4-18-4

      От одной сложившейся ситуации ему становилось не по себе. Даже теперь, когда Юичиро шёл по скотским улочкам обратно домой, его не покидал странный осадок, оставшийся после встречи с Тринадцатым. Мальчишка знал, что плата за помощь будет обязательным условием их договора. Он догадывался, что Юсфорд, как и другие вампиры, попросит с него кровь: свежую, прямиком из человека. Это было запретным плодом для всех вампиров, и пройти мимо такого искушения, как считал Юи, никто просто не мог! И кто же мог подозревать, что вместо крови тот потребует от него рассказ каких-то историй?!       Всё то время, все два часа, которые он пробыл в доме аристократа, Юичиро приходилось говорить. Он рассказывал историю, прочитанную Микаэлем одним вечером. Кажется, это была сказка для совсем маленьких детей (иначе как объяснить восторг детишек, стоило их старшему брату закончить её), но на тот момент Юи не мог придумать ничего лучше. И несмотря на типичный и вполне ожидаемый сюжет, за всё время Кроули ни разу не перебил людского ребёнка: дослушал в полной тишине, то кидая взгляд в огонь, то обратно на Юичиро. И тот ждал подвоха! Но его не было ни в каких проявлениях: ни за весь рассказ, ни во время того, как его провожали обратно до подмостка.       На том же месте через неделю. «Дойдёшь сам», — вкладывая накидку в руки мальчишки, сказал тогда Юсфорд, позже заверяя, что вторая часть договора, — то было сказано касаемо столь нужной детям еды, — будет выполнена несколько позже, а если быть точным — завтра в обеденное время к ним придёт посыльный. Доверенное лицо, как утверждал Кроули, а после благодарности Юичиро тот развернулся и направился восвояси. Юи же ещё долго стоял и смотрел ему вслед, пока не понял, что оставаться на месте опасно и лучше поспешить домой.       «Правильно ли я поступаю?», — парнишка выдохнул и открыл дверь в небольшую лачужку. Которую делил с семьёй. Он знал, что те уже должны были спать, поэтому старался шуметь по минимуму. И очень удивился, когда, ступив на порог, тотчас встретился с недовольным взглядом голубых глаз.       — Тринадцатый? — от тона Микаэля Юичиро невольно прижал белую накидку к груди плотнее, но попятиться назад не смог: дверь за ним закрыла Аканэ, вставшая чуть поодаль со скрещёнными руками.       — Ты следил за мной? — попытался воспротивиться напору Юи. — Да ты!..       — Ты идиот, Юи! — рявкнул на того Мика, заставив его замолкнуть и вжать голову в плечи. — Неужели не понимаешь, как было рискованно просить помощи у такого, как он?! Как тебе это вообще в голову пришло, придурок!       «Рискованно?!», — в груди мальчишки на тот момент разжёгся обжигающий нутро огонь злости. Юичиро сам, невзирая на негодование брата, наступил на того, обронив накидку и, случайно наступая на ту, хватая за грудки белой скотской рубахи. Удивление лишь на секунду промелькнуло в глазах Микаэля, но он решил не отступать — сверху вниз смотрел на младшего, прищурившись, ожидая, что же тот осмелится сказать ему.       Это было нечестно! Почему только Микаэль мог вставать на защиту семьи, в то время как сам Юичиро должен был просто смотреть, как он страдал?! Но был ли смысл говорить, нет, в сотый раз повторять эти слова сейчас? Когда Мика был уверен в своей правоте, когда был полностью убеждён, что он — единственный, кто мог быть прав в этом доме, в их семье! Это раздражало. Страшно злило и выводило из себя. И Юичиро от боли на душе хотелось плакать, но мальчишка держался, напирая, скаля зубы, стараясь показать, что он — не какой-то там слабак! И тоже способен на многое.       — О чём ты говоришь, Мика?! — Юичиро сглотнул, подавляя в себе истерику. Он не должен был срываться, пусть даже чувства переполняли его от кончиков пальцев до самых волос. — Ты хотя бы понимаешь, как абсурдно звучат твои слова?       — А ты понимаешь, как абсурдны выглядят твои действия? — не отступал Микаэль. — Ты мог умереть!       — Но ты тоже, причём не единожды!       Вздох. Спокойствие.       — Я делаю это не из-за собственных капризов, — голос Юи стал более тихим. — Я делаю это ради нас всех. Ради тебя, Мика. Мне больно смотреть на то, каким ты становишься.       — Я не прошу тебя смотреть. Я прошу тебя принять это. Так будет лучше для всех нас.       Вздох. Спокойствие.       — Ты хотя бы слышишь себя?       — А ты понимаешь, что ведёшь себя хуже ребёнка?       Вздох. Срыв.       — Юичиро! — закричала Аканэ, но подбежать к братьям не смогла — под её ногами, закричав, столпились младшие, прижимаясь к сестре, плача и что-то невнятно проговаривая.       Удар в лицо мгновенно сбил не ожидавшего этого Микаэля с ног. Мальчишка упал на пол, и Юичиро, переполненный гневом, сел на него сверху. Было мало, этого не хватало для того, чтобы тот уяснил: кто был прав, а кто просто пытался казаться правым! Замах, кулак был перехвачен, а сам Юи тотчас взвыл от боли в носу.       Позиции поменялись, и вот уже Юичиро был подмят под Микаэля, вжатый в пол. Пощёчина, из-за которой разгорелась щека. Но именно это привело его в чувства, и понять, кто в этот раз выигрывал в драке, было почти невозможно. Под крики малышей, под попытки Аканэ остановить их одними словами двое старших братьев били друг другу лица, вкладывая в удары всю силу, что на тот момент их переполняла. В живот, по рёбрам — Юичиро подавился застрявшим в лёгких воздухом, но не отставал.       Лишь когда рука более не могла подняться, а мальчишки, сидя напротив на полу, устало пыхтели и прожигали друг друга взглядом, всё прекратилось. Аканэ загнала ребятню на второй этаж, требуя ждать её там, а ещё лучше — ложиться спать, в то время как сама, налив тазик тёплой воды, поспешила к братьям. Первому она попыталась помочь Юичиро, ведь именно его лицо было залито кровью, а нос противно щипало — кажется, тот был разбит. Но принимать помощь мальчишка не стал, поэтому, схватив с пола помятую и пыльную накидку, он поднялся и направился под лестницу. Уже там, отвернувшись ото всех, рукавом начал утирать кровь с лица, думая, что же ему теперь делать с накидкой? Не будет ли аристократ зол за то, как он обошёлся с его вещью?       — Ты ведь понимаешь, что тебя просто обманули? — голос Микаэля звучал хрипло, и он то и дело покашливал, сплёвывая противную на вкус кровь.       — Мика, не нужно… — шептала ему Аканэ, но тот отмахнулся, отстраняя от себя сестру.       — Этот Тринадцатый, он хуже любого другого аристократа! Он просто воспользовался тобой, и выполнения обещания на взаимную помощь от него можно даже не ожидать!       — Заткнись! — прикрикнул на него Юичиро, но Мика лишь усмехнулся.       — Ты просто не можешь принять правды, дурак.       Юичиро закусил губу, но не ответил. Брат с сестрой поднялись на второй этаж. Свет в домике погас, все уснули. А Юи, продолжая мять в руках посеревшую от грязи ткань накидки, тихо лил слёзы. От своей никчёмности, от того, что слова Мика могли быть правдой. Но больше из-за того, что теперь каждый в домике будет смотреть на него, как на самого большого идиота. Растерял доверие, повёл себя, как самый настоящий придурок! И что теперь?       Деревяшки тихо скрипнули, по лестнице аккуратно спустилась Аканэ. Она, взглянув на брата, в пару медленных шагов подошла к нему, протягивая руку, подзывая за собой. Юи посмотрел на её ладонь, после — в большие, но печальные глаза. «Хоть ты меня не осуждаешь», — и, поднявшись, он под руку пошёл за сестрой на второй этаж, засыпая под её тёплым боком и сжав в руках грязную ткань.

~ ~ ~

      — Юичиро! Эй, Юи!       Неохотно открыв глаза, Юичиро потянулся, но тут же болезненно заохал. Его тело ломило от вчерашней драки, а желудок изнывал от голода — мальчишка даже не поужинал, возбуждённый столь внезапной перепалкой. Его нос болел, как и правая рука в районе плеча, но всё же, опираясь о пол ладонью, он поднялся, поворачиваясь. Сидящая рядом с ним Аканэ вздрогнула — лицо вчера тот даже не умыл, отчего почерневшая кровь разукрасила его щёку, лоб и левый глаз. Разбитые губа и нос, испачканные в собственной крови кончики волос — особенно на чёлке.       Юичиро представлял не самую радужную картину.       Старшая из сестёр, склонившись на первый этаж, подозвала к себе Кёту, попросив того подать ей тазик с водой и чистую тряпку, а сама повернулась обратно к брату, который разминал мышцы, то и дело хмурясь и шипя от боли.       — Что-то случилось, Аканэ? — спросил тогда Юи, но ответить сестра не успела.       — Не так давно кто-то приходил сюда. Оставил еду у порога и тотчас скрылся. Там была записка — подписана твоим именем, — Микаэль сидел к ним спиной, свесив ноги и упершись локтями о перегородку. Было видно, что мальчишка недоволен, будто бы обижен. Или пристыжен. И, повернувшись в сторону удивлённого Юичиро, добавил: — Прости. Я был не прав.       Юичиро обрадовался уже тому, что Мика не злился на него; что тепло в родном взгляде вновь вспыхнуло, но улыбку выдавить тот из себя не мог просто из гордости. Как сам Юи, вместо того, чтобы показать, насколько он был счастлив подобному, высокомерно задрал голову, скрещивая руки и, ухмыляясь, выдавая:       — Ха! Ну конечно же я был прав! Ау, ау, АУ! — закричал тот, стоило влажной тряпке дотронуться до его лица.       — Сиди и не рыпайся, иначе будет хуже, — как ни в чём не бывало проронила Аканэ и, заметив на себе недовольный взгляд, широко улыбнулась, толкая брата в плечо. Тот вновь взвыл, но угомонился, уловив улыбку Микаэля.       Наконец-то всё будет, как раньше? Как бы Юичиро хотелось, чтобы оно было так. Как бы ему хотелось, чтобы в их семье, наконец, воцарилась гармония. Без каждодневной ругани и драк, без криков, без вывихнутых плеч. И, возможно, всё бы оно было так, если бы не капризы Микаэля; если бы не упрямство Юичиро.       Ничто уже не будет, как раньше, как с самого начала, но радость Юи приносило уже то, что Мика смирился и отказался от походов к Батори — хотя бы временно, до тех пор, пока сам Юичиро не истощится, вынужденный оставаться дома и предоставить всю работу старшему брату.       Ничто не будет как раньше, Юичиро знал. И, сидя на улице, отстирывая тёмные пятна с белой ткани накидки, он понимал, что и доверия, как такового, более между ними нет. Ведь он так и не сказал, чем являлась плата за еду, которую предоставил ему Тринадцатый, как не сказал о том, что тот пытался его убить. Прикрытые прядями синяки всё ещё болели, но Юичиро уже просто привык. То было лишь плохое напоминание о его глупости. Глупости, которая позже стала настоящим спасением.       — Хозяйничаешь? — Аканэ дружелюбно улыбнулась, садясь по правую сторону от Юичиро. По левую сел Микаэль, упираясь локтями в колени и заглядывая в лицо брата.       — О чём задумался? — поинтересовался старший, легко толкая того в плечо.       Юичиро нахмурил заклеенный повязкой нос, но всё же улыбнулся, отрицательно покачав головой.       — Просто вспоминаю историю из книги, которую ты не так давно приносил.       — Не так давно? Ты про французского ростовщика? — спросил Мика, на что Юичиро пару раз кивнул.       — Возраст его был загадкой: я никогда не мог понять, состарился ли он до времени или же хорошо сохранился и останется моложавым на веки вечные, — проговорил тогда Юичиро, и Мика, усмехнувшись, кивнул. Он оказался прав.       — С чего бы это тебе вспоминать данную историю? Ты ведь сам сказал, что она «невероятно скучная, что, неужели не было чего-то более динамичного?!», — брат с сестрой залились громким смехом, отчего Юи залился румянцем.       Мальчишка взмахнул руками, заставляя тех умолкнуть, и продолжил отстирывать ткань. Вынул её из таза, осмотрел. Осталось только высушить.       Проследовав взгляду младшего брата, Микаэль махнул рукой, привлекая к себе внимание.       — Собираешься пойти к нему завтра? — спросил голубоглазый, склонив голову.       — Да, ведь уже прошла неделя, — согласился Юи.       — Ты уверен?       Юичиро повернулся в его сторону, но затевать очередной спор не стал. Во взгляде Микаэля не было осуждение — лишь надежда и кроткая мольба о том, чтобы он одумался. Юи знал, что старший брат считал, что именно он должен был нести всё на своих плечах. Но также он понимал, что теперь его, Юичиро, очередь нести ответственность не только за себя — за всю семью.       Обвив шею брата, Юи обнял того что есть сил и, повернувшись, закинул вторую руку на плечи Аканэ. Редкое проявление любви с его стороны, но вот, он прижимал тех к себе, улыбаясь, зажмурившись, просто чтобы немного побыть вместе с ними.       Просто ему было страшно. Страшно вот так сидеть, даже не догадываясь, что могло ждать его завтра. Страшно в ожидании и не знании. Страшно на улочках Сангвинэма. Страшно перед домом аристократа. Страшно под алым зорким взглядом.       Страшно было стоять под деревянным крестом.