Тим. Смотритель. +1

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
G
Жанры:
Мистика
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Мне очень понравилось описание Города устами Кейлих, так что попробовала написать свою историю в ее мире. Надеюсь, никого это не обидит.

Посвящение:
Кейлих

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
18 января 2016, 13:57
В Городе всегда неспокойно - это аксиома, с которой срастается каждый, в него вступивший. Надежды, как и положено, могильными холмиками возвышаются у его входа, если таковой вообще существует.
Город - странное место, и он мне не очень нравится, потому что больно смотреть на него и его обитателей, которые заперты в его клети черненого серебра. Наверное, именно поэтому я благодарна судьбе (которая суть Город), что я могу его покидать, пусть и не совсем взаправду.
Мое время - ночь, моя работа - Смотритель, и это как раз то, что я умею лучше всего: наблюдать и сопоставлять, делать выводы и баламутить воду чужого сознания, чтобы наутро остаться только призрачной тенью, несуществующим воспоминанием. Город меня не любит, но относится со всей возможной снисходительностью - я нужна ему не меньше, чем он нужен мне.
Вся моя жизнь - сон, иногда более реальный, когда мне снится Город, иногда менее, когда я отправляюсь бродить по системе расколотых зеркал, которые показывают мне дорогу.
Мои сны всегда начинаются одинаково.

Девушка стоит на узкой улочке и увлеченно копается в своей сумочке, перекинутой через плечо. Из небольшого матерчатого прямоугольника выпадают вещи, несоизмеримые с ней по размеру, но кажется, девушку не смущает ни этот факт, ни то, что все эти предметы не долетают до земли, медленно тая в густеющих сумерках. Наконец, кажется, она находит то, что искала. В ее руке появляется небольшое зеркальце, в которое обычно пристально вглядываются кокетки, чтобы узнать, все ли в порядке с их макияжем и прической. Но эту девушку ее внешность интересует меньше всего. Даже не взглянув на отражение, она бросает зеркало на тротуар и, видимо, не удовлетворившись результатом, для пущей верности наступает острым каблуком в его центр. Зеркальная гладь, которая и так имело на своей поверхности несколько трещин, рассыпается блестящей мозаикой. Девушка удовлетворенно кивает, присаживается на корточки и, бормоча что-то вполголоса, начинает всматриваться в нее, как будто ища что-то определенное. Через мгновение она делает шаг и исчезает в одном из осколков, а еще через парочку оставшиеся фрагменты истаивают в воздухе, не оставляя на асфальте и следа.

Мальчик просыпается от странного шороха. Ночник, который специально оставили на ночь, отсутствует как данность. Дверь, которую никогда не закрывали до конца, оставляя спасительную щелочку, наглухо затворена. В комнате очень холодно и практически идеально тихо за исключением глухих неясных звуков, раздающихся из-под кровати. Их нарастающая громкость, очевидно, и была причиной пробуждения. Мальчик на несколько мгновений замирает в кровати, пытаясь ни звуком не выдать свое присутствие, но очевидно, уже поздно. Из-под кровати высовывается толстое склизкое щупальце, похожее на гигантскую змею и, медленно обвивая деревянную ножку, начинает движение в его сторону. Практически против воли мальчик начинает истошно визжать.
- Давай только без ультразвуков, - ухмыляется чей-то незнакомый голос откуда-то из центра комнаты. Мальчик оторопело замирает, раздается щелчок пальцев и в комнате возникает дорожка лунного света, которая неровно освещает незнакомую тетеньку. Она еще раз щелкает пальцами и щупальце исчезает. Мальчик переводит дыхание и, все еще не двигаясь, выпаливает:
- А вы кто?
Она улыбается и, не задумываясь, выдает то, что первым приходит в голову:
- Оле Лукойе.
- А где зонтик?
- Какой еще зонтик? – слегка хмурится она, делая несколько легких шагов к кровати.
- Ну, чтобы снились хорошие сны…
- И зачем для этого зонтик? - в ее голосе столько недоумения, что это даже почти забавно. Она опускается на колени и принимается шарить под кроватью. Мальчик пожимает плечами.
- Вроде нужен. Значит, вас зовут Оле?
Она извлекает из-под кровати ночник, поднимается с коленей, ставит его на тумбочку и втыкает в розетку. Комната озаряется теплым светом. Потом она качает головой.
- Меня зовут Тим.
У нее золотистые глаза и такие же волосы, довольно длинные. Меньше всего она похожа на мальчика.
- Но это же мужское имя, - мальчик потирает лоб и уточняет, - наверное, сокращенное?
- Сокращенное, - сдается она. – На самом деле Тимерия.
- Как рыба?
- Как синичка, - ее веселый смех как будто делает комнату еще светлее.
- А откуда..? – не успевает договорить мальчик, когда она еще раз щелкает пальцами. Его глаза закрываются сами собой и через мгновение он уже спит.
Девушка осторожно проводит теплой ладонью по щеке мальчика.
– Ты спи, спи.
Потом она открывает дверцу шкафа и щелкает пальцами, разбивая спрятанное там зеркало, и исчезает в одном из осколков. Зеркало принимает прежний вид.

Я сплю днем, если можно назвать это сном. Мне ничего не снится, понятно почему, но эти периоды небытия слишком непродолжительны, похоже, ровно столько, сколько нужно усталому организму для того, чтобы не сойти с ума. Меня будит малейший шорох, любое движение в радиусе километра, так что даже несмотря на то, что я живу черти где и без всяких соседей, мне это нисколько не помогает. Таблетки от бессонницы, которые продаются в Городе, не действуют на меня, даже если пить их горстями – каюсь, у меня было довольно много экспериментов, которые провалились. Так что мне приходится мириться с тем, что главное украшение моих глаз – непроходящие синие круги (если судить по чужим словам, своего отражения я не видела ни разу). Но мне, честно говоря, на это плевать.
Гораздо хуже, что невозможность нормально спать сказывается не лучшим образом не только на внешности. Те немногие люди, с которыми я вижусь, думают, что у меня отвратительный характер. Хотя, может, и не во сне дело.
Когда жить становится невмоготу, то темными тропами я отправляюсь в кафе, где, кажется, в свое время оказывается каждый житель Города. Координаторы отлавливают там заблудшие души и дают им полезные советы, которые мало кому пригождаются. Смотреть на это утомительно. Но прихожу я, конечно, совсем не за этим.
С утра в кафе не так много посетителей, так что я легко устраиваюсь на своем любимом месте, в полумраке недалеко от кухни. Я приношу с собой книги, но в основном просто для отвода глаз, чтобы не казалось, что я шатаюсь просто так и сижу без дела. За книгой хорошо всматриваться в людей, удобно прятаться от чужого внимания и навязчивых вопросов. Мне нравится, когда меня никто не трогает. Официантка без лишних вопросов приносит мне особенный кофе со специями, в котором сливок гораздо больше, чем собственно кофе, а потом она продолжает заниматься своими делами, а я - наблюдать за ней из-за книги.
Она худая и слишком серьезная, совсем невесомая, почти болезненно, поэтому мне нравится, что с ней рядом все время маячит этот парень, на которого Город возложил обязанность ее охранять. Я верю, что он хорошо справляется со своей работой, я это вижу, и каждый раз, когда я ловлю себя на этой мысли, мне легче живется, и я почти не переживаю за то, что бинты никогда не покидают тонких запястий. Но так же ясно я вижу и то, что ей часто снятся кошмары, - видимо, профессиональная деформация. Иногда я почти наяву вижу некоторые образы, которые ее преследуют, но, к сожалению, ничего не могу с этим поделать. Я не выбираю сны, в которых окажусь, это всегда более или менее случайность, если здесь вообще кто-нибудь верит в случайности, так что остается только надеяться, что когда-нибудь меня забросит к ней. Я смогу узнать этот сон из тысячи. Мне кажется, что если бы мне снились сны, то я видела бы именно этот. В выражении ее глаз я вижу, что этот кошмар страшнее всех тех, с которыми мне приходилось иметь дело до этих пор, в нем живет что-то первобытно опасное, и может быть, Город бережет меня от него, понимая, насколько неравны наши силы. Но ее сил тоже явно не хватает. С каждым днем я яснее понимаю, что боюсь не столько этого существа, сколько того, что мне никогда не стать для нее избавлением там, где она совсем одна. Так что каждый раз, отправляясь в свое путешествие я загадываю желание – оказаться рядом, а там будь что будет.
Но Город не слышит меня, а я не знаю, как настоять на своем.
Странно, но в этом кафе мне спится легче, чем в своем невыносимо пустом доме, так что я не сопротивляюсь дремоте, которая наваливается на меня под звуки волшебной мелодии, чье название забыто. Я знаю, что когда через пару часов я вынырну из своего безвременья, то на моих плечах будет лежать непонятно откуда взявшийся плед, а она будет продолжать делать вид, что ни при чем. Так что я оставлю свою благодарность при себе, надеясь, что она придаст силу моему голосу, которым я вознесу очередную просьбу глухому Городу.