Капризно-изменчивый вальс

Их силуэты плавно скользят по стене, пока её не исчезает, сливаясь с кроватью. На миг она лишается тёплых и мягких губ, а его кобура опускается с плеч и падает на пол, разрывая звуком тишину. Её пальцы касаются его щёк, исследуя и ощущая каждую частицу лица: легкую щетину, грубовато-горячую кожу. Она заглядывает в зеркало его души и видит там себя. Его губы вновь соприкасаются с её губами, требовательно, ненасытно. Она тает от ласк, желание заполняет её существо, приятное ощущение следует за его рукой, пальцы которой ласково и медленно скользят по согнутому колену всё ниже. Её сердце отбивает в груди бешенный ритм, и звук, стремительно слетающий с губ, больше походит на стон. Этот мужчина сводит её с ума. Он – её, и должен принадлежать только ей. Книжка сорвалась с рук и упала на пол. Стекло её кабинета треснуло, разбилось. Что-то ворвалось внутрь вместе со свежим воздухом. Она не успела толком опомниться от сна, подняться с кресла, как пространство заволокло облаком едкого дыма. Дверь оказалась так далеко, что не добежать. Она сделала несколько шагов, её рука взмахнула в пространстве, а пальцы скользнули по поверхности стола, когда тело лишилось сил. − Ири… Ирина Сергевна! Крепкие руки в последний момент подхватили, не позволяя упасть. Оторвали от пола, и прежде чем сознание поглотила бездна, она проникла вглубь капучино его глаз, исполненный тревоги. Барышня являла собой само очарование: прекрасные тёмные локоны, удивительные глаза и губы, на которых играет хитрая улыбка. Климов, следуя за ней, наверное, считает, что главный он сам, но это ещё разобраться, кто и с кем играет. Лена с Ромой хороши по-своему, крепкая семейная пара, а Костя с Викой молодые, влюбленные и просто тонут друг в друге, что не состоянии скрывать. Только одна тень одинока и незаметна в этом зале. − К-хем… Ирина Сергеевна, позволите? Её глаза отрываются от изучения пространства, а разум − от мыслей. Кольцо на его протянутой руке дерзко играет с огнями и тем сильнее притягивает взгляд. Мгновение, и она молча опускает пальчики в его ладонь, позволяя чуть сжать. Они выходят к остальным и замирают в ожидании. Его рука ложится на её спину, её − к нему на плечо. Какие-то слова остаются между ними, но никто не желает разомкнуть губ и нарушить миг. Конец ожиданию, и они кружат в медленном плавном ритме. Её внимание целиком на партнере, а он уверенно ведёт не начальницу, а просто прекрасную даму. На её душе становится легко и спокойно. − Вот интересно, а почему это ты вдруг один? − Мне в компании отказали. На его лице не заметно ни капли расстройства, а краешки её губ невольно трогает улыбка. − Я не ослышалась, тебе отказали? − Считаете, мне не могут отказать? – он хитро улыбается в ответ и не забывает про поворот. – Не думал, что вы меня так высоко цените… Её улыбка становится ярче. Не глядя на других, он в такт музыке то крутит её по оси, а то отрывает от пола, поражая не сколько силой, а грацией каждого движения, и снова умело принимает в свои руки и ведёт. Увлеченные, они привлекают внимание, которое он нагло игнорирует, а она на правах своей величественной натуры не считает нужным заметить. Противный, резкий запах заставил взмахнуть рукой в попытках прогнать, избавиться или найти источник. − Ир? Ир, ты как? Слышишь меня? Ирина простонала и раскрыла глаза, отмахиваясь по инерции. Обеспокоенная, Лена нависла над диваном и тут же убрала противную ватку. − Ой, прости… Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что Ирина находилась в кабинете подруги. − Что… что произошло? − А ты не помнишь? К тебе это… то есть не только к тебе, дымовые гранаты к нам забросили. Двух хулиганов уже поймали. Над одним Ткачёв с Савицким работают, над другим – Щукиным с Климовым. Разберёмся скоро и всех накажем. − А как я сюда..? Ах да… Ткачёв, точно, припоминаю… − Ир, ты погоди, не так резко. Не желая слушать, она поднялась. В глазах потемнело, ноги не послушались, и она тут же села обратно и прикрыла веки. − Ну я же говорила тебе! − Лен, да прекрати ты уже со своими нотациями! Ирина отмахнулась и недолго подождала. − Кстати… а помнишь праздник? – спросила вдруг. − Его забудешь… Агапов с Фоминым, блин, на столе так отожгли, что… − Да я не про то, помнишь танцы? − А-а, ты об этом. Ну да, Ткачёв у нас с этой своей блондиночкой стал звездой. Вот уж никогда б не подумала, что он умеет так изящно танцевать вальс. Начинаю понимать, чего в нём девчонки находят, как его потом наши окружили... А ты чего вдруг вспоминала об этом? Ирина раскрыла глаза и посмотрела на подругу, намереваясь сказать, но вместо сомкнула губы. Отбросила странное видение, отложила мучительный вопрос. Подумала, как же всё глупо. − Да… да не важно уже, в общем. − Ой, Ирк, ты бы уже открылась своему Андрею и не мучилась. Пусть узнает правду, может ещё поймет, а то ведь потом так и останешься по жизни одна, как и на прошлый праздник. − По-твоему, меня одиночество пугает? − А разве нет?.. Не желая отвечать, Ира поднялась с дивана. Посчитала, что ей вместо пустых разговоров о жизни лучше посетить допросную, узнать, как у оперов дела, лично пообещать хулиганам расправу и выяснить, уж не какая-нибудь то более серьёзная акция.