понял, что именно он собирается делать, — остановись, я почти сгораю от стыда. — От чего ты говоришь, пылаешь? — через улыбку спросил он, слишком сильно сжимая зубы на моей коже. Я втянул воздух через стиснутые зубы, с шумом поглощая его в себя. — Умоляю, остановись… — А ты правда хочешь этого? — почти надменно спросил он, едва касаясь меня губами там, где я готов был разорваться лишь от одного взгляда Хакуи. Не дождавшись моего ответа, что я почти выдавил из себя он сжал меня своим ртом, глубоко погружая его между своих сжатых губ. Я скривился, одновременно от боли и наслаждения, потому что все мое тело натянулось лишь в одной точке, которую он ласкал, кружа языком вокруг влажного тела. Его пальцы затронули тазовые косточки и сошлись внизу моего живота надавливая и массируя мою кожу и чуть выступающие венки. Я стонал, погрузившись глубоко в себя, слыша лишь свой хрип и его негромкое мычание, что вибрировало на моем естестве. Язык Хакуи утонченно медленно поднимался вверх и кружил вокруг головки, чтобы внезапно резко вновь накрыть меня своим горячим ртом, от чего я чувствовал, что упираюсь ему в горло. Слюна стекала с его рта капая на меня, пока губы скользили, обжигая меня этим чертовым горячим языком, который я сам хотел сжимать в зубах высасывая из него кровь. Когда он наконец отпустил меня, то лишь для того, чтобы покусываниями и поцелуями двигаться вверх, всасывая кожу на моем животе и ребрах. Я запустил руки в его темные, отливающие синевой волосы, и сжал почти у самого корня, так мне было хорошо от его ласк. Кителя на нем не было, и он скользил голой грудью по моей груди, пока лизал мою шею и прикусывал подбородок. Я было потянулся, чтобы поцеловать его, но он чуть повернул мою голову и сразу же сжал зубы на груди, массируя розовую жемчужину, которая обмякла поддавшись его упоительным ласкам, что в грубой манере терзали мое самообладание. — Ты так смотришь на меня, — прошептал я, когда он, уместившись бедрами между моими разведенными ногами, как бы не специально чуть потерся об меня, — ели бы ты знал, как я горю… — Если бы знал, то не вынудил бы тебя так страдать, пока сам втайне следил за тобой. — Юи, пожалуйста, — выдохнул я, когда Хакуя провел кончиком носа по скуле и скользнул губами к моему затылку, — мне так плохо, а ты еще больше мучаешь меня. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — его глаза озорно блеснули и вот уже на меня смотрят два горящих уголька в ожидании моей немой мольбы. — Я хочу тебя еще, — очень медленно проговорил я и продолжил: — Еще и еще больше. Пожалуйста, поцелуй меня еще, так как можешь только ты… Он посмотрел на мои губы, что светились влагой и должно быть кровью, так сильно я кусал их, когда он ласкал меня внизу. Дыхание Хакуи сбилось, жар от его выдохов жег мне лицо, но я сам сомкнув руки на его щеках впился в него жаждущим, едва ли не страдальческим поцелуем выместив всю свою боль и ненависть в этом очаровательном танце из похоти и нежности. Языки соприкасались, я чувствовал себя между губами Юичиро и чем глубже он толкался, тем сильнее тяжелело мое тело. Я сомкнул ноги вокруг его бедер, чувствуя как мои икла царапают ему язык и сладкий металический вкус заполнил мой рот и почти свел меня сума. Дико зарычав, я тут же разорвал поцелуй, чтобы переместится губами к его горлу, сжимая икла на разгоряченной плоти. Его кожа на вкус была как сталь, словно я облизывал вырванное наружу сердце. Этот вкус наполнял меня жидкой расплавленной солью, что свинцовой тяжестью отдавалась в моем паху, перекрывая все пути к отступлению. Юи нагревался и вместе с этим менялся его вкус, от стального до размякшего металла, что таял в моих руках и между моими губами. Словно я мог высосать из него жизнь, словно мог убить его в одно мгновение я только сильнее погружал свое проклятие в него, в попытке сохранить эту любовь, затаить её глубоко в себе. Мои каменные холодные слезы растаяли, словно снежинки на ладони, и вот уже лицо жжет не от его дыхания или манящего, скользящего поцелуя, а от моих живых, полных любви слез. Я отстранился от него, глотая кровь вперемешку с этой соленой водой, что испускали мои глаза. Как же сладко… Я готов убить себя, чтобы остановить в вечности это миг. — Ты… ты хочешь быть сверху? — спросил я, просовывая между нашими зажатыми телами руку. — Хочешь быть глубоко во мне? — моя блуждающая рука наткнулась на каменную выпуклость, и, не отрывая взгляда от немигающих глаз я сжал пальцы, от чего Хакуя зашипел и резко перевернул меня на живот. — Все чего я хочу, — шептал он, — чтобы ты никогда больше не думал, будто мне безразличен. Юи начал кусать мои плечи, оглаживая руками ребра и грудь, буквально поглаживая и натягивая мою кожу между своими, чуть шершавыми пальцами. Мой стон вырвался через похотливую улыбку, и словно увидев мое лицо, он тут же переместил руки к моей заднице, погружая пальцы внутрь, пока облизывал мои выступающие позвонки и поясницу. — Сними с себя одежду, — прошептал я, сжимая в руках свое естество, — иначе я эякулирую не дождавшись твоего вмешательства. Он тут же заломил мою руку, что еще секунду назад сжимала болезненно ноющий орган, и закрепив её своей стальной хваткой на пояснице, жадно облизал мои посиневшие от такого зажима пальцы. Непроизвольно прогибаясь в пояснице, я лег лицом на подушку, подняв свои бедра почти на уровень его груди. Посмотрев на него боковым зрением, он сразу же отпустил мою руку, от чего она свободно упала на кровать. — А ты так хочешь, чтобы я взял тебя? — Да, потому что я не знаю, что тебе предложить кроме тела и своей крови. — Крови? — Да, Хакуя, крови, — улыбнулся я, наблюдая как его красные глаза наливаются темнотой ночи, — ты же теперь похотливый, жадный к плоти демон, и я отдам тебе все, что пожелаешь забрать. Я весь твой. — И кто из нас жадный? — Юи улыбнулся уголком рта, чуть опускаясь и поцеловав мои ягодицы. — Знаешь ли ты, Мика, как часто я думал о тебе в своих тревожных снах? И даже тогда, когда фактически спал с тобой, не решался сделать даже десятую часть того, что позволю себе сейчас. С его губ начала капать слюна, скользя между моими разведенными ягодицами и будучи опьяненным его горячим телом я замер, когда язык прошелся там, где он смочил меня слюной. Раздвигая пальцами, он толкался кончиком внутрь, и пройдя ладонью по мягкой плоти тут же сжал пальцы на пульсирующем органе. Его рука начала медленно водить по нему, подушечкой большого пальца оглаживая головку, что истекала этой липкой смазкой, что я пробовал, когда целовал его губы. Он не переставал ласкать меня языком, когда нервно стал стягивать с себя последнюю часть одежды, наконец оставшись полностью обнаженным как и я. — Ты готов? — спросил он, шепча свои слова над моим ухом, когда начал тереться своим возбуждением об мой изнывающий проход. — Люби меня… – все, что я сказал, чувствуя, как меня начинает растягивать что-то большее, чем палец или язык. Он мягко скользнул внутрь и я даже не сжимал его, полностью расслабившись, чтобы пустить его поглубже. Глаза округлились то ли от шока, то ли от страха, и я просто ждал, когда он что-то предпримет. Но Юи не двигался. Так же тяжело оперевшись на мою спину, он прислушивался к собственным ощущениям внутри меня и сделав лишь одно движение, вырвал из меня полустон, моего, уже хрипящего голоса. — Скажи, что ты хочешь меня, — едва ли разборчиво захрипел он, — скажи, что хочешь еще… Он говорил это, сжимая руки крестом на моем животе, но не трогая меня внизу. — Еще, — простонал я, — погладь меня еще… внутри… собой… Чуть подавшись назад, он здорово толкнулся вперед и если бы Хакуя не придерживал меня, я бы просто свалился на кровать. Это не было больно, по крайней мере не там, где он касался меня. Это трение странным образом возбуждало мой пах и я возобновил движения рукой, пока он душил меня, поглощая мою любовь. Я очень громко стонал, будучи под ним и каждый раз, когда он глубже пронзал меня, это так же сильно отдавалась на кончике, вынуждая его просто истекать и наливаться кровью. Разгрыз скомканную простыню я уже почувствовал его ладонь на своем лице и, повернув мою голову, он сомкнул губы в уголке моего рта, облизывая пересохшие губы, толкаясь языком в сжатые зубы. Я не мог не пустить его в себя, пусть даже мое тело чувствовало себя так, будто его переломили, но стояло нашим языкам соприкоснутся, как мое тело словно прошибла стрела, вертя кончиком в комке моих напряженных, сжатых внутри тела нервов. Юи долбился в меня, я поддавался его движениям толкаясь в его бедра с той же силой, с которой он двигался внутри меня. Рука ласкала набухший, едва не сводивший меня сума орган и задыхаясь в собственных всхлипах и голосе я хватал ртом жаркий воздух, что в моих легких превращался в огонь. — Мика, — неразборчиво шептал Юу, — ради бога, дай мне еще, Мика… Тут же его ладонь накрыла мягкую плоть, и уже не сдержав себя я еще быстрее стал двигать рукой и с самым глубоким, пронзающим меня насквозь толчком кончил, все так же елозя рукой по основанию. Юи захрипел, кусая мои волосы и глубоко вдохнув в себя их запах замедлил движения, содрогаясь всем телом. Теплое, горячее и вязкое переливалось во мне, и повалив меня на бок он ткнулся носом в мой затылок, все еще не выходя из меня, пока я пытался осознать всю силу того, что мы пережили сейчас.