Время ереси

      В стенах Скулдафна снились только кошмары.       Древний храм был насквозь пропитан смертью и вечностью, тайной и силой – но сила эта была сродни той, что приходит из-за грани забвения, откуда живые если и возвращаются, то лишь потеряв рассудок. Каждая трещина в незыблемых камнях сочилась холодной чернотой.       И каждое сновидение – сочилось страхом.       Силгвир не мог вспомнить, что видел во сне – это не были видения Апокрифа, если Апокриф и мог коснуться его здесь, на краю земли, в святилище Алдуина. Помнил только лязг оружия, крики, искореженные тела, исковерканный шепот слабых молитв... помнил искажение. Не мог различить очертаний, но ощущение накрепко впечаталось в память: искажение, ошибка, рябь на воде. Не то, что он чувствовал рядом с временной петлей-ловушкой, а... словно бы искусно выполненную подделку пытались выдать за оригинал.       Попытки вспомнить возвращали лишь одно – глубинный страх. И черные своды Скулдафна были далеко не тем местом, где он хотел бы вспоминать подобное.       Сон больше не шел, и Силгвир покинул старую келью почти с облегчением – храм Алдуина следил за ним каждым камнем в стенах, каждым углом извилистых коридоров, но оставаться на месте было невыносимо. Он шел на легкое дуновение свежего воздуха, на колебание паутины под потолком – пусть хлещущий горный ветер, лютый ночной мороз, только не затхлая чернота кровавого храма.       Но остановился – у Стены Слов.       Заколотилось, заметалось в груди яростное созвучие Strun, штормовой зов, неудержимый крик бури. «Шторм». Первое Слово Крика, которое он отыскал последним.       Перед этим он нашёл другие.       Bah. Гнев.       В крипте Форелхоста хранилась ярость самого неба – которую он впитал без страха и сомнений, перешагнув через горсть праха, что осталась после последнего защитника Монастыря.       И Qo, молния. В руинах Высоких Врат, где он отыскал свиток, сохранивший в точности имена каждого из рода Исграмора, и где случайно нашёл кинжал, что – как сказал Толфдир в Коллегии – способен пробить даже чешую на сердце дракона. Еще он убил там драконьего жреца.       Накриин, Рагот и Вокун делили на троих один Крик.       «Kest bo» - вспомнились Силгвиру не единожды сказанные Раготом слова. «Грядет буря».       Силгвир всмотрелся внимательней в руны, начертанные на Стене; в тусклом свете пламени в каменных чашах острые символы казались налитыми чернотой. Древний язык неохотно складывался в человеческие слова, и Силгвир повторял их одно за другим, раз за разом, пока не перевел всё, что знал.       - И так могучий Хеймверлунд пришёл с севера, как шторм мести из Совнгарда, - едва слышно прошептал стрелок. – Хеймверлунд?..       - Зачем ты тревожишь его имя, еретик? – резкий голос хлестнул его по спине невидимым кнутом. Силгвир обернулся.       Накриин стояла позади него, высокая и властная, облаченная в церемониальный доспех. В ней не было очарования эльфийских женщин, но был – холодный гнев смерти, бесспорное право власти, звенящая в голосе вечность.       Перед Силгвиром стоял воин, что защищал до последнего свой дом и храм, и страж, что тысячи лет охранял врата в Совнгард, чтобы однажды отворить их своему господину.       - Я... – Силгвир не мог придумать ни объяснения, ни оправдания, и его голос нелепо смолк в тишине полутемного зала. – Я просто хотел понять, о ком говорит эта Стена... ее возвели в храме самого Алдуина, и я думал, тут написано что-то о нем.       Накриин покачала головой.       - Меч Исмира сказал о тебе, что ты безрассудно смел, но этому причина глупость, а не отвага. Я вижу в полной мере правоту его слов, - безразлично бросила жрица. – Krosis, Rahgot. Zu’u fen ni sov Thu’umi nau meyhe, orin Dovahkiin. Skuldafn saraan. Zu’u fen hon hi ko Bromjunaar... ahrk hind hi lost rokke tinvaak.       Рагот, почти неотличимый в темноте от теней, едва заметно кивнул.       - Skuldafn saraan Thu’umiil. Lovaas fah kein ahrk fah Zey, fah ont mu drey kriist pahvoth ko hilsekest.       Не бросив больше ни единого взгляда на Драконорожденного, жрица Скулдафна отвернулась. Спустя несколько десятков секунд отзвук ее шагов растворился в тишине.       - Я опять что-то сделал не так? – беспомощно спросил Силгвир. Рагот неторопливо подошёл ближе.       - Она бы убила тебя, Довакиин, если бы не знала, что ей придется вначале одолеть мой Голос. И всё же ты интересен ей. Она увидела на тебе благословение Тсуна – стражам врат Совнгарда ведомо то, чего не видят глаза других жрецов. Даже таких, как я.       - Тсун пропустил меня в Зал Славы, а потом вернул в Тамриэль, - озадаченно сказал Силгвир. – Не помню, чтобы он меня благословлял.       Рагот посмотрел на него сверху вниз. Тьма и пляшущие отблески пламени обманчиво коверкали выражение его лица.       - Ни живой, ни мёртвый не ступит на мост из китовьей кости без благословения Тсуна, Довакиин.       - О.       Тсун даровал ему и знание Крика – крика о помощи, взывающего к героям, пирующим в Зале Славы. Силгвир тогда счел это наградой за победу над Алдуином, но сейчас в нем проснулись сомнения – неужто древний бог испытаний действительно заботился о защите Героя?       - А Хеймверлунд? – поспешил спросить Силгвир, пока Рагот был достаточно благосклонен, чтобы отвечать на его вопросы. – Я прочел Стену, но я не понял, о ком это говорится...       - Стены Слов рядом с могилами часто говорят о тех, кто лежит в этих могилах, - безучастно отозвался драконий жрец. – И порой называют человеческими именами тех, что носят имена драконьи.       Силгвир вновь посмотрел на чёрную вязь рун.       - Хеймверлунд был жрецом?       - Он был стражем Скулдафна. Nahkriin. Это было его Имя.       Силгвир растерянно моргнул.       - Но разве...       От глубокого выдоха Рагота над камнями поднялась старая пыль.       - Имя, которое взяла после гибели Хеймверлунда его жена, приняв маску жрицы.       Силгвир замолчал. Огонь над чашами-светильниками сжался в страхе, потускнел, наполняя сумраком зал.       - Земля смертных полна безумия, но страж врат Совнгарда нужен всегда. Та, что охраняет проход сейчас, доказала своё право на это силой, которую Бромьунаар решил не оспаривать, - взгляд Рагота скользнул по пустой темноте, по скользящим по камню теням. – Остальное – чужие песни, к которым я не стану добавлять свой Голос. Довольно и того, что я рассказал тебе.       Новый вопрос застрял у Силгвира в горле.       Он не знал, каково это – стоять на страже пути в вечность хмельного пиршества и празднования побед. Не знал, каково это – знать, что там, за плеском меда и звоном оружия – ждут, и всего лишь шаг отделяет от встречи.       Не знал, каково это – возвращаться обратно на землю смертных из Дома Шора, в войну и погибель.       Не хотел знать.       - Я оставлю тебя с Накриин, Довакиин, - тяжело продолжил Рагот, - ты отправишься с ней на Совет Бромьунаара.       - Совет Бромьунара? – Силгвир прижал уши, настороженно всмотрелся в неподвижного атморца. – Что за Совет? И что будешь делать ты?       - У меня есть дела, - исчерпывающе-резко ответил жрец. – На Совете Бромьунаара прозвучат Голоса каждого из верховных жрецов, и будет решено, что делать с тобой. Или же... не будет. Может статься, кого-нибудь придется убить, чтобы прийти к соглашению, но для этого я и появляюсь на этих проклятых собраниях.       - Ты знаешь, они могут разозлиться, увидев там меня, - осторожно напомнил стрелок. – Много драконьих жрецов против одного меня. Ты, конечно, называешь меня Героем, но...       Рагот криво усмехнулся – словно бы через силу, но в глазах его мелькнул прежний неистово-беспощадный огонь.       - Пока еще за мной не высохла чужая кровь, только безумец выйдет против тебя, Довакиин; если же он и найдется, то проживет недолго. До конца Совета я буду твоим Щитом. Что до других жрецов... ты можешь верить Морокеи и Валоку – они знают, кто ты, и обычно не убивают зря. Вокун встанет на твою защиту, если ты попросишь его от моего имени. От остальных держись подальше. И, эльф, постарайся быть немного умнее, чем обычно. Люди, с которыми ты встретишься на Совете, сожрут тебя с потрохами, если решат, что это пойдет им на пользу. И они будут отчаянно желать это сделать, клянусь собственным Голосом.       - Я... постараюсь, - пробормотал Силгвир.       Когда Морокеи упоминал о том, что необходимо собрать Совет Бромьунаара ради спасения Нирна, это звучало намного лучше, нежели сейчас.       - А куда отправляешься ты?       Рагот, уже повернувшийся, чтобы уйти, остановился, не успев сделать шага.       - Не твоё дело, Герой.       Голос хлестнул наотмашь не хуже пощечины. Силгвир потрясенно моргнул, ошеломленный; драконий жрец выждал несколько ударов сердца, давая ему время ответить – и, не услышав ничего и не сказав больше ни слова, стремительно зашагал прочь.       Силгвир не остановил его.

***

      Голос Накриин прозвучал гулким всезвучием меж черных стен уже когда солнце сверкнуло над горной грядой. Силгвир расслышал зов среди перешептывающегося со Скулдафном эха молитв, и тот привел его снова к вершине храма, туда, где он стал свидетелем смерти стража Совнгарда – и свидетелем его возрождения.       Накриин стояла далеко от печати закрытого портала – у лестниц, гордо ниспадающих к горной стене, венцом окольцовывающей храм. Ледяной ветер нещадно трепал черные волосы жрицы, но она не щурилась ни от ветра, ни от солнца, искрящегося на снегу.       - Подойди, Драконорожденный, - велела она, бросив краткий взгляд на осторожно замершего у входа в храм босмера. Силгвир послушался; подошёл ближе, остановился рядом. – Тебя привёл Рагот, один из тех, кому был доверен ключ от тайного прохода. Как ты пришел в первый раз?       - Прилетел, - честно сказал Силгвир. – На драконе.       Неподвижность Накриин казалась почти нечеловеческой.       - Только имя Рагота сохраняет тебе жизнь сейчас, Довакин, - равнодушно произнесла она. – Но даже Меч-Щит Исмира не сможет защитить тебя от всего Совета. Рагот знает, что его ждет смерть. Знаешь ли ты?       Силгвир вздрогнул. Торопливо вскинул глаза.       - Что?       - Плохая смерть, смерть изменника веры. Ему никогда не войти в Зал Славы; он будет одним из призраков, блуждающих в тумане, обреченных на вечность позора.       Пальцы Накриин чуть крепче сжали древко колдовского посоха; по резной драконьей голове на навершии пробежали белые искры.       - Я сражалась плечом к плечу с ним в конце войны. Он уходил из Скулдафна проигравшим, но не побежденным; он принес смерть стольким врагам нашего народа, скольких едва ли можно сосчитать. Я знала, что он будет защищать оставшихся до последнего своего Крика. Рагот не заслужил участи предателя, но иной ему не будет даровано.       Накриин повернула голову и взглянула в глаза Герою и последнему Драконорожденному – и во взгляде ее дышала смертью бездна самого Совнгарда.       - В этом твоя вина. И я клянусь своим Именем: за каждый миг его проклятого посмертия я отплачу тебе кровью.       Горячая ладонь сжала плечо Силгвира – и портал вспыхнул вокруг сверкающим вихрем.       Сияющая воронка сомкнулась и пробила пространство насквозь, сложив его, как кленовый лист. Водоворот вокруг всё длился и длился, высвечивая странные руны и видения, что пропадали миг спустя – и продолжал затягивать всё глубже, никак не прекращаясь, никак не разрываясь брешью выхода...       А потом – вдруг исчез, оставив жрицу и Драконорожденного стоять посреди пиршественного зала.       Воцарившаяся тишина оглушала; Силгвир отчаянно моргал, пытаясь вернуть способность видеть ослепленным телепортацией глазам – но различал пока лишь смутные силуэты.       - Накриин. Довакиин.       Морокеи. Этот голос он узнал.       Силгвир повернул голову, пытаясь вычленить из расплывчатых пятен самого жреца – что удалось ему только спустя несколько секунд. Морокеи, насколько мог определить стрелок, смотрел на него с некоторой усталостью.       - Я вижу, Рагот всё же не научил тебя отвечать на приветствия, - заметил страж Бромьунара. Силгвир раскрыл рот, чтобы ответить, но его остановил тихий смешок.       - Рагот обучает кого-то манерам? Это непосильная для него задача.       Человек, до этого неприметной тенью стоявший у стены, подошёл ближе. Усмехнулся в светлую бороду, слегка наклонил голову:       - Вокун. Думаю, не стоит надеяться, что неблагодарный троллий хрен упоминал обо мне хоть раз.       У него были глаза лисицы, глаза мага-фокусника с большой дороги, пускающего безобидные искорки и прячущего в рукаве нож. И он был похож на драконьего жреца примерно так же, как сам Силгвир.       - Упоминал, - это было всё, на что у него хватило сил. Вокун поднял брови.       - Надо же, мир до сих пор полон неожиданностей.       Дружески похлопав босмера по плечу, норд повернулся к Накриин, молча ожидавшей окончания беседы:       - А где Рагот?       - Скоро прибудет, - коротко ответила Накриин. Выразительно окинула взглядом зал: накрытые столы буквально ломились от разнообразной снеди, жирное жареное мясо на блюдах источало свежий жар, а несколько бочонков в углу ожидали своей очереди. Силгвир не имел ни малейшего представления, где они находятся, и каким образом драконьи жрецы умудрились заполучить в своё распоряжение достойный ярлов зал, готовый к пиру.       Морокеи пожал плечами.       - Домашние уловки. Я снял печать с зала Совета, чтобы не тратить на это время, когда все соберутся.       Накриин криво улыбнулась.       - Атморская кровь... удалось ли тебе сохранить Бромьунар?       - В храмовый район не ступал никто, кроме нас, за все четыре тысячи лет, - спокойно ответил Морокеи. Накриин кивнула без тени улыбки, жрец Джунала вопросительно встретил ее взгляд – но не сказал ни слова.       Святилище Бромьунара выстояло, но не храм Алдуина.       Поскольку у драконов были несколько иные взгляды на защиту ценностей культа от еретиков, нежели у их служителей.       - Пора вернуть принадлежащее тебе по праву, - Морокеи поднялся и мягко указал Накриин на массивные двери, ведущие к выходу из зала. Они были распахнуты настежь, но Силгвир не мог разглядеть за ними ничего, кроме темноты – казалось, ни магическому, ни земному огню не под силу было проникнуть за невидимую преграду и осветить находящееся снаружи.       В темноте растворились и двое жрецов, стоило им переступить черту, разделяющую свет и мрак.       Силгвир растерянно оглянулся на Вокуна, но тот только улыбался в бороду.       - Атморские шутки. Морокеи хитрый искусник – не знаю, как он перенаправил сюда порталы, учитывая, что обмануть Время при перемещении не так-то просто... но у Светоносного Ока свои трюки. Добро пожаловать в зал Совета Бромьунара четыре тысячи лет назад, Довакин.       В груди отчетливо перестало хватать воздуха.       Пламя в высоких чашах насмешливо качнулось, бросая блики на металлические тотемы драконов, свернувшихся под высокими сводами, и на отчищенные до блеска кубки и отделанные серебром рога. Силгвир прислушался к собственному чутью Драконорожденного – но то молчало, признавая происходящее без нареканий. Вокун легко перебросил ему яблоко – сочное, красное, словно бы не скайримское вовсе; Силгвир неуверенно попробовал – и ощутил живой сок, кисловато-свежий, будто яблоко было сорвано совсем недавно.       - А теперь выйди за двери, - предложил жрец, ухмыляясь. – Не бойся, темнота тебя не съест. По крайней мере, сейчас. И не вырони яблоко, они не появляются по волшебству.       У порога беспросветной тьмы стоять было – словно над обрывом; Силгвир осторожно протянул вперед свободную руку – и ее тут же поглотил мрак за невидимой границей. По ощущениям снаружи было холоднее, но и только; драконья же суть чувствовала гигантскую бездну, суженную до одной незримой линии, и шагать сквозь бездну было так же страшно, как прыгать вниз с Глотки Мира.       Вокун с интересом смотрел на него, прислонившись к двери.       - Не стой так долго, Довакин. Находиться одновременно в двух временах – не лучшая мысль, она еще никому не принесла ничего хорошего, - дружелюбно посоветовал жрец. Силгвир передернулся, но, тяжело выдохнув, шагнул в сгустившийся мрак.       Бромьунаар вокруг выглядел точно так же, как во время последнего его визита в древний город. Пыль и паутина покрывали стены, ароматы всяческой снеди сменились холодной затхлостью; Силгвир оглянулся – только чтобы увидеть такую же черноту за дверьми, из которых только что вышел.       Пальцы крепче сжали яблоко – но ощутили только невесомую горсть праха. Силгвир едва не стряхнул его с ладони, но удержался, вспомнив предостережение, и уже легче шагнул обратно во тьму.       Блестящий яблочный бок был гладким и прохладным на ощупь.       - Это... – Силгвир попытался подобрать слова, но не смог. В тамриэлике не было слов, что могли бы описать путешествие сквозь эпохи, сокращенное до шага, и даже он сам с трудом мог собрать воедино ощущения, что испытывал при этом.       - Не смотри так удивленно, - фыркнул Вокун, - как будто ты не видел такого раньше. А, у нас мало времени, Довакин, в чем заключена вечная ирония смертного мира. Я понятия не имею, что случилось после моей смерти – кроме того, что все драконьи жрецы потихоньку почили вслед за мной, и того, что недавно по твоей милости я был снова убит и обокраден – но я слышал кое-что. Кое-что от Морокеи, о богах и героях. И кое-что принесло ветром от рощи Кин. Жестокой насмешкой неба я связан узами дружбы с человеком, который мало того что вляпался в мамонтово дерьмо, но еще и вдоволь повалялся в нем. Ты знаешь, что ждёт Рагота на Совете?       Во рту стало непривычно сухо. Силгвир с усилием сглотнул.       - Его казнят.       Вокун кивнул.       - Его казнят, и при всем своем могуществе он не сделает ничего, чтобы этому помешать, потому что... потому что это Рагот. Хорошо, что ты это понимаешь. А ты знаешь, что будет с тобой, когда умрет Меч-Щит Исмира, твой защитник и Голос на этом Совете?       Силгвир выдержал взгляд Вокуна, но не сказал ни слова.       - Именно так, - без улыбки сказал жрец. – Потому что такого сборища столь же безумных, отчаявшихся и ненавидящих весь мир людей, наделенных бесценными знаниями и силой, тебе не найти нигде, кроме этого зала сегодня. Я постараюсь образумить их, но все мы только что восстали из мертвых и поэтому немного не в себе. Не считая того, что мы очень обижены за наши маски.       - Я... – неловко начал Силгвир, но Вокун добродушно махнул рукой.       - Забудь, сейчас не до этого. Я взял на себя смелость забрать их из твоего дома, чтобы немного успокоить остальных. Так вот, Довакин, скоро придут оставшиеся – судя по Накриин, она тоже мечтает тебя убить, но постарайся оправдать себя в глазах других Голосов Бромьунара. Иначе после того, как кончится еда на столах, на закуску нам придется съесть твое сердце.       Трапезный зал Силгвир предпочел оставить – после месяца, проведенного в походе от рощи Кин, мясные ароматы необычайно волновали душу, да и мед с вином виделись весьма соблазнительной заменой воде из горных ручьев. Помимо того, не всем жрецам было дозволено войти в зал Совета – и Вокун настоятельно рекомендовал Силгвиру рискнуть и встретиться с каждым из них.       Более того, добавил жрец, поглаживая косички в бороде, это просто должно быть весело.       В первые же несколько минут вне стен Бромьунара Силгвир понял, что у него совершенно иные представления о весельи.       - Прошло немало времени, но не думай, что я забыл, - высокий мужчина пронзительно взглянул на него; по посоху, который он держал в руке, пробежали огненные змейки. – Ты будешь жариться на углях вечность, убийца. Розатильд посмеется над тобой из Совнгарда.       Силгвир даже не успел ничего ответить – маг презрительно отвернулся от него, потеряв к Драконорожденному интерес.       - Акиирдал, младший жрец, - запоздало представил его Вокун. – Я же говорил, это будет забавно.       - Кто такая Розатильд? – тихонько спросил Силгвир, но Вокун только недоумевающе пожал плечами.       - А это Артозиис. Один из последних выживших в войне, - кивнул он на другого жреца, незаметно подошедшего ближе.       - Только воля Совета удерживает меня на земле смертных после позора, что ты навлек на меня, - глухо сказал Артозиис. Его лицо скрывала черно-багровая ритуальная маска. – Будь ты проклят, осквернитель. Много ли сокровищ ты нашел в могиле моего повелителя? Надеюсь, они сгубили тебя в той жизни. Если Совет будет милосерден, быть может, мне позволят стать твоим палачом и искупить свою вину.       Силгвир в абсолютном непонимании прижал уши.       - Кто... кто все эти люди? Что я им сделал?       Вокун мягко посмотрел на него.       - Ты их всех убил, - ласково сказал он. – Ограбил их могилы, осквернил тела их сюзеренов и близких...       - Это был не я! – Силгвир отчаянно поднял голову, пытаясь поймать взгляд старшего жреца. – Клянусь, это был не я! Я впервые их вижу и впервые слышу их имена!       Вокун тихо рассмеялся.       - О, мир всё ещё полон неожиданностей, Довакин. Славного дня, Валок, - приветствие прозвучало на Довазуле, но Силгвир узнал его легко. И, обернувшись, немного обрадовался – Валок действительно был здесь, рядом с другими младшими жрецами.       - Славного дня, Pogaanluft, - Валок уважительно поклонился Голосу Бромьунара. Распрямившись, кивнул Силгвиру: - Довакин.       - Славного дня, Валок! Я рад тебя видеть, - искренне признался Силгвир. – Ты, наверное, единственный здесь, кто не хочет меня убить.       - Я буду надеяться, что мне не придется изменить свои намерения, - без улыбки ответил Валок. Кивнув еще раз на прощание, правитель Солстхейма присоединился к другим жрецам.       Кончики ушей босмера печально опустились. Надежда на благоприятный исход незаметно таяла с каждой минутой.       Как ни странно, он даже не испытывал страха при мысли об этом. Разве что... непонимание.       - Вокун? Уже нашептываешь Довакину истории о любви и обмане? – женский голос, чуть мягче и выше, чем у Накриин, прозвучал позади. Силгвир успел заметить прячущуюся в глазах Вокуна улыбку, прежде чем тот обернулся.       - О любви и войне, о прекраснейшая из невест. Обман лишь красивое обрамление.       Силгвир узнал женщину, что стояла перед ними, гордая и не сломленная ни войной, ни смертью. Он уже видел ее, и видел ястребиные перья в ее белых косах, и янтарно-карие глаза, наполненные мудростью вековечных гор и неистовством вековечных битв.       Он видел ее при обороне Бромьунара.       - А ты, Герой? О чем будет говорить твой Голос? – спросила Вольсунг, встречая его взгляд. Силгвир не сумел отвести глаз.       Внутри Вольсунг таилась буря. Внутри Вольсунг таился несмолкающий крик, что мог бы растирать в пыль каменные города и изначальные горы.       И больше он ничего не мог различить.       - Я... не знаю, - наконец выговорил Силгвир непослушными губами.       - Каждый пустой сосуд должен быть наполнен, Герой.       Вольсунг перевела взгляд на говорившего, позволив Силгвиру освободиться от невидимых тягучих оков. Худой мужчина в бронзовой маске и легком церемониальном доспехе слегка наклонил голову, приветствуя равных. Вольсунг кивнула ему в ответ.       - Присмотри за Довакином, Кросис. Нам нужен Голос Вокуна перед началом Совета.       - Хорошо, - равнодушно откликнулся жрец. Силгвир взглянул на него с некоторой опаской, но сквозь безразличные очертания маски невозможно было различить даже выражение его глаз.       Он помнил, как надел эту маску – первую, что он нашел, и единственную, которую решился испытать. Помнил прикосновение чуждого, что поползло внутрь сокровенной сердцевины его сути, его души, и ядовитые корни неведомой магии, дурманящие и ломающие разум, превращающие его – в нечто иное.       - Тебе не стоило этого делать, - тихо сказал Кросис. – Ты оставил на маске свой след, как она оставила свой – на тебе. Теперь я знаю многое о тебе, Силгвир, как ты предпочитаешь называть себя. Я знаю, что у тебя внутри, и потому ты можешь не ждать от меня ненависти.       Силгвир с облегчением расслабил напряженные плечи.       - Я не... не знал о вас ничего. Прости.       - Глупо обижаться на пустышку, - пожал плечами Кросис. – Любопытно, что увидел в тебе Рагот, чтобы наделать столько глупостей. Впрочем, может статься, он окончательно ослеп от собственной жажды крови.       Силгвир позабыл, что собирался сказать. Слова жреца хлестнули его по лицу равнодушной плетью: помни своё место, Герой.       - О, - так же тихо сказал Кросис, скрестив руки на груди, - к слову о безумцах. Это должно быть забавно.       Он отступил в сторону, оставляя Драконорожденного в одиночестве. Силгвир непонимающе оглянулся, потерявшись среди заснеженных лестниц, безликих масок и жрецов, которые, видимо, попросту не умели выражаться понятно.       А еще он искренне не понимал, какого лысого тролля Раготу пришло в голову, что собрать Совет Бромьунара будет хорошей идеей. Впрочем, у Рагота было своё, особенное понимание хороших идей.       У них всех тут было своё, особенное понимание целого мира.       - Взгляни на это, - резкий голос взрезал воздух свистящим лезвием совсем рядом. Силгвир от неожиданности дернул ухом. – Эльф.       Пронзительный голос принадлежал человеку из народа Предела. Даже церемониальный доспех драконьего жреца не мог спрятать резкие черты лица и характерную для Предела ритуальную татуировку, темными линиями расчертившую кожу.       Еще этот человек был слеп. Глаза у него были белые, словно их припорошило снегом.       - Вороны любят любопытные глаза, эльф. Я скормлю им твои, - оскалился слепой жрец.       - Вольсунг говорила, Рагот взял его под защиту, - с сомнением склонил голову рослый норд рядом с ним. Он опирался на магический посох, но в его движениях скрывалась сила воина, привыкшего к иному оружию. – Сейчас не лучшее время возвращать долги.       - Ну, Совету в любом случае не нужен Герой целиком. Что до Рагота, то атморский червь предал драконов ради эльфа – я с удовольствием длил бы его мучения годами, если только Морокеи не поддастся на уговоры Вокуна убить его милосердно, - ричмен зашелся лающим смехом. – Я бы посмотрел, как гордый Рагот лижет мне сапоги, умоляя о смерти... но начать можно и с его подопечного.       Силгвир словно наяву видел свой лук, оставленный в трапезном зале. Он отчетливо понимал, что если сумасшедшему жрецу и впрямь придет в голову всерьез начать бой, его спасёт только чудо.       С другой стороны, нужно быть воистину сумасшедшим, чтобы убить Героя до начала Совета.       - В последнюю нашу встречу я тебя прикончил, - напомнил Силгвир, неимоверным усилием заставляя голос звучать спокойно. Драконья сила заметалась в груди, предчувствуя сражение; всё трудней становилось сдерживать ее в себе. – Думаю, я бы с удовольствием сделал это еще раз.       Другой жрец одобрительно хмыкнул.       - Оставь его, Хевнораак. Ты не можешь убить его сейчас – к чему разбрасываться угрозами? Совет не выпустит его живым в любом случае.       Хевнораак криво ухмыльнулся и резко шагнул вперед. Пальцы жреца безошибочно стиснули плечо Драконорожденного – и Силгвир судорожно глотнул воздух, не в силах шевельнуться, не в силах закричать. Едкая боль неторопливо расползалась по венам колдовской скверной, каждый удар сердца превращая в пытку.       - Ты зря ступил под своды Валтума, Довакин. Я выпью твоей крови из черепа ублюдка Валдара.       От сковавшей тело неподвижностью боли мир стал ярок, словно снег вокруг впитал весь дневной свет. Силгвир вспомнил – Валдар, призрак стража, даже в посмертии оставшегося у могилы драконьего жреца, чтобы не дать тому воскреснуть.       Похоже было, что Валдар всё же не выполнил свой долг.       Льдистая полоса света сверкнула рядом – и боль вспыхнула напоследок рассветным солнцем, отпуская цепи паралича. Силгвир закашлялся, сдерживая крик; Хевнораак, зло сжав губы, отступил на шаг.       - Убирайся прочь, дикарская падаль, - Голос Рагота примял снег к камню. От нескрываемой силы, готовой к бою, дрожал воздух. – Он под моей защитой, и любой, кто тронет его, встретится с моим клинком. Таково моё Слово.       - Твое Слово не ценнее крысиного дерьма, - сплюнул Хевнораак.       Рагот ответил на Довазуле короткой фразой – Силгвир не понял ни слова. Хевнораак зло оскалился, но его остановил от ответа другой жрец.       - Довольно. Совет еще не начался, - властно произнес Отар. – Я выслушаю твой Голос, Рагот. Я не верю в предательство, о котором говорят ветра из священной рощи, но если это правда – я не стану мешать Хевнорааку вершить правосудие.       Рагот опустил меч, лишь когда двое жрецов исчезли в белой вспышке портала.       - Козий выродок, - ругнулся атморец. – Проклятье. Я надеялся всадить клинок в его поганую глотку, но до начала Совета это запрещено.       - Ты очень вовремя, - слабо пробормотал Силгвир. Пожалуй, он еще никогда так не радовался появлению Рагота. Внимательней окинув его взглядом, стрелок посерьезнел. – И ты...       - Я готов, Довакиин, - спокойно сказал Рагот. Его доспех тускло переливался сияющими линиями зачарования. – Нам предстоит славная Беседа. Восис?..       Силгвир обернулся. Младший драконий жрец, стоявший в стороне, упрямо приподнял голову.       - Я готов, thuri.       Во взгляде Рагота мелькнула тень не то сожаления, не то усталости, но он всё же кивнул.       - Ful kos nii. Но тебе не место в зале Совета.       - Я буду ждать тебя, - отозвался Восис. Коротко поклонившись, жрец оставил их вдвоем.       Силгвир проводил его взглядом, прежде чем поднять глаза на Рагота.       - Так ты был в Форелхосте?       Атморец кивнул.       - Я не сказал тебе об этом – ты бы попытался меня остановить. Но я должен был вернуть Восиса к жизни, и я должен был сделать это до начала Совета – поскольку не знаю, чем он завершится. Впрочем, Восис всё равно не оставил меня, - Рагот криво усмехнулся – то ли с горечью, то ли с гордостью. – Я попытался отослать его прочь, но тогда он потребовал смерти от моей руки.       - Ты правда думаешь, что тебя убьют на Совете? – тихо спросил Силгвир. Рагот пожал плечами.       - В Совете есть те, кто истово желает моей смерти, и есть те, кто встанет на мою защиту. Если они сочтут, что безопасность ценнее моей силы, может случиться и так. Моя жизнь была бы нужной. Моя смерть была бы правильной. Между долгом и долгом всегда тяжело выбирать. Но что бы ни решили Голоса Бромьунара, я поклялся защищать тебя – и, если придется, я приму бой против любого из них. Единственное, о чем я прошу тебя, thuri – какое бы имя ни обозначило твою суть – wahl dinoki bahlaan do nii.       Силгвир выдержал его взгляд – и в ответ упруго толкнулся наружу стиснутый в груди Голос.       - Обещаю, - почти беззвучно выговорил он.       Рагот спокойно кивнул. Портал засиял рядом, открывая путь в зал Совета.       - Нас ждёт интересная Беседа, Довакиин.